Анна Гаврилова Наталья Жильцова 
Испытание Огня

Академия Стихий – 3

«Анна Гаврилова, Наталья Жильцова «Академия Стихий. Испытание Огня»»: Эксмо; Москва; 2015
ISBN 978-5-699-78395-3
Аннотация

Неприятности в Академии Стихий, разрастаясь как снежный ком, так и норовят рухнуть мне на голову. Казалось бы, только-только стали налаживаться отношения с сокурсниками, как возникла новая проблема — кто-то всеми силами пытается уничтожить Каста. Ну и меня заодно, ведь я, иномирянка Дарья Лукина, считаюсь девушкой этого пижонистого короля факультета. Но ужаснее всего то, что среди главных подозреваемых — куратор нашего курса Эмиль фон Глун. Мужчина, сны о котором и… с которым не дают мне покоя. К тому же в Академию вот-вот нагрянет весьма заинтересованная в моем отчислении комиссия… Все непросто? Да. Но я не стану опускать руки и найду выход. Потому что сдаваться не имею права!

Анна Гаврилова
Наталья Жильцова
ИСПЫТАНИЕ ОГНЯ

Глава первая

В кабинет ректора Академии Стихий я входила не без внутреннего напряжения. Кажется, с тех пор как побывала тут в последний раз, прошла целая вечность, однако в помещении ничего не изменилось. Все те же высокие окна, полускрытые тяжелыми гардинами, шкафы с книгами и стол из дорогих пород дерева, подле которого расположилась пара потертых гостевых кресел. На одно из этих кресел мне и указали.
Сам господин Коргрим сидел за столом, закутанный в форменную белую мантию. Его длинные седые волосы, как и у большинства здешних мужчин, были аккуратно забраны в хвост. Внимательный взгляд и тонкие с полуулыбкой губы придавали ему сходство с этаким добрым волшебником. Но я точно знала — старикан отнюдь не душка. Впрочем… смотря с кем сравнивать.
Ректор был не один. У окна, по правую сторону от стола главы академии, стоял еще кое-кто. Высокого черноволосого мужчину я узнала раньше, чем тот обернулся и одарил меня равнодушным взглядом. Куратор первого курса факультета Огня Эмиль фон Глун. Собственной надменно-аристократической персоной.
С ним я виделась не в пример чаще. Гораздо чаще, чем мне бы того хотелось. И забыть чеканные черты лица и пронзительные синие глаза не смогла бы при всем желании.
Как и ректор, Глун был облачен в мантию, только не белую, а красную — цвета факультета Огня. То есть, несмотря на выходной, находился при исполнении.
Я же, в отличие от этих двоих, была в «гражданском» — в обычных джинсах и футболке. И едва переступила порог кабинета, пожалела, что, получив вызов, не переоделась во что-то более официальное.
Повинуясь жесту ректора, я подошла и опустилась в одно из гостевых кресел. А как только устроилась, услышала скрипучее:
— Дарья, надеюсь, вы понимаете, для чего сюда приглашены?
— Не совсем, — ответила я тихо.
Впрочем, хотя я и не лгала, предположения, разумеется, имелись.
Первое и основное — допрос. Меня же вчера так и не расспросили о подробностях гибели декана и сокурсников, потому что Каст не позволил. А ведь я — второй ключевой свидетель. Разумеется, я должна дать показания. Это не обсуждается.
Но я также догадывалась, что есть еще один повод для вызова. И речь, как оказалось, именно о нем.
— Мы были вынуждены сообщить о вчерашнем инциденте в Совет Магов, — сказал Коргрим. — Следовательно, со дня на день ждем гостей. Комиссия, конечно, прибудет в академию для расследования трагедии, но…
Ректор замолчал. И хотя слова были вполне ожидаемы, сердце забилось чаще, а по спине побежал холодок.
Да, по официальной версии я попала на Полар по велению Совета Магов, но я-то в курсе, что именно Совет — мой главный враг. Это по их указке таких, как я, сперва бросают в омут с головой, а потом просто устраняют. И уж чего-чего, а внимания со стороны Совета не хочется очень. Вот только кто ж меня спросит?
— …но вами тоже поинтересуются, — вторя моим мыслям, продолжил ректор. — Не могут не поинтересоваться. Вы же иномирянка.
Последнее слово было сказано с изрядной долей неприязни, и я непроизвольно поморщилась. А в кабинете снова воцарилась тишина. Нервная и слегка пугающая.
Кажется, от меня ждали каких-то слов, но я заговаривать не спешила. Наоборот, прикусила язык и одновременно бросила быстрый настороженный взгляд в сторону фон Глуна.
Однако куратор видимого интереса к разговору не проявлял. Он по-прежнему стоял спиной и притворялся, будто любуется пейзажем. Да, именно притворялся, потому что любоваться было откровенно нечем. Погода с самого утра стояла отвратная, небо хмурилось, сквозь пелену туч ни единого лучика солнца не пробивалось, отчего мир казался бесцветным и до отвращения скучным. Мелкий игольчатый дождь очарования природе тоже не добавлял, тем более что от природы остались лишь полуголые деревья и прелая листва вместо зеленой травы.
— Дарья, вы… — снова подал голос ректор и опять замолчал. А потом шумно вздохнул и, видимо, отчаявшись добиться моей реакции, перешел-таки к делу. — Дарья, принимая вас в наше учебное заведение, мы сразу же подняли вопрос об успеваемости. Собственно, именно от нее зависят перспективы любого из наших учеников. Понимаю, что до сессии еще далеко, но материал для выводов уже есть.
Я удивленно приподняла бровь, а ректор нахмурился и выдал:
— Ваша успеваемость никуда не годится, Дарья. Это ужасно. На моей памяти в этих стенах еще не было более бездарной студентки.
Что-о-о?!
От этого заявления я несколько выпала из реальности. Нет, я, конечно, с самого начала подозревала, что правды никто не скажет и разговор пойдет по обходному пути, но столь наглой лжи не ожидала никак.
У кого успеваемость плохая? У меня? Да я единственная первокурсница, которой удалось сотворить пульсар! И бытовые заклинания у меня тоже получаются, хотя в этом пока даже под пытками не признаюсь. А кроме того, есть еще самые обычные лекции и семинары, где преподы меня, пусть и кривятся, но хвалят.
Так о какой плохой успеваемости может идти речь?!
— Вы прилагаете недостаточно усилий, — продолжал тем временем господин Коргрим. — Вы откровенно ленитесь. Но это ладно, это еще можно понять. А вот в том, что касается дисциплины…
— А что не так с моей дисциплиной? — не удержалась от вопроса я.
Ректор поджал губы и нахмурился. Взгляд его теперь был полон неподдельной укоризны и неудовольствия.
— Как это «что»? — раздраженно выдохнул он. — Во-первых, ваши прогулы. Во-вторых, хамство преподавателям.
У меня от изумления даже рот приоткрылся, а ректор не постеснялся пояснить:
— Возьмем, к примеру, прошлый понедельник. Вы не появились ни на одной паре. Ни на одной, Дарья! Это неслыханно, уму непостижимо. Тем более при такой низкой успеваемости. А вчера? Вы фактически сорвали лекцию уважаемого лорда Глуна и потом попросту ушли с занятий. И после этого хотите сказать, что у вас нет проблем с дисциплиной?
Честно? Я буквально онемела.
Он ведь не хуже меня знает, где я была в прошлый понедельник! Ну а вчерашний инцидент на лекции… да ведь Глун сам меня отпустил! Сам!
Не удержавшись, я снова посмотрела на куратора первого курса факультета Огня. Тот все так же стоял у окна, спиной к нам, и молчал самым подлым образом. То есть опровергать слова ректора не собирался.
Нормально, вообще?
— Ну и еще один момент, — сказал ректор совсем хмуро.
Я резко повернула голову и уставилась на этого сморщенного годами циника. Что? Что еще такого ужасного мне собираются предъявить?
— Я наслышан о нравах вашего мира, Дарья, — произнес глава академии. — И, в силу возраста, многое могу понять. Но и вы поймите — это не Земля, это Полар. И наша мораль, наша этика не приветствует поведение, подобное вашему. Девушке не пристало бегать за молодыми людьми, Дарья. У нас это считается неприличным и, более того, распутным.
— И за кем же я, простите, бегаю? — ошарашенно выдавила я.
Ректор состроил неприятную гримасу и ответил:
— Как это за кем? За Кастом альт Роканом. О вашей чрезмерно бурной симпатии к этому, безусловно, блестящему студенту, вся академия знает. И я повторюсь, Дарья — такое поведение неприемлемо. Вы позорите не только факультет и свой мир, но и… всех женщин.
Ярость! Она поднялась из глубин души и накрыла с головой, заставив заскрипеть зубами. Я сжала кулаки и уже открыла рот, чтобы высказать старому интригану все, что думаю по поводу его так называемых аргументов, но… вслед за яростью пришла ледяная волна осознания. Эти аргументы не для меня — для Совета! Именно такой опишут иномирянку комиссии.
Понимание этого заставило выдохнуть и сделать вид, будто я вообще отвечать не собиралась. А через мгновение даже получилось разжать кулаки и принять более расслабленную позу. Нет, повода назвать меня еще и скандалисткой я вам не дам!
— Так вот, к чему я это все сказал, — прервал недолгую тишину ректор.
Да, уж будьте добры пояснить.
— К тому, что в академию направляется комиссия, Дарья. И ввиду всех перечисленных мною моментов… — Коргрим шумно вздохнул, явно готовясь озвучить «пренеприятнейшее известие». — Ввиду всех перечисленных мною моментов может случиться так, что комиссия поставит под сомнение необходимость вашего пребывания здесь, в Академии Стихий. Есть вероятность, что зайдет речь о переводе вас в другое, менее приятное заведение. Понимаете?
Угу. Еще как понимаю. А еще понимаю, что я особенная. Единственная за сколько-то там много-много лет, кого Ваул лично для танца отметил. И пульсар опять-таки. И вообще! Вся озвученная тут «аргументация» — ложь чистой воды. И вы это понимаете. И даже понимаете, что я это понимаю. Поэтому возникает лишь один вопрос — что дальше? К какому-такому выводу меня подводят? Что хотят и зачем эти угрозы?
Но вслух я этого, конечно, не сказала. Я напомнила о другом:
— А еще вы можете вернуть меня на Землю.
Ректор тонко улыбнулся и отрицательно качнул головой.
— Нет, Дарья. Увы, но это невозможно. Да, предыдущие переходы вы смогли пережить, но не забывайте, подобные перемещения крайне опасны. Они очень плохо влияют на организм. Рисковать вашей жизнью мы не готовы, мы же не звери. Поэтому речь идет именно о переводе. Без вариантов. Таким образом, ваше положение адептки академии под угрозой, Дарья, — резюмировал господин Коргрим.
— Ясно, — выдохнула я, несмотря на бушующую в глубине души злость, по-прежнему стараясь выглядеть миролюбиво. — И… что теперь делать?
Ректор грустно улыбнулся. Потом повернул голову, чтобы взглянуть на статую имени куратора первого курса, и с нарочитой задумчивостью постучал пальцами по столешнице.
— Что ж, давайте подумаем вместе, — наконец медленно произнес он. — Разумеется, комиссия прибудет не из-за вас. Но вами, как я уже говорил, тоже, вероятнее всего, поинтересуется. И если вас решат отчислить из академии, мы с лордом Глуном помешать уважаемым членам Совета, разумеется, не сможем. Лорд Глун и так делает больше, чем от него требуется. Эти дополнительные занятия… вы же понимаете, Дарья, что он не обязан?
— Понимаю, — решила подыграть я. — И что из этого всего следует?
Глава Академии Стихий резко откинулся на спинку кресла и подарил мне очередную скорбную гримасу. Потом заявил:
— Дарья, мы всегда стараемся ко всем своим студентам относиться с уважением и пониманием. Поэтому попробуем прикрыть вас перед Советом. В конце концов, несмотря на вашу ужасную успеваемость, и я, и лорд Глун по-прежнему верим, что перспективы у вас все-таки есть. Но для этого нам, Дарья, понадобится и ваша помощь.
Значит, цель запугивания — предложить сделку? Занятно…
— И что же я должна сделать?
— Просто не высовывайся, — жестко отчеканил старик. — Ясно?
Я задумалась на миг и… кивнула.
Из кабинета ректора я вышла в смешанных чувствах. С одной стороны, понимала, что связываться с комиссией себе дороже и предложение «не высовываться» было созвучно моим желаниям. А с другой… правильно ли я поступила? Может, стоило посопротивляться? Хоть чуточку, хоть капельку, покачать права, а? Ведь видно было, что ректору тоже совсем не хочется проблем, и, возможно, мне бы удалось выбить для себя какой-нибудь бонус? Что-нибудь нужное. Что-нибудь полезное!
Увы, додумать эту мысль мне не дали. Едва я вышла в приемную, тотчас была схвачена под локоть и увлечена к выходу. Кем? Да Кастом, кем же еще.
Я сама попросила парня проводить меня к ректору и подождать здесь. Правда, за то время, которое провела в компании двух официальных лиц, о наличии провожатого немного забыла и чуть не взвизгнула от неожиданности, когда он налетел.
Но быстро опомнилась и послушно потопала в заданном направлении. Секретарша редактора Сорис Жавская смотрела на это дело с нескрываемой неприязнью.
Лишь когда мы с Кастом оказались в коридоре и отошли от ректората, король факультета Огня притормозил, отпустил локоть и повернулся ко мне.
— Ну как? — спросил он. Голос прозвучал напряженно. — Как прошло?
— Не так уж и плохо, — скривившись, буркнула я. Потом бросила взгляд на дверь ректората и добавила: — Мне предложили сделку.
— Что именно? — тотчас нахмурился Каст.
Вместо ответа я поджала губы, взяла парня за руку и потащила к лестнице. Выкладывать подробности, находясь в двух шагах от Коргрина и Глуна, не позволил инстинкт самосохранения. К тому же мы слегка опаздывали на обед. А если учесть, что и ужин, и завтрак я прогуляла, попасть в столовую хотелось очень.
— Сейчас, уберемся отсюда — расскажу, — на ходу пообещала я.
И действительно рассказала. Правда, в лишние детали из серии «ты за Кастом бегаешь» вдаваться не стала. Зачем? Глупости ведь. Зато упомянула о том, что во время работы комиссии мне настоятельно рекомендовали не высовываться.
Огневик на это отреагировал довольно спокойно и добавил, что примерно такого развития событий и ожидал. Слова Каста звучали искренне, позволяя с уверенностью утверждать, что король факультета Огня совершенно не в курсе того, какими методами добивались покорности от других иномирян.
Впрочем, искренность парня была не единственным поводом для таких выводов. Ведь, насколько я знала, иномиряне появлялись на Поларе нечасто. Следовательно, и избавляться от них не каждый день приходилось. То есть у Каста попросту не было возможности пронаблюдать, как уничтожение неугодных происходит. Ему банально неоткуда знать о маленькой хитрости в виде одурманивающего зелья, которым таких, как я, опаивают.
Ну и еще кое-что. «Слив» иномирян — это прямой саботаж решения Верхнего Совета. И пусть этот самый Верхний Совет бесконечно далек от народа, говорить о саботаже открыто — верх глупости. А значит, информация, вероятнее всего, засекречена. И Каст даже не подозревал, как я только что рисковала.
При мысли о том, что несколько минут назад в меня могли насильно влить зелье, по телу побежали запоздалые испуганные мурашки. А мгновением позже я вообще споткнулась, да так, что едва не полетела с лестницы, по которой мы как раз спускались. К счастью, Каст оказался достаточно быстр — поймал и поддержал. И не преминул спросить:
— Что с тобой?
Я отрицательно покачала головой, мол, ничего. И весь остаток пути до столовой посвятила разгадыванию загадки, почему все-таки руководство академии пошло на этот риск? Ведь полагаться на мое слово, на мою вменяемость действительно опасно — мало ли какой фокус я выкину. Зелье-то не в пример надежнее.
Правда, находясь под действием дурмана, я вряд ли смогу дать показания о вчерашнем происшествии. Может быть, причина в этом?
Или на решение ректора повлиял тот факт, что сокурсники и преподы уже знают, что не такая я и дура? А если я в один миг превращусь в «овощ», то народ заподозрит неладное, и история с применением зелья выплывет наружу?
Или тут что-то еще? Или я рано радуюсь, и все еще впереди?
От этой мысли по коже вновь побежали мурашки, но окончательно впасть в панику я не успела. Ровно в этот момент мы с Кастом переступили порог столовой, и я уловила пленительный аромат жареного мяса.
Еда! Наконец-то!

К стеклянному прилавку, за которым был выставлен ассортимент блюд, мы с Кастом ринулись с одинаковым энтузиазмом. Из этого был сделан вывод, что мой пижонистый спутник на завтраке, как и я, не появлялся. Количество еды, которую набрал Каст, эту мысль подтвердило полностью. Глядя на выбор рыжего, я тоже пожадничала и чуть не надорвалась, поднимая поднос.
И лишь когда мы с Кастом развернулись к залу, обнаружилось, что наша увлеченность едой не позволила заметить самое главное. Кэсси и компания сегодня сидели совершенно в другом месте, а за нашим обычным столиком расположился король факультета Воды собственной зеленоглазой персоной.
Дорс был один, без «свиты». Когда мы с Кастом, заметив его, удивленно замерли, широкоплечий блондин приветственно махнул рукой и расплылся в дружеской улыбке.
Присутствующие в столовой студиозусы отреагировали на этот жест по-разному: кто-то удивился, кто-то подобрался, явно готовясь к зрелищу. Ведь все в курсе, что факультеты Огня и Воды не дружат, а короли факультетов и подавно в контрах. Но в этот раз драки не предвиделось.
Собственно, после всего, что случилось, драк между этой парочкой не намечалось вообще. А вот сотрудничество, напротив, было очень даже вероятным. Только кроме меня об этом, понятное дело, никто не догадывался. И когда мы с Кастом спокойно двинулись к воднику, а потом не менее спокойно поставили подносы и сели за столик, в студенческой столовой воцарилась недоуменная тишина.
Но парни, в отличие от меня, на это даже внимания не обратили. Каст первым протянул руку для рукопожатия, а Дорс с готовностью ответил на этот жест. После чего подмигнул мне и спросил:
— И где же вас носило?
— Дашу в ректорат вызывали, — пояснил Каст ровно.
— О! И как успехи?
Огневик пожал плечами и ответил:
— Пока нормально. На данный момент старика заботит лишь то, как он будет выглядеть перед комиссией из Совета.
— Предложил прикинуться хорошей девочкой и не жаловаться? — уточнил водник. Причем обращался не ко мне, а к Касту.
Пижон утвердительно кивнул и принялся переставлять тарелки с подноса на стол.
Я же, признаться, слегка зависла. Просто эти двое рядом — это такое нечто. Каст — рыжий, утонченный, чем-то смахивающий на эльфа, в непременном щегольском наряде. И Дорс — блондинистый, широкоплечий, мощный, как скала, и совершенно лишенный лоска. Вот глянь на них вместе — и ни за что не поверишь, что перед тобой два очень похожих по сути парня, два полубога. Единственное, что между ними общего, — прически. Эти их длиннющие косы сложного плетения… черт, тоже такую хочу. Или не хочу?
Повинуясь этим мыслям, я украдкой ощупала свой не короткий в общем-то хвост и пришла к выводу, что длиннее не надо — слишком сложно ухаживать. Ну а погасив этот микроскопический приступ зависти, вернулась к главному. То бишь, к еде.
Сегодня поларские повара предлагали нам тыквенный суп, какие-то мясные штучки и разношерстный гарнир. Выглядело это все более чем аппетитно, особенно вкупе с корзинкой свежих пресных булочек. Собственно, с булочки я и начала, и не сразу сообразила, что мой интерес к еде несколько поугас, и вообще я ем и слегка давлюсь.
Задумываться о причинах такой ситуации даже не пришлось — стоило отвлечься от еды, и все сразу стало ясно. А еще стало понятно, что пристальные взгляды всех без исключения студиозусов только меня парят. В смысле — короли двух враждующих в общем-то факультетов на реакцию подданных никакого внимания не обращают.
Это было неправильно. В частности, неправильным было то, что я давлюсь, а Каст и Дорс — нет. И, разумеется, я поспешила эту ситуацию исправить!
— Ваши величества, — хмуро позвала я. — С электоратом объяснитесь, а?
Каст и Дорс мгновенно замерли и, оторвавшись от еды, огляделись. После чего «величества» переглянулись, и слово взял тот, кто прожевал и проглотил первым. Этим первым рыжик оказался.
— Господа и дамы, — встав с лавки, зычно возвестил он. — Ввиду последних событий между факультетами Огня и Воды объявляется перемирие.
Дорс в ответ на слова коллеги кивнул и… и все. Удивленные и хмурые взгляды общественности словно ветром сдуло. Народ вернулся к еде с таким видом, будто вообще ничего странного не произошло. Впрочем, оно и понятно: тон Каста был серьезнее некуда, да и «последние события» к дебатам не располагали.
Черт. Как это все-таки несправедливо и нелепо. И жутко от осознания того, что на месте тех парней и Фиртона могли оказаться мы с Кастом. Я с силой сжала ложку и невольно нахмурилась.
— Ты чего? — тут же окликнул Дорс.
Я напряженно улыбнулась, покачала головой и вернулась к еде.
На некоторое время за нашим столиком воцарилась тишина, разбавленная стуком столовых приборов. И лишь когда мы перешли к десерту, водник вдруг подался вперед и сообщил шепотом:
— Я нашел схему защиты для Даши.
Я невольно вздрогнула, а Каст, наоборот, оживился.
— Что именно? — столь же тихо спросил он.
— Совмещенка, — пояснил блондин. — Три стихии.
— Три? — переспросил Каст. — Кто третий?
Дорс от вопроса отмахнулся, мол, не бери в голову, все под контролем. Но король факультета Огня не отстал.
— Думаешь, совмещенки будет достаточно?
Водник неопределенно пожал плечами, а я всерьез задумалась. Да, мои знания о магии далеки от знаний того же Дорса. Но даже я прекрасно понимаю, что против мага, который как нечего делать растер в порошок амулет, накаченный божественной силой, защититься сложно. Хотя… в данном случае любая, даже слабая защита лучше, чем никакой. Так что все нормально будет. Нормально, я сказала!
— Дашунь, не дрожи. — Рука Каста, словно невзначай, скользнула на мою талию. — Не тронет он тебя.
— Угу, — буркнула я. — Как же.
— Нет, ну в принципе мы можем снова подключить твоего отца, — вновь заговорил Дорс. Потом поморщился, словно от зубной боли, и добавил: — Или опять обратиться к моей матери.
Вот в этот момент я искренне порадовалась тому, что не успела донести ложку с десертом до рта, ибо имела все шансы подавиться.
— Опять? — выдохнула я ошарашенно.
Водника снова перекосило, и он даже попытался сделать вид, будто ничего не говорил, но было поздно. Я оставила в покое ложку и во все глаза уставилась на колечко с голубым камнем, которое подарил блондин.
Блин! Неужели?..
— Это то, о чем я думаю?
— Да, — раздраженно, с явной неохотой ответили мне. И еще неохотнее добавили: — Даш, ты теперь хранишь не только свои, но и мои секреты. Разумеется, я должен был позаботиться. Но мой уровень магии, увы, ниже, чем…
Обалдеть.
Так, все. Необходимо срочно взять себя в руки и хотя бы попытаться сделать вид, будто ничего особенного не случилось. Ну подумаешь, кольцо! Ну подумаешь, богиня Воды! Что тут особенного, а?
Так что не нервничаем и не таращимся. А просто дышим! И вспоминаем о том, что есть проблемы посерьезней, чем какой-то шок. В частности: я обещала ректору не высовываться, а сама сижу за столом с королями враждующих факультетов, и рука одного из них покоится на моей талии.
— Кстати, если что, мы сейчас обсуждали подробности перемирия, — тихо проинформировал Дорс. — Никаких нападений, пока ситуация не прояснится.
— Разумеется, — спокойно подтвердил Каст.
Король факультета Воды вновь улыбнулся, а я нервно поерзала на скамье. Слишком уж неуютно себя чувствовала, да и руку настырного огневика с талии ненавязчиво сбросить хотелось. Правда, последнее не удалось.
— Что не так, крошка? — тотчас взглянул на меня рыжий, прижимая сильней.
— Я обещала ректору быть незаметной, — напомнила я.
— И что?
— Как что? Мало того, что я сижу в компании двух королей, так еще и…
— Плевать, — перебил пижон мрачно. — Ты моя девушка, и твое присутствие при этом разговоре никого не удивит.
Я мысленно взвыла. Ну как можно быть незаметной девушкой короля?!
— Каст!
— Цыц! — рыкнул пижон, и я, вопреки намерениям, замолчала. А Каст добавил: — Дашка, ну неужели ты думаешь, что мы не знаем, что делаем?
Эти слова, вкупе с предельно серьезным тоном, отрезвили. Ведь рядом со мной два пятикурсника, причем наделенные немереной силой и несравнимо большими, нежели мои, знаниями. Уж наверное, они способны просчитать последствия своих поступков.
Вот только я тоже последствия просчитывать умею.
Ну, допустим, я в самом деле девушка Каста. Допустим! С одной стороны, такой статус может защитить от нападок студиозусов и, в частности, от нападок «коллег» с факультета Огня. А с другой, я привлеку дополнительное внимание преподов и комиссии. А оно мне надо?
Ну и еще кое-что… Именно Каст является мишенью. И хотя ясно, что его присутствие может защитить, но, если судить здраво, все, кто находится рядом с пижоном, подвергаются опасности. То есть, соглашаясь на «звание» его девушки, я априори ставлю себя под удар.
И что в этой ситуации делать? Вот просто взять и довериться?
— Каст… — вновь попыталась запротестовать я.
— Расслабься, — припечатал рыжий. — Все будет хорошо.
Ясно. Спросить с ним бесполезно. По крайней мере, сейчас.
Осознав это, я честно попыталась поступить как велено — то есть расслабиться. Но получилось не очень. И я пришла к выводу, что терпеть все-таки не буду. Вот только избавиться от компании Каста прямо сейчас возможности не было. Разве что скандал устроить. Но при таком количестве свидетелей — проще застрелиться, честное слово.
Так что попытка побега была отложена до конца трапезы, но кое-кто намерения угадал и меры предпринял. Так что из столовой мы вышли вместе и фактически в обнимку, а Дорс в роли третьего лишнего шагал рядом с совершенно отстраненным видом.
Ну а через пару минут, когда мы добрались до арки входа в коридор, ведущий к башне Огня, к нам еще один парень присоединился — невысокий, сутулый и невероятно тощий.
Каст, завидев парня, хмыкнул и протянул ладонь для рукопожатия.
— Привет, Сатол, — сказал он.
— Привет, — отозвался тощий ровно. — Я надеюсь, вы знаете, что делаете?
— Знаем, — ответил Дорс. — И, поверь, это действительно необходимо.
Смысл этого разговора я поняла лишь после того, как водник наклонился и шепнул в ухо:
— Сатол — король факультета Воздуха. Он обещал помочь с совмещенкой.
Вот как… Блин! Ну, Дорс, шустрый. И схему защиты нашел, и договориться с третьей стихией успел. А теперь, судя по всему, все трое собираются ставить на меня эту самую «совмещенку», не откладывая в долгий ящик. Занятно. И, честно говоря, приятно, что им действительно не наплевать на мою судьбу, особенно на фоне приема, который мне оказали в Академии Стихий изначально. Я же была изгоем, а теперь вот — иду в общагу в компании троих «величеств» и… меня защитить хотят. Не на словах — по-настоящему!
Кто бы мог предположить, что жизнь так повернется?
Сказать, что за месяц пребывания в Академии Стихий я толком никакой магии не видела — соврать. Повидать я успела много, даже несмотря на то, что на первом курсе только теорию преподают. Но изначальное любопытство никуда не делось. Поэтому когда мы оказались в комнате короля факультета Огня, я приготовилась смотреть во все глаза.
Но парни этого энтузиазма не оценили. Хуже того, со мной обошлись как с сопливой младшей сестричкой — посадили на диван, сунули в руки коробку шоколадных конфет и велели не мешаться.
Причем всю эту многосложную операцию пижон проделывал лично. Дорс в это время раскатывал на письменном столе какой-то свиток. Сатол же стоял рядом и терпеливо ждал, а едва водник отодвинулся, склонился над бумагой и замер.
Через минуту к Сатолу присоединился Каст. На фоне тощего воздушника король нашего факультета выглядел очень внушительным и никак не оправдывал данное Дорсом прозвище — «прыщ». Но сей факт не мешал мне мысленно обзывать Каста этим и другими «добрыми» словами… и, да, жевать предложенные конфеты.
А когда между парнями началось тихое, но довольно эмоциональное обсуждение заклинания, невольно задумалась — а Сатол тоже полубог, или как?
Нет, ну а что? Короли двух факультетов оказались внебрачными детьми местных божеств. Причем, по какому-то странному обстоятельству, рожденными примерно в одно и то же время. Логично ведь предположить, что они могут быть не единственными?
Вот только подозрения мои, несмотря на отсутствие видимых объективных причин, рассыпались в труху уже на третьей минуте наблюдений. Это сложно объяснить, но Каст и Дорс, невзирая на все внешние отличия, были очень похожи — в мелочах, едва уловимых деталях, в каких-то микроскопических жестах и в чем-то еще, что на каком-то глубоком эмоциональном уровне воспринимается. А Сатол воспринимался совершенно иначе. Он был другим. Обыкновенным. Действительно обыкновенным!
— Гхарн! Парни, а вы уверены? — донесся до меня возглас того самого Сатола. — Тут же силы немерено нужно.
— Мы свою часть вытянем, — отозвался Каст хмуро. — А от тебя нужно всего ничего…
— Да я вижу, что от меня пять капель! — перебил воздушник. Возмущался. Или это не возмущение, а просто переизбыток чувств был? — Но уровень использования ваших стихий… Гхарн, парни, мне не западло, но вы себя не переоцениваете?
Каст и Дорс дружно фыркнули, и на этом препирательства закончились.
«Их величества» еще с четверть часа дружно покопались в предоставленной блондином схеме, а потом начался процесс установки защиты.
Это оказалось совсем неинтересно и вообще не зрелищно. Меня просто вытащили в центр комнаты и разложили у моих ног тот же свиток. Потом парни встали в позу трех мушкетеров и, собственно, все. Я видела только бледные розовые и голубые нити, которыми меня опутывали огневик и водник, и изредка мелькавший «лучик» воздушной магии.
Зато благодаря книгам и рассказам Кракозябра я, кажется, понимала процесс. Вернее, его смысл.
Короли факультетов применяли сейчас тот тип магии, за который в свое время сильно не любили так называемых стихийников — магов, которым все четыре стихии подчинялись. Как объяснял все тот же Кракозябр, вот такую, смешанную, магию просто так не снять и не сломать. Для того чтобы избавиться от подобного заклинания, нужно собирать такую же, смешанную, команду.
В том, что Глун силен, никто из нас не сомневался. Но он же не всесилен, правда? Так что заклинание, поставленное тремя магами, в двоих из которых течет божественная кровь, от куратора защитит точно.
Ну и в случае встречи с очередной ловушкой лишней такая защита не будет. Хотя чего-чего, а ловушек сейчас бояться не стоит — академия поставлена на уши, системы охраны проверяются постоянно, да еще комиссия из Совета едет. В такой ситуации только полный идиот на новое покушение решится. Хотя…
Пожалуй, нет. Ничего нынешняя ситуация не гарантирует. Но это все равно не повод паниковать, хотя бы потому, что охотятся не на меня, а на Каста.
Вспомнив, «кто всему виной», я тяжело вздохнула и вновь попыталась сосредоточиться на созерцании магии. Но, увы, по-прежнему ничего не понимала, кроме одного — это слишком высокая материя, мне до такого еще учиться и учиться.
А потом все кончилось. То есть был какой-то особенный росчерк розовой «нити», и все. Парни опустили руки, выдохнули, отступили.
— Готово, — вынес общий вердикт Дорс.
Каст утомленно улыбнулся, а Сатол вытер рукавом лоб и сказал:
— Ну вы сильны…
Водник и огневик после этих слов резко вспомнили о своих актерских способностях и дружно ослабли. Один, тихо ругаясь, поплелся к дивану, а второй, тот, который бесстыжий, шагнул ко мне и обнял.
— Все, крошка, — голосом умирающего сообщил Каст. — Теперь все хорошо будет.
Желание вывернуться из этих объятий я в себе задушила. Просто за все то время, которое мы провели в комнате рыжего, король факультета Воздуха ни разу не спросил у коллег, зачем им понадобилось ставить такую сложную защиту на какую-то иномирянку. И напрашивался только один разумный вывод — Сатол считает, что я девушка Каста. Так что, если я разрушу эту иллюзию, нас ждет закономерный допрос. А оно нам надо?
Хм, значит, и впрямь не стоило мне в столовой возмущаться. В этом плане ребята действительно продумали все наперед.
В подтверждение статуса «его королевской девушки» огневик легонько коснулся губами моей щеки. По лицу Сатола проскользнуло мгновенное неодобрение, но комментариев не последовало. Король воздушников сказал о другом:
— Если это все, то я пойду. У меня собрание факультета намечено.
— Гхарн, собрание… — простонал с дивана водник.
Каст тоже скривился и выразительно вздохнул — кажется, и на нашем факультете сие действо намечается. Впрочем, неудивительно. После таких-то событий.
— Что вы обо всем этом думаете? — вновь подал голос Сатол.
Рыжий пожал плечами.
— Не хотим спешить с выводами, — ответил он хмуро. — Пусть Совет свое слово скажет, это по их части.
Воздушник состроил кислую гримасу и кивнул.
— Но на несчастный случай не похоже, — сказал тощий.
— Ходит слух, что это как-то связано с Фиртоном, — подал голос Дорс. — Говорят, декан огневиков перешел дорогу кому-то очень влиятельному и мстительному.
Я такому заявлению искренне удивилась и тут же повернулась к воднику. Но пояснений не дождалась. Вместо этого блондин нехотя поднялся, подхватил разложенный на полу свиток и, свернув его в трубочку, заткнул за пояс. После чего кивнул Сатолу и направился к выходу. Воздушник последовал за ним.
А я догадалась: это не просто слух, это версия, которой руководство академии позволило просочиться в массы. Ну а что? Нужно же как-то объяснить произошедшее народу. Плюс правды действительно никто не знает, и, вероятно, версия о том, что охотились именно за Фиртоном, рассматривается всерьез.
И почему нет? Выглядит она логично. Для тех, кто не знает всех подробностей.
— О чем задумалась? — вырвал из мрачных размышлений Каст.
Я же, сообразив, что мы остались вдвоем, встрепенулась и начала выворачиваться из объятий рыжего «величества». Каст, как ни странно, отпустил. Правда, только для того, чтобы окинуть пристальным взглядом с ног до головы и скомандовать:
— Замри!
Удивительно, но я послушалась. А огневик прикрыл глаза и принялся шептать какое-то заклинание. Еще и распальцовку сложную, причем сразу на двух руках, изобразил.
Едва с губ пижона сорвалось последнее слово, меня окутало розовым маревом. Сердце тут же наполнилось страхом, но этот страх развеялся практически сразу, вместе с магией. А потом мне пояснили:
— Я прикрыл совмещенку. Теперь от тебя только магией Огня веет, так что вопросов насчет защиты можешь не опасаться. Кто не будет приглядываться, вообще не заметит, а для остальных заклинание ставил я один.
Ура! А то я уже представила округлившиеся глаза членов Совета. Конечно, защита, поставленная Кастом, тоже повод для удивления, но… я ведь вроде как его девушка! А это неплохое объяснение, верно?
Все-таки ребята и впрямь знали, что делали. И все просчитали. А я со своим недоверием выглядела глупо. Вот только…
— Каст, спасибо, конечно, что ради защиты ты решил назвать меня своей девушкой, но…
— Даш, — оборвал он. — Что значит «ради защиты»? Ты — моя девушка. И точка.
Ну, приехали. Я не выдержала и закатила глаза. Блин, я ведь свое слово по поводу притязаний рыжего уже сказала!
Однако посылать короля факультета по известному адресу я не стала, отшучиваться — тоже. Вообще приняла очень миролюбивый вид и попросила:
— Каст, давай не будем усложнять, а?
— Я никаких сложностей не вижу.
— Да неужели? А твоя семья? Ты не хуже меня знаешь, что родные твой выбор не одобрят.
Вообще, в этот момент мне наставления Глуна вспомнились о том, что семья Каста примет меня разве что в качестве служанки. Но об этом я, разумеется, говорить не стала.
В ответ на мою реплику Каст скривился. Потом фыркнул и сказал:
— Ты не простая иномирянка. Тебя сам Ваул отметил, так что не сравнивай. Для моей матери именно это будет иметь первостепенное значение. И вообще, Дашка… — Каст шагнул навстречу в явном намерении снова заключить в объятия, но я увернулась.
Во второй раз тоже от атаки огневика ушла. И в третий. А потом набралась наглости и напомнила:
— Ты обещал дать мне время!
— Так почти неделя прошла, — парировал этот недоэльф, но новой попытки поймать не предпринял.
Я же бросила быстрый взгляд на дверь.
— Куда? — тут же нахмурился пижон.
Спорить и ссориться по-прежнему не хотелось, поэтому я отступила от Каста еще на шаг и озвучила очевидное:
— К себе.
— Зачем?
Блин! Думать о жизни своей нелегкой!
Но ерничать вслух я, конечно, не стала. И вообще сказала правду:
— У меня провалы в образовании. Так что учиться иду. Самостоятельно.
Губы Каста дрогнули в легкой улыбке, в темных глазах блеснуло озорство.
— Дашунь, — протянул он, — зачем заниматься самообразованием, если у тебя есть я?
Я вновь не выдержала и снова глаза закатила. Вот только этого не хватало. Мало мне занятий с Глуном, да? Теперь еще и Каст?
Нет, с одной стороны, было бы здорово, но с другой — я не настолько наивна, чтобы не понимать, во что подобный тет-а-тет вылиться может. Тем более при отсутствии защитного амулета.
Блин, ну вот зачем куратор этот амулет сломал, а? Чем лично ему подарок Ваула не угодил?
— Даш, — вновь позвал Каст.
Я отрицательно помотала головой.
Пижон тяжко вздохнул и махнул рукой. И добавил нехотя:
— Ладно, иди. Но если что — сразу ко мне. Поняла?
— Конечно, — клятвенно пообещала я, искренне надеясь, что никаких «если что» все-таки не случится.

Глава вторая

Возвращаться на чердак в одиночестве было страшновато, но в то же время я отлично понимала, что этот страх ничем не обоснован. Ведь мишень — не я, так что поводов шарахаться от каждой тени нет.
Каст, видимо, рассуждал так же, иначе бы просто не отпустил меня одну. Следовательно, все хорошо и дрожать не нужно.
Однако когда я добралась до самого верхнего этажа, на котором, кроме входа на чердак, располагались комнаты преподавателей нашего факультета, по спине побежал холодок. Не слишком приятно жить по соседству с убийцей, а дверь Эмиля фон Глуна находилась всего в нескольких шагах от узкой чердачной лестницы.
Именно поэтому я взлетела по лестнице стрелой, а те мгновения, которые потребовались твиру, чтобы отпереть дверь, показались вечностью.
Зато когда я переступила порог убежища, закрыла и заперла дверь на все три щеколды, от страхов не осталось и следа. Я вообще обо всем на свете забыла, потому что меня ждали, меня встречали, на меня смотрели такими большими и такими красивыми глазами…
— Ну как прошло-о? — спросил твир писклявым голоском. — Тебя не обижа-али?
Сердце наполнилось теплом, губы дрогнули в улыбке. Я наклонилась, подхватила маленького ушастого лиса на руки и прижала крепко-крепко. Какой он все-таки милаха! Только ради того, чтобы обрести такого защитника, с бордовой шерсткой и плюшевыми ушами, стоило все ужасы Полара вытерпеть.
Правда, Кузьма расшифровал мой порыв не совсем правильно.
— Обижа-али?! — возмущенно воскликнул он. — Да как они… Да я их…
И ушастый лис, упорно мнящий себя котом, принялся активно вырываться из моих объятий, в явном намерении сходить и разобраться с гадами нехорошими. Это было так трогательно, так мило, что я невольно рассмеялась.
— Никто меня не обижал, — сказала я тихо.
Кузя затих и громко засопел.
— Точно? — переспросил он недоверчиво.
Я кивнула.
Маленький «котик» шумно вздохнул и уткнулся мокрым носом в мою шею. А потом из глубины чердака донеслось ворчливое:
— Если наобщались, идите сюда.
Мы с Кузей переглянулись и бодро отправились к напольному зеркалу в тяжелой медной раме. Вернее, к зеркалу отправилась я, а твир на ручках — VIP-доставка котиков, что уж?
Картина, которую транслировала зеркальная поверхность, была более чем ожидаема — Кракозябр собственной чешуйчатой персоной. Этакая помесь крокодила с не пойми чем. Как всегда, недовольная и язвительная.
— Ну что, поздравляю, — сказал призрак, едва мы с Кузей приблизились.
— С чем? — полюбопытствовала я.
— С новым приключением, — выдал монстр и замолчал.
Я же удивленно вскинула бровь, намекая, что неплохо бы пояснить.
— Ректору только что прислали список членов комиссии, — буркнул Зяба. А потом выдержал почти театральную паузу и добил: — Готовься к знакомству с матерью Каста.
Мне разом подурнело, так, что едва Кузьму не уронила.
— Она будет в составе комиссии? — сглотнув, неверяще переспросила я.
— Да.
Приплыли…
Ну почему? За что мне такая сомнительная удача? К тому же на фоне стойкого желания Каста поизображать из себя моего парня? Да и не только желания, но и необходимости! Держаться-то, как ни крути, нужно вместе. А поскольку Дорс — водник и живет в другой общаге, то лично мне, если что, действительно надо будет к рыжему обращаться.
И это все на фоне требования ректора не попадаться на глаза комиссии Совета Магов…
Бли-ин!
— Что, оценила? — понятливо встрял в мой мысленный монолог Зяба.
Я со стоном опустила Кузю на пол и лишь после этого ответила:
— Более чем.
Настроение, и без того не слишком радужное, упало куда-то ниже плинтуса. Вот почему мне так не везет?
— Ладно, не спеши паниковать и закатывать истерику, — попытался успокоить монстр.
— Хочешь сказать, что мы что-нибудь придумаем и все будет хорошо?
— Нет, — выдержав паузу, ответил Кракозябр. — Просто истерики не люблю.
Угу. Ясно. Мы сегодня в особенно язвительном настроении. Интересно, почему?
— Что-то произошло? — спросила я.
Мой чешуйчатый собеседник скривился и неохотно ответил:
— Ничего особенно страшного, так…
— Что? — подтолкнула я.
— Да время немного не рассчитал. Сунулся в кабинет к ректору, когда там еще Глун был.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, видела ли в кабинете ректора зеркало. Но тут память, увы, молчала. Зато она не постеснялась напомнить кое о чем другом — о патологической нелюбви Кракозябра к фон Глуну. Вернее, к подглядыванию за фон Глуном.
В тот единственный раз, когда мне очень-очень понадобилось узнать момент выхода куратора из своих комнат, призрака пришлось в буквальном смысле умолять. И вот опять эта тема всплыла. Как там Зяба говорил? Чувствует его Глун, да? Или может почувствовать?
— Он тебя заметил? — испуганно уточнила я.
— По моим ощущениям — нет, — отозвался призрак. — Но гарантировать не могу.
Ну вот. Только этого не хватало. Даже при том, что Глун вряд ли свяжет зеркального монстра со мной и чердаком, приятного мало.
— Если он о тебе узнает, сможет как-то навредить?
— Понятия не имею. Но выяснять, честно говоря, не хочу.
Повисло тяжелое молчание. Кузьма, который, безусловно, понимал наш разговор, шумно вздохнул, развернулся и направился к кровати. В последнее время привычки моего лиса все сильнее напоминали привычки настоящего котика — спал очень много.
А мы с Зябой остались. Оба с подпорченным настроением.
— Ладно, не расстраивайся, — вновь подал голос призрак. — Может, мамашка Каста не так уж и страшна. Да и покровительство Ваула на твоей стороне.
— Ты тоже не раскисай, — отозвалась я. — Глуну сейчас не до тебя, у него расследование на носу. Так что даже если он тебя заметил, сразу в выяснения пускаться не станет. А потом… глядишь, его вообще тут не будет.
Да, мой оптимизм был столь же необоснован, как и оптимизм Зябы в отношении Кастовой мамы. Но поддержать-то нужно, правильно? Тем более, шанс избавиться от Глуна действительно есть. По крайней мере, Каст и Дорс приложат все усилия, чтобы расследование Совета пошло в верном направлении. Чтобы настоящего убийцу все-таки нашли.
Ну а в том, что ловушку ту именно Глун поставил, сомневаться, увы, не приходится. Не бывает таких совпадений, даже в мире, наполненном магией.
Ведь именно Глун отпустил меня с лекций и отправил в общагу. Именно он предварительно уничтожил амулет, подаренный Ваулом. И, делая это, не мог не знать, что Каст обязательно почует выброс божественной силы и ринется ко мне. А дальше… все было рассчитано идеально. Если бы не форс-мажор в лице прогульщиков и Фиртона, меня бы тут уже не стояло. Черт, да от меня бы даже горстки пепла не осталось, потому что высшая магия уничтожает все, подчистую!
И Каста ждала та же участь. Вернее, эта участь ждала прежде всего огневика, а я бы погибла просто за компанию. Меня ведь в качестве банальной наживки использовать пытались. Впрочем, почему «пытались»? Использовали.
А я еще его защищала! На полном серьезе считала, что подозревать следует не куратора первого курса, а декана Фиртона. Вот только декан настоящим героем оказался, хотя и погиб глупо. Но, если вдуматься, наверное, именно так он и должен был поступить. Как декан Фиртон был в ответе за студентов. Не имел права стоять и смотреть, был обязан хотя бы попытаться спасти. Вот, попытался.
И да, мне теперь стыдно, что я его подозревала. А вот Каст оказался умнее. Не стал обвинять Фиртона, даже несмотря на то, что отношения между ними были довольно напряженные. Кстати…
— Зяб, а ты, случаем, не знаешь, почему Фиртон и Каст цапались?
— Конечно, знаю, — отозвался призрак.
— И?
— Когда Каст только поступил в академию, он Фиртона, помнится, обхамил. Каст ведь аристократ, а Фиртон из простых. Это положило начало распре. Ну а чуть позже, когда Каста избрали королем факультета, их конфликт на новый уровень вышел.
— То есть?
— Видишь ли, до появления Каста король факультета был кем-то вроде помощника декана, — продолжил объяснять Зяба. — Король не имел никакой самостоятельности, никакой власти. Каждый шаг, даже банальные разборки с водниками, проходили лишь с разрешения Фиртона. Каст мириться с таким положением вещей не хотел и начал добиваться от подданных настоящего подчинения. Ну а вот в том, что касается Фиртона…
— Прислуживать декану пижон не захотел, — закончила мысль я.
Призрачный монстр кивнул.
Интересно. Теперь, познакомившись с Кастом чуть поближе и увидев его в экстремальной ситуации, я не удивлена. А недели три назад я бы ни за что не поверила, что этот самовлюбленный щеголь способен на подобное противостояние.
— В общем, поводов симпатизировать новому королю у Фиртона не было. Равно как у самого Каста — декану, — завершил рассказ Зяба.
Угу. А к Глуну Каст с самого начала относился с уважением. Тем не менее личные отношения никак не повлияли на выводы пижона о личности убийцы. То есть Каст действительно умнее, чем кажется.
А вот я, по всей видимости, дура полная. Ни в людях не разбираюсь, ни в магии.
Я обернулась, бросила тоскливый взгляд на письменный стол и разложенные на нем тетради. Сегодня утром, до того, как получить вызов, я честно пыталась позаниматься. Ловушка, в которую мы вчера едва не угодили, лишний раз напомнила — тут, на Поларе, без магии я никто. Значит, как бы ни было плохо, нужно учиться.
Тяжело вздохнув, я сделала шаг к столу и замерла, вспомнив еще один, собственно, главный вопрос, который хотела задать всезнающему монстру.
— Зяб, как думаешь, почему меня не стали опаивать зельем? Почему ректор и Глун решили просто договориться?
— Точно не знаю, причин может быть много. Но главная из них, как мне кажется, в том, что зелья попросту нет.
— Что-о? — ошарашено выдохнула я.
А призрак хмыкнул и пояснил:
— С того момента, как все это случилось и стало ясно, что приезда комиссии не избежать, я активно присматриваю за кабинетом ректора. Так вот, сегодня утром он проверял сейф, и выяснилось, что склянки с зельем нет. Ее выкрали.
Я охнула.
— Кто? Как?
— Понятия не имею. Знаю только одно — пробраться в кабинет ректора довольно трудно. Там такая система охраны, что лучше вообще не пробовать.
Наверное, в этот момент я должна была подумать о парнях — о Касте с Дорсом, но вместо этого вспомнились брошенные некогда слова о том, что у Глуна больше допусков, чем у самого ректора. Может это он, а?
Черт! Нет. Уж кто-кто, а Глун бы точно не стал спасать мой мозг от разложения зельем.
Но судя по сегодняшним реакциям, Каст о зелье вообще не догадывается. Выходит… это Дорс? Или же…
Нет. Боюсь эта головоломка мне не по зубам. А раз так, нужно поступить мудрей — просто радоваться тому, что переезд в местный дурдом отменяется. Ну или откладывается, что тоже неплохо, потому что у меня есть фора. И ее надо использовать по полной программе.
Поэтому надо учиться. И быть, черт меня дери, паинькой!
А заодно придумать, как обыграть ситуацию с Кастом. От статуса девушки короля факультета мне явно не отвертеться, но снизить уровень интереса высокой комиссии все-таки необходимо. И отдельно — снизить уровень интереса его матери!

Не знаю, сколько времени я провела за учебниками — не следила. Кажется, просидела не так уж и долго, хотя, надо признаться, увлеклась. Да, Полар — не самый лучший мир, и попала я сюда не по доброй воле, но магия оказалась штукой довольно занимательной, даже с учетом того, что на первом курсе только теорию преподают.
Казалось бы, ничего особенного — ну да, стихии в количестве четырех штук Жесткое разделение по видам магии, формулы и показатели, которые, как понимаю, пригодятся в жизни в той же степени, что знание синусов и косинусов. Но все равно затягивает. Чем? Наверное, вопросом перспективы.
Ведь однажды, если я, конечно, выживу, все эти теории и непонятные термины помогут в вопросах магии практической, то бишь настоящей. А уж там… Эх, подтянуть бы свою магическую силу до уровня, на котором можно порталы между мирами строить! Но пока об этом остается только мечтать. Портал — из числа задач стратегических, а у меня и по тактическим задачам сейчас завал.
Надо нагнать программу. Надо включиться в процесс обучения настолько, чтобы ни один дурацкий ректор не смел даже заикнуться о том, что я двоечница. Нет, выставлять напоказ свои успехи и достижения, конечно, тоже нельзя — опасно. Однако и в список аутсайдеров попадать не следует.
Тем более, несмотря на неспособность построить портал, по уровню магической силы я в лидерах — ведь именно из-за силы поларцы упорно таскают землян в свой негостеприимный мир. Ну а раз сила все-таки есть, вопрос только в знаниях. То есть надо лишь сесть и выучить. Что может быть проще?
Вот я и учила. Читала, конспектировала, разбиралась в меру своего понимания, пока не услышала хмурое:
— Да-аш…
Пришлось оторваться от учебника и бросить взгляд на зеркало. Но Зябы не обнаружилось. То есть он там, безусловно, был, но не проявленный, невидимый. Вместо призрачного монстра в зеркале отражался чердак.
— Что? — В моем голосе прозвучало закономерное недовольство. Просто я тут делом занимаюсь, гранит наук грызу, а меня отвлекают.
Зяба мое недовольство проигнорировал.
— Подойди, — сказал он.
Я нахмурилась, но подчинилась.
Проявиться Кракозябр так и не соизволил, поэтому, когда я приблизилась, взору предстала слегка утомленная девушка с длинными пшеничными волосами и карими глазами. То бишь я сама. Дарья Андреевна Лукина. Двадцати лет от роду, но учитывая то, что день рождения уже вот-вот, буквально на носу, можно сказать, что двадцать один. Уроженка мира Земля и невольная студентка Академии Стихий по совместительству.
Глядя на свое отражение, я с удивлением отметила, что, несмотря на явную усталость, вчерашнее вино, стресс и сегодняшний «пересып», выгляжу лучше, нежели обычно. Кожа как будто ровнее стала, глаза более ясные, и волосы блестят. Вот оно, влияние хорошей экологии на организм. Уж что-что, а экология в Поларе на уровне, да.
— Так, сейчас… — тем временем пробормотали из зеркала. — Сейчас-сейчас…
Отражение пошло легкой рябью, после чего я увидела уже знакомую картину: большой зал и множество спин. Да-да, спин, потому что зеркало висело на одной из стен, а оратор, которого слушал народ, стоял где-то в центре зала.
Еще через пару секунд появился звук, и я ожидаемо услышала голос Каста.
— …образом, делать какие-то выводы рано, — вещал рыжий. — Бояться тоже не нужно. Сейчас в академии безопасно как никогда. Системы охраны проверяются, насколько мне известно, каждый час. Да и поводов думать, что это была намеренная диверсия, а не несчастный случай, мало.
— А зачем нам тогда комендантский час? — спросил какой-то парень.
— Затем, — ответил невидимый мне Каст. — Как я уже говорил, к нам вот-вот прибудет комиссия из Совета. Лучше не мозолить глаза и не давать поводов думать, что у нас слишком много вольностей. Иначе нарвемся на ужесточение дисциплинарного кодекса, и все — прощай, свобода. Именно для этого комендантский час и ввели. Но распространяться об истинных причинах я вам запрещаю.
— Но в город-то сходить сегодня можно?
— Можно. Только постарайтесь обойтись без драк и дебошей.
Последнее прозвучало настолько ровно и буднично, что у меня невольно приоткрылся рот. Блин, как я, оказывается, мало о своих сокурсниках знаю. Драки и дебоши в городе? Одна-ако.
А вот следующий заданный Касту вопрос оказался настолько неуместным, что меня слегка перекосило. Впрочем, среагировала я не столько на вопрос, сколько на капризные нотки, которые прозвучали в интонациях невидимой мне девушки.
— А как вечеринка? Ее теперь вообще не будет?
Блин, нормально? Тут люди погибли, а она о гулянках думает.
— Будет, — ответил Каст хмуро. — Но не сейчас.
— А когда? — не желала униматься девица.
— Не знаю. Позже. Когда траур закончится. Когда это будет уместно.
На пару секунд в зале воцарилась тишина, потом кто-то из парней сказал:
— Так, может, все-таки отменить? Гхарн с ним, с праздником.
— Нет, Лутин, вечеринка состоится. — Каст устало вздохнул. — Я знаю, нам всем сейчас не по себе, и это действительно большое горе, но жизнь продолжается. Жизнь должна продолжаться. Слезы и вечный траур парней не вернут. И Фиртона тоже.
Я поджала губы и мысленно кивнула. Рыжий был совершенно прав, хотя все равно грустно.
А потом стало еще грустнее, ибо я вдруг сообразила: идет собрание факультета. Но меня снова не пригласили, хотя сами же, пусть и устами Каста, уверяли, что я теперь одна из них, своя.
Угу, своя. Как бы ни так.
— Да, кстати, — снова нарушил тишину наш местечковый огненный тиран. — С сегодняшнего дня обязанности декана возложены на Глуна. Я сомневаюсь, что он будет вмешиваться в наши дела — не та ситуация. Но тем не менее примите к сведению.
И после этих слов еще одна крайне неуместная, на мой взгляд, вещь случилась — вздох. Тихий, но массовый. Причем, это было отнюдь не сожаление. Хотя я и не видела лиц, но точно знала — вздохнули исключительно девчонки.
В подтверждение моей догадки рядом с зеркалом кто-то тихо выругался:
— Вот дуры.
— Завидуй молча, — столь же тихо огрызнулась одна из «дур».
Мне же вспомнился маленький инцидент на одной из лекций, когда очень многие из сокурсниц под взглядом синеглазого профессора краснели и заикались. И в мысли снова закралось подозрение: а что, если куратор первого курса факультета Огня не только мне снится?
Или все-таки девчонок банально пленил образ загадочного героя? Ведь о Глуне много слухов ходит. И тех, которые довелось слышать лично мне, уже достаточно для того, чтобы нафантазировать невесть что.
Вот, например, то, что его якобы сослали в нашу академию. Абы кого пинком под зад не выгоняют, следовательно, куратору можно приписать мятежный дух. А что может быть романтичнее?
Ну, или тот факт, что у фон Глуна доступов больше, нежели у ректора, тоже на что-то намекает.
А эта его холодность? Вкупе с красивой аристократичной внешностью и высоким титулом подобное поведение — отличный стимулятор для девичьей фантазии. Более того, это своеобразный вызов. Какой девчонке не захочется растопить лед в душе такого мужчины? Тем более что мужчина — маг Огня, то есть там внутри о-го-го какие шторма бывают.
Что? Аргументы слабоваты? Ну, это смотря для кого. Признаться, если бы я попала в академию по доброй воле и Глун не использовал каждый повод, чтобы на меня наорать, я бы точно вот такой фигни про него нафантазировала. Потому что располагает, зараза.
Короче, вероятность того, что девчонки «влюбились» в Глуна «просто так», существует, и немаленькая. Но если их отношение к куратору вызвано снами… пожалуй, это было бы неплохо. Ведь если сны с Глуном снятся всем, то я — точно не сумасшедшая. И не извращенка, кстати.
Вот только логика подсказывает, что сны не могут оказаться массовыми. Хотя бы потому, что они не могут быть магическими. Ведь сон — это ментал, а у меня очень качественная защита от ментальной магии. То есть будь эти сны магией, они бы мне не снились. Они бы просто не могли пробиться через мой щит.
Или?.. Или я не все знаю о магии, а?
Черт. В любом случае с этими дурацкими снами надо разобраться. Не хочу Глуна видеть. Вот вообще ни под каким соусом. Значит, надо как-то поговорить с девчонками и выяснить, что к чему. Узнать, снится ли куратор кому-то еще.
И вот это, пожалуй, действительно важно, потому что это вопрос моего психического здоровья. А тот факт, что меня не пригласили на собрание факультета… блин, переживу.
Придя к этому выводу, я развернулась и направилась к письменному столу.
— Даш, ты куда? — раздалось позади. — Собрание еще не кончилось.
— Плевать.
— Что, прости?
Я обернулась, но только потому, что говорила с Зябой, а Зябу я люблю и уважаю.
— Меня на это собрание не приглашали, так зачем мне на нем присутствовать? Пусть обсуждают что хотят, это их дело.
— Обиделась, — догадался призрак.
Я пожала плечами. Да.
— Знаешь, я никогда никому не навязывалась. Им, — я кивнула на зеркало, в котором, правда, уже не спины огневиков, а Зяба отражался, — тоже. Они сами убеждали, что я теперь одна из них, что я равная. И то, как они поступили… В общем, плевать.
— Даш, не горячись, — посоветовал призрак. — Думаю, это не со зла, и объяснение найдется.
— Угу, — равнодушно согласилась я.
Своего решения я менять не собиралась. В конце концов, если на собрании заговорят о чем-то важном, Зяба сообщит.

Удивительно, но «объяснение» такому поступку огневиков действительно нашлось. Хотя нет, удивительно не это, а то, что нашлось оно вместе с извинениями.
Да-да! Именно так — с извинениями! И все от рыжего.
Каст караулил меня у лестницы — знал, что ужин прогулять не смогу, даже если очень сильно захочется. Едва я оказалась рядом, парень шагнул навстречу, нагло обвил рукой талию и, прежде чем я успела среагировать, поцеловал в щеку.
— Привет, детка, — заявил этот недоэльф с замашками портового грузчика.
Я честно попыталась отстраниться и вывернуться из захвата, но пижон не пустил. Вместо этого нахмурился и уточнил:
— Что не так?
Естественно, я не ответила. Официально-то претензий не предъявишь. И вот тут случилось оно. Эпохальное событие под кодовым названием «Каст раскаивается».
— Даш, ты из-за пропущенного собрания факультета злишься, да? — тихо спросил он. — Прости, я как-то не подумал, что для тебя это все в новинку, и не сообразил, что мне следует пригласить тебя лично. А когда додумался, идти за тобой было поздно — уже народ собрался. Ну а гонца на чердак слать, сама понимаешь, нежелательно. Кшерианца твоего на виду у всех тоже не позовешь… В общем, там вот о чем было…
И Каст начал подробный пересказ. Поведал действительно обо всем, и о введении комендантского часа, и о переносе вечеринки. О назначении Глуна сообщил и о том, что руководство академии озвучило две предварительные версии произошедшего: несчастный случай или проникновение злоумышленника, который мстил Фиртону.
Услышав последнее, я не удержалась от вопроса:
— А за что мстил-то?
— По личным мотивам, — поджав губы, сказал Каст. — За личные темные делишки.
Я невольно скривилась. Вот ведь гады! Никакого уважения к покойному. И это при том, что погиб Фиртон, пытаясь спасти парней. То есть бывший декан — фактически герой, а они…
Хотя чему я удивляюсь? Это же Полар. Тут ни о чести, ни о совести слыхом не слыхивали. Одно слово — сволочи. Все как один, за очень редким исключением.
Правда, поднимать эту тему я не стала, ибо не видела смысла. От того, что начну возмущаться вслух, ничего не изменится, разве что аппетит и себе, и Касту испорчу.
А вот самого Каста вопросы моего аппетита совершенно не заботили. Несмотря на то, что он прекрасно знал, как я отношусь к идее наших романтических отношений, отлипать от меня все равно не собирался. Более того, еще и руку мою перехватил, чтобы точно не убежала.
Я сперва попыталась возмутиться, а потом выдохнула и успокоилась. Во-первых, бесполезно и бессмысленно на людях цапаться. А во-вторых, на ум пришла идея, как из этой всей ситуации выйти.
Ведь почему Каст на меня запал? Просто я не упала спелым яблочком в протянутую руку, а дала отпор. И вообще, несмотря на отношение поларцев и ситуацию, в которой оказалась, с первого дня вела себя независимо и ярко. Вот отсюда и делаем выводы.
Ему нравятся яркие? Значит, необходимо стать скромной и незаметной, как мышь. Тем более, даже если подобный образ не остудит пыл пижонистого «величества», то уж комиссии из Совета понравится точно. Необходимо внушить большому начальству, что я безопасна! Потому что против того, что не несет в себе угрозы, не воюют. В общем, такое поведение станет еще одной монеткой в копилку моих шансов на выживание. А выжить хочется, и сильно.
Вопрос лишь в том, хватит ли актерского таланта, чтобы прикинуться мышью?

Пробовать я начала сразу за ужином. Нет, ну а чего откладывать?
Бледнеть и краснеть от каждого произнесенного за столом слова, увы, не получалось, но этого и не требовалось. Главное, удавалось молчать и смотреть только в тарелку. В общем, быть скромной девушкой. Очень скромной девушкой.
Дорс, который снова сидел за своим, отдельным столиком, в компании Луира и Таузы, бросал на меня хитрые взгляды, явно что-то заподозрив. А вот Каст мою игру вообще не оценил. Даже не заметил!
Король факультета Огня, как и обычно, сидел рядом, общался с Кэсси и двумя мордоворотами, имен которых я до сих пор не знала, и иногда снисходил до реплики в адрес Велоры. Рука его при этом постоянно соскальзывала на мою талию.
Впрочем, расстраиваться я не спешила — в конце концов, это только начало. К тому же во время еды и разговоров в принципе не особо на такие вещи внимание обращаешь. Так что линию поведения решила пока не менять.
Все такая же скромная и тихая, я встала с лавки, подхватила поднос и вслед за Кастом направилась к столу для грязной посуды. А вот там, у заваленного подносами стола, лицом к лицу столкнулась с ней. С Селеной.
Это была наша первая встреча в реале. Прежде бывшую пассию Каста я только через зеркало видела. И девушка была точь-в-точь такой, какой запомнилась: невысокая, почти миниатюрная шатенка с кукольным личиком. В одежде магички преобладал желтый цвет, непрозрачно намекая на стихию, которой она владеет.
Всем своим видом Селена буквально излучала очарование и шарм. Она была именно из тех девчонок, на которых парни смотрят с открытым ртом и пускают слюни. Но едва взгляд местной королевы красоты упал на меня, от ее очарования даже тени не осталось. Девушку перекосило так, будто она за один присест ведро лимонов съела.
И именно в этот миг я поняла то, о чем должна была догадаться с самого начала, — мне будут мстить. Да-да, за него! За рыжего недоэльфа Каста!
По спине побежали мурашки, и стоило больших усилий сдержаться и не выдать свой страх. Да, я испугалась и ничего не могла с этим поделать. Ревнивые женщины — действительно страшные существа. Спасибо, хоть получилось увернуться, когда проходящая мимо меня Селена попыталась ударить под локоть. И поднос не уронить.
Правда, я совсем не думала, что Каст ситуацию заметит. Тем не менее рыжий оказался начеку.
— Аккуратнее, — стремительно обернувшись, процедил он.
На щеках воздушницы вспыхнул мгновенный злой румянец, но почти тут же погас. К счастью, дальше попытки опрокинуть мой поднос дело не пошло. Селена фыркнула, окинула Каста презрительным взглядом и стремительно направилась к выходу.
Мы, после того, как от подносов избавились, тоже к выходу пошли. И хотя я не просила пояснений и вообще сделала вид, будто ничего не произошло, услышала:
— Дашунь, прости. Этого больше не повторится.
Блин. Вы меня извините, но после таких слов, да еще сказанных столь спокойным, столь уравновешенным тоном, послать парня к черту просто невозможно. Даже если его рука ловит твою и его пальцы нагло переплетаются с твоими, заявляя всем окружающим — девчонка моя и ничья больше.
Вот я и не послала. И даже не стала вырываться, а молча, послушно пошла рядом. Да, я давно догадалась, что образ наглющего золотого мальчика — лишь часть характера Каста. Однако каждое подтверждение тому, что пижон может вести себя как нормальный человек, по-прежнему удивляло.
Именно в таком, слегка шоковом состоянии, рука об руку с их величеством, я выходила из студенческой столовой. Потом мы миновали небольшой зал и свернули в коридор, ведущий к башне факультета Огня. А вот дальше… дальше вышел небольшой затык, ибо народ, который шел впереди нас, дружно остановился на входе в общагу. У лестницы, увенчанной столбиками с охранным пламенем, что-то происходило.
И вот теперь тот факт, что я приближена к королю факультета, сыграл против меня. Будь я одна — осталась бы тут, в хвосте компании, незаметная и серая. Но так как я была с Кастом…
В общем, пижон нахмурился и, подобный ледоколу, уверенно направился вперед. А я, увы, за ним, на прицепе, всеми фибрами души чуя неладное. Правда, в последней надежде на спасение я все-таки попыталась выдернуть руку, но Каст держал очень крепко и отпускать не собирался. Так что к основанию лестницы мы явились вместе. И я бы даже могла почувствовать себя королевой, если бы на нашем пути стоял кто угодно, кроме куратора первого курса Эмиля фон Глуна.
Но перед нами был именно он. Глун! Чтоб ему пусто было. Высокий, плечистый, предельно суровый и в форменном алом балахоне, что само по себе намекало — Глун находится тут в качестве официального лица. То есть перед нами… черт, а ведь он сейчас не только куратор, но и исполняющий обязанности декана факультета Огня.
Едва мы с Кастом выбрались из толпы, губы Глуна дрогнули в улыбке. Хотя, если совсем честно, тут уместнее было бы более высокопарное определение: по губам Глуна зазмеилась улыбка. Ибо выражала она отнюдь не радость, а некое особенное, очень неприятное для нас, разумеется, предвкушение.
Мой спутник терять время не стал и сразу с места в карьер прыгнул.
— Лорд Глун, что происходит? — В голосе Каста прозвучали ледяные нотки.
— Ничего особенного, — спокойно отозвался куратор. — Но скажу честно, начинать без вас не хотелось. — И уже не нам, в сторону: — Господин Вирсель!
Вот только теперь я заметила невысокого худощавого мужчину, одетого в самую обыкновенную рубаху и не менее обыкновенные штаны. Он мялся в паре шагов от куратора Глуна с большой картонной коробкой в руках и выражением легкой растерянности на лице.
Этого мужчину я помнила очень хорошо. Сложно забыть того, кто, получив истерику от трех зарвавшихся магичек, предлагает новенькой заселиться на заваленный рухлядью чердак. А потом отказывается выдавать дополнительный комплект постельного белья и в дополнительном одеяле тоже отказывает.
Ну а самым обидным было то, что этот самый Вирсель, ни разу за этот месяц не поинтересовался, как мне живется в предоставленной «комнате»! И это при том, что моя жилплощадь в его ведомстве!
В общем, да, рядом с Глуном стоял комендант нашей общаги. Не маг, как и весь обслуживающий персонал академии, но такая же сволочь, как и остальные.
И вот после того, как господин Вирсель подобострастным поклоном обозначил свое присутствие, Глун окинул нас с Кастом новым взглядом и заявил уже всем:
— Господа студенты! Как вам уже должно быть известно, с сегодняшнего дня я исполняю обязанности декана огненного факультета. Мне очень жаль, что приходится начинать с неприятного, но что поделать — мне доложили о проблеме, и я вынужден ее решать.
Народ, который и так вел себя довольно тихо, словно в анабиоз впал. Когда Глун закончил эту часть своей речи, в небольшом зале, примыкающем к лестнице, наступила гробовая тишина. И единственным, кто не побоялся задать вопрос, оказался Каст.
— Что случилось?
И пусть титул «короля факультета» вообще-то неофициальный и декан (равно как и и.о. декана) считаться с ним не обязан, Глун осаживать не стал.
— В последнее время имеет место массовое и систематическое нарушение гигиенических норм, — ответил он. — Я говорю о проносе и употреблении пищи в стенах общежития. Вы… — взгляд Глуна скользнул по толпе и вновь к нашему «величеству» вернулся, — повадились есть вне столовой. Это нарушение. Это неправильно. Это никуда не годится.
Стоящий подле Глуна комендант бодро кивнул и потряс пустой коробкой.
После этого нам заявили:
— Принимать пищу в комнатах не только негигиенично, но и опасно. На кухне и в столовых установлены защитные заклинания, в общежитии таких заклинаний нет. Следовательно, у нас могут завестись твиры. Понимаете, чем это грозит?
Толпа загудела. Потом возмущенно запищали девчонки, сообразив, что им хотят запретить «прогрессивную» хлебную диету, которой научила одна… не будем показывать пальцем, кто.
Впрочем, оценить их реакцию в полной мере я не могла. Я стояла, буквально оглушенная словами Глуна.
Он ведь знает! Прекрасно знает, что у меня на чердаке живет твир! Более того, куратор видел Кузьму и понимает — зверь не опасен. Но тем не менее вся эта акция, все эти чертовы санкции посвящены мне. Мне и моему Кузьме!
Глун хочет оставить моего маленького котика голодным!
Не уверена, но, кажется, именно так проявляется материнский инстинкт. В эти мгновения вдруг стало совершенно плевать, что творится вокруг и какими могут оказаться последствия моих действий. Я просто шагнула вперед, желая расцарапать физиономию Эмиля фон Глуна так, чтобы на всю жизнь шрамы остались. За Кузю. За маленького ушастого лиса, который упорно мнит себя котиком. За нас!
И я бы точно это сделала, если бы не Каст. Пижон, успев среагировать, перехватил меня за талию, прижал к себе и прошипел в ухо:
— Успокоилась! Немедленно!
Я скрипнула зубами.
— Все, что вынесли из столовой, вот в эту коробку складываем, — одновременно прозвучал приказ Глуна. — И не заставляйте нас с комендантом Вирселем опускаться до обысков.
Студиозусы, однако, с места не сдвинулись, лишь во все глаза смотрели на и.о. декана. Правда, ровно до тех пор, пока Каст не махнул рукой, мол, гхарн с ним, сдавайте.
И вот тогда мимо нас потянулась вереница огневиков. Парням сдавать было нечего, а вот девчонкам…
Оказалось, очень многие из них действительно старались соблюдать ту самую «диету». Пирожки, булочки и прочие совсем неполезные продукты в коробку как из рога изобилия посыпались.
Ни стыда, ни даже тени угрызений совести при виде всего этого я не испытывала. Ну да, научила плохому и вредному, но они сами виноваты, нарвались. И вообще, тут не до поларских огневичек, со своими бы проблемами разобраться. Конечно, еду для твира у меня сейчас отберут, но оставались еще отданные мамой шоколадные батончики и несколько упаковок печенья…
— И даю вам ровно сутки на то, чтобы избавиться от еды, которая находится в ваших комнатах, — словно услышав мои мысли, продолжил куратор.
Я шумно выдохнула, на что мгновенно среагировал Каст, шепнув:
— Не волнуйся, Дашунь. Разберемся.
Угу, разберемся. Но конкретно в данный момент мне не оставалось ничего иного, кроме как вытащить из кармана широкой юбки салфетку с завернутыми в нее бутербродами и положить в коробку.
Однако этим ситуация не ограничилась. Едва я сделала шаг к лестнице, в намерении войти в общежитие, Глун заступил дорогу и сказал ровно:
— Второй карман.
Что-о-о?!
— Второй карман покажи, — потребовал куратор.
Он был строг и непримирим. И хотя мною по-прежнему владело желание впиться ногтями в надменную физиономию Глуна и параллельно высказать все, что о нем думаю, пришлось подчиниться. И не только потому, что куратор настаивал — просто после упоминания твира моя настойчивость могла показаться подозрительной. А светиться перед комендантом и остальными студентами не хотелось совершенно.
Тот факт, что во втором кармане юбки лежал завернутый в такую же салфетку пирожок, меня не смутил. Я молча, не глядя на Глуна, бросила выпечку в коробку и наконец-то была пропущена к лестнице.
Каст, снова шепнув, чтобы я не переживала, остался наблюдать за обыском своих «подданных», так что по ступеням я поднималась в одиночестве. И искренне пыталась последовать совету пижона — успокоиться. Просто эмоции в данной ситуации бессильны, тут рассудок нужен. Нужно взять себя в руки и понять — как решить проблему. Ведь выход безусловно есть!
Сегодня Кузя обойдется запасами принесенного из дома печенья и шоколадок. А дальше… Черт, если Глун будет каждый раз устраивать вот такой фуд-контроль, то нам с твиром придется очень несладко.
Поговорить с куратором? Попробовать убедить? Угу, держи карман шире. Ведь совершенно очевидно — этот рейд ради меня устроен.
Причины? Черт, мне в данный момент видится только одна — наша последняя встреча. Вернее, предпоследняя. Та, которая на моем чердаке состоялась. Каст дал понять Глуну, что именно его мы во вчерашнем происшествии подозреваем. И вот итог. Маленькая гадкая месть.
И что теперь делать? Паковать чемоданы и сбегать из академии? Туда, где есть еда?
Я запнулась о ступеньку. Нет. Побег — не выход. Тем более, пока на мне следилка, установленная Глуном и ректором, я просто не смогу сбежать.
Интересно, а других факультетов подобные драконовские меры коснулись? Если нет, то можно переправить Кузьму в башню Воды, под крыло к Дорсу.
Вот только… как я без Кузи буду? Даже если забыть о том, что именно он, мой маленький котик, занимается стиркой и уборкой, я слишком привыкла. Черт, да я просто не представляю жизнь в разлуке! И сам Кузьма, точно знаю, такой перспективе не обрадуется, даже при том, что с Дорсом они ладят.
От этих мыслей настроение испортилось окончательно, и последний лестничный пролет я преодолевала очень медленным шагом. Ну а когда добралась до двери на чердак, долго не решалась постучать. Просто… Кузя рассчитывает на вкусные бутерброды, а я пришла с пустыми руками. Я не знала, как буду смотреть в эти большие голодные глаза. Просто не знала.

Глава третья

Удивительно, но голодных глаз не было. Твир вообще среагировал на мое появление весьма пофигистично — отпер дверь, дождался, когда войду, независимо дернул хвостом и направился к комоду, где держал нычку с теми самыми шоколадками и печеньем.
Не скажу, что мне сильно полегчало. Но тот факт, что никто не спросил «Бутерброды где-е-е?», немного обрадовал.
Еще через минуту, когда Кузьма захрустел заначкой, нервное напряжение снизилось, и я сумела сообразить, что все заинтересованные лица уже в курсе дела. Зяба-то наверняка все видел и твиру если не показал, то рассказал. Ну и еще кое-что важное осознала: призрак как старожил академии может дать оценку происходящему.
— Что ты об этом думаешь? — подходя к зеркалу, спросила я.
Кракозябр прекрасно понял, о чем речь, и даже ломаться не стал.
— На моей памяти подобных мер ни разу не вводили, — проявляясь, хмуро сказал он. — Да, наличие еды вне столовых не поощряется, но чтобы так… В общем, скорее всего, Глун мстит.
Н-да, в этом у нас мысли сходятся.
— И что делать?
Монстр пожал плечами:
— Кузя не умрет без еды — он накопил достаточно энергии, он продержится примерно год. Но если не будет подпитки, то очень скоро трансформация в боевую форму станет невозможна.
Боевая форма? Это то, что я видела в момент, когда меня не выпускали из комнаты? Черт, а ведь это может быть связано с нашим конфликтом. В смысле, Глуну выгодно, чтобы Кузьма не мог за меня постоять. Или нет? Или я ошибаюсь? Ведь куратор достаточно силен и в случае чего справится с твиром в два счета. Тому, кто запросто растер в порошок божественный амулет, твир, пусть и в боевой форме, точно не страшен.
Значит, все-таки месть. Другого разумного объяснения я не вижу.
— В любом случае держать Кузьму голодным я не намерена, — нервно куснув губу, сообщила я.
— Не удивлен, — после некоторой паузы отозвался Зяба.
А где-то очень близко послышался хруст печенья и нарочито довольное чавканье. Думаю, это-то меня и добило.
— Скажешь, когда Каст к себе вернется?
— Скажу, — пообещал призрак. — Обязательно.
Он и в самом деле сказал. Примерно через четверть часа, когда я уже готова была на стенку лезть от нетерпения и досады. Так что, едва получив отмашку, я пулей вылетела из своего убежища и помчалась к пижону.
Увы. Расчет на то, что у Каста припасено что-то съестное, не оправдался. Парень, извиняясь, развел руками. Правда, потом предложил прогуляться по общаге и поспрашивать у других, но я это предложение отмела — слишком уж подозрительно выглядела бы такая тяга к еде. А давать окружающим лишний повод задуматься над тем, почему мне вот так, кровь из носу, нужна еда, очень не хотелось. Мало ли до каких выводов они додумаются?
— Не переживай. Мы что-нибудь придумаем, — успокаивая, заверил Каст.
Угу.
Я натянуто улыбнулась и направилась к выходу. Настроение, которое и так было нерадужным, окончательно испортилось. Чертов Полар! Чертова академия! Чтоб им всем пусто было!
Если к королю факультета я бегом бежала, то обратно тащилась медленней улитки. На удачу, или что-то хорошее уже не надеялась. И не зря — чувствовала, видать, что судьба еще одну пакость готовит.
Эта пакость обнаружилась на преподавательском этаже — том самом, через который я на свой чердак попадаю. Она стояла у двери в свои апартаменты и возилась со связкой ключей… Все такая же высокая, строгая, в форменном алом балахоне. В общем, я на Глуна нарвалась.
Хотела отступить обратно на лестничную клетку, но, увы, меня заметили раньше, чем успела совершить маневр. Пришлось сделать вид, будто все нормально, и гордо проследовать к узкой чердачной лестнице.
Вот только едва я занесла ногу над первой ступенькой, меня окликнули:
— Дарья?
А голос такой ровный, такой деловой.
Я поджала губы и не ответила, гордо шагнула на ступень в намерении подняться по чердачной лестнице и отгородиться от этого негостеприимного мира дверью. Но уйти просто так мне не дали.
— По какому поводу такие настроения? — спросил куратор.
Конечно, следовало смолчать и на этот раз, но… не смогла я! Не выдержала!
Резко развернулась и со злостью выдохнула:
— Зачем вы это сделали? Вы ведь знаете, что у меня твир. И что он умрет без еды!
Я осеклась, осознав, что орать о твире, да еще стоя посреди преподавательского этажа, как минимум глупо. Но, блин!
Правда, Глун на эту тираду вообще не отреагировал. Зато как-то очень быстро отыскал на связке нужный ключ и отпер дверь в свои покои.
А я в этот момент боролась со своим воспитанием, ибо до дрожи хотелось высказать Глуну все. Во всех тех выражениях, которые приличным девушкам не то что произносить, даже знать не положено.
Воспитание, как ни странно, победило. И когда взгляд пронзительно-синих глаз вновь упал на меня, с языка сорвалось лишь:
— Вы… да вы…
— Заходи, — оборвал меня куратор и, пропуская, отстранился от распахнутой двери.
Моя злость никуда не делась, но по спине побежал холодок. Чего этот тип еще удумал? Нет, простите, но оставаться с ним наедине мне совершенно не хочется.
— Заходи, — повторил Глун ровно. — Поговорим. — И добавил… почти доброжелательно: — Я не кусаюсь, Даша. По крайней мере, в этот раз точно не укушу.
И вновь холодок по спине, но я вдруг со всей ясностью поняла — это шанс. Пусть призрачный, пусть крошечный, но все-таки шанс договориться о еде для Кузи. И именно поэтому согласилась.
Переступить порог гостиной лорда Глуна оказалось не слишком легко. Во-первых, сны с сомнительным содержанием — во снах я так часто входила в эту гостиную, что сейчас испытывала очень неоднозначные чувства. Ну а во-вторых… Глун, он же убийца.
Да, в родном мире слово «убийство» — обыденность. Стоит только включить телевизор, и все, по колено окажешься в кровище. Но сериалы и новости — это одно, а когда сталкиваешься с таким человеком вживую, когда оказываешься с ним один на один… остаться равнодушной очень трудно.
— Присаживайся, — сказал куратор, указывая на диван.
И я опять подчинилась. Смысл упираться, если уже приняла приглашение войти? К тому же коленки чуть-чуть, но дрожали, так что сесть и вправду хотелось.
Поэтому проследовала к дивану, присела на край и впилась взглядом в темноволосого мужчину. А тот сделал несколько шагов ко мне и замер, сложив руки на груди. Глун выглядел очень спокойным, будто ничего особенного не происходит. И все тем же нейтральным тоном спросил:
— Так что за претензии, Дарья?
Несмотря на прорастающий в душе страх, я вспыхнула от злости. И у него еще хватает совести спрашивать?!
— Вы не хуже меня знаете, — процедила я.
Эмиль фон Глун усмехнулся. Сделал еще два шага вперед, присел на подлокотник стоящего подле дивана кресла и одарил меня задумчивым взглядом. А потом покачал головой и выдал:
— Нет, Даша. Все не так. Я-то действительно знаю, а вот ты, видимо, вообще ничего не понимаешь.
Я вскинула бровь, а куратор продолжил:
— Даш, ну сама подумай. К нам вот-вот прибудет комиссия из Совета. И пусть причина их визита с тобой не связана, повышенного внимания тебе не избежать. Так неужели думаешь, будто они, узнав, с чего все это началось, не поймут, почему на самом деле ты еду из столовой носишь?
— Но остальные же не поняли.
Увы, аргумент не прошел.
— Я понял, — сообщил Глун хмуро. — И другие бы поняли, если бы им было до тебя хоть какое дело. Комиссии дело будет. А маги из Совета, поверь, не глупее меня.
Я шумно вздохнула. И, несмотря на бушующую в сердце злость, не смогла не признать — в словах куратора есть разумное зерно. Вот только проблему это не отменяет.
А Глун продолжил:
— Твир у тебя откормленный, пару недель без еды точно потерпит. А дольше комиссия не задержится.
По губам куратора скользнула легкая улыбка. Именно она придала словам Глуна несколько зловещий оттенок, в то время как интонации были очень спокойными.
И хотя умом я понимала — вот сейчас мне лучше промолчать, все-таки не удержалась:
— Откуда такая уверенность? В смысле, уверенность насчет комиссии?
Глун пожал плечами и не ответил. А я на новый вопрос решилась. Ну раз уж у нас столь «доверительный» разговор завязался.
— Что мне делать, лорд куратор? Я не могу позволить Кузе голодать, понимаете?
Я ждала чего угодно — насмешки, издевки, высокомерно задранного подбородка. Но Глун повел себя совсем иначе — он тяжело вздохнул и бросил взгляд на один из шкафов. Там, за дымчатым стеклом виднелись очертания бутылок и бокалов.
— Ладно, Дарья. Но…
Договорил он лишь после того, как поднялся, подошел к этому шкафу, прошептал какое-то заклинание — без него дверца, как я поняла, не открывалась, и достал оттуда… да-да, бутылку!
— …но хранить строго в пространственном кармане. И больше двух столовых ложек в день твиру не наливать.
После этого заявления Глун одарил меня еще одним странным взглядом и, подумав с секунду, выдвинул один из ящиков. Оттуда, к моему великому удивлению, была извлечена столовая ложка.
Я искренне растерялась, но бутылку с ложкой из рук куратора приняла. Правда, уточнить, что все это означает, не успела, — едва открыла рот, раздался стук в дверь. Уверенный, громкий, настойчивый. И, что самое удивительное, вздрогнула от этого звука не только я.
Эмиль фон Глун круто развернулся, одновременно прикрывая глаза. Сразу после этого с его губ слетело какое-то слово. Сначала я было решила, что ругательство, но потом поняла — нет. Заклинание! То есть он сквозь дверь увидеть пытается, да?
Еще миг, и куратор очень сильно напрягся. А я услышала резкое:
— Прячься, быстро! И чтоб ни звука.
Глун вскинул руку, указывая направление побега. Я же, проследив за жестом, застыла в оцепенении. Дело в том, что согласно моим снам, та дверь, на которую показывал куратор, вела в спальню.
Стук тем временем повторился, а за ним повторился и приказ:
— Ушла. Немедленно!
И столько всего в этом рыке было, что я невольно подскочила и сорвалась с места. В указанную комнату влетела стрелой и даже дверь придержала, чтобы та не хлопнула. Ну а когда оказалась внутри, едва не застонала. Предчувствие не обмануло — действительно спальня.
Еще миг, и по спине побежали мурашки, сердце подпрыгнуло к горлу, а дыхание сбилось. И стало глубоко плевать, чье именно появление заставило вечно невозмутимого аристократа так занервничать. Просто я обратила внимание на интерьер. И на кровать.
Совпадение в сто процентов… Вот честно? Это не смешно. Это жутко! И алое покрывало — не смешней всего.
Там, за дверью, зазвучал мужской голос, который я, возможно, могла опознать. Но сейчас мне было не до глуновского посетителя. Шокированная, я смотрела на то самое покрывало, на которое меня совсем недавно, пусть и во сне, бережно укладывали…
Вот правильно говорят: бабы — дуры. И я в данной ситуации повела себя как истинная «баба». Вместо того чтобы прислушаться к разговору, я как завороженная направилась к кровати. Мне срочно требовалось прояснить еще один момент. Да, постельное белье!
Я уже понимала, что увижу именно то, что ожидаю, но когда сдвинула покрывало, все равно прореагировала нервно — вздрогнула и отшатнулась.
Под покрывалом обнаружился красный шелк. Причем точь-в-точь как из моего сна, даже оттенок совпадает. Бли-и-ин…
— Нет! — рявкнули из-за двери, и я опять вздрогнула. И чуть не выронила бутылку, которую по-прежнему в руках держала.
Тут же прижала оную к груди — пусть поводов верить Глуну не было, расставаться с подарком я не хотела. А вдруг? Глун не успел объяснить, но вдруг это что-то действительно нужное?
Примерно секунд десять ушло на то, чтобы собраться с духом, поправить покрывало и заставить себя отправиться обратно к двери. И вновь замереть, прислонившись ухом к очень тонкой щели между дверным полотном и стеной.
Поскольку в двери отсутствовала даже замочная скважина, шансов подслушать этот разговор было мало. Тем не менее, кое-что я все-таки смогла разобрать:
— Ризар, я уже сказал — у меня нет такого зелья. То, что вы его потеряли, это ваши…
Пауза. Но не потому, что там, в гостиной замолчали, просто кое-кто голос понизил.
— Эмиль! — А вот кое-кто другой, в ком теперь с трудом, но все-таки угадывался ректор, громкости, наоборот, прибавил. — Эмиль, вы не должны оставаться в стороне…
— Это не моя проблема! — раздался через некоторое время голос куратора.
И еще через пару секунд:
— Я не буду запрашивать для вас новую порцию зелья. Решайте свои вопросы сами.
— …опасно! Что, если она…
— А я говорил — не надо ее приводить.
— Но приказ…
Опять тишина. И на этот раз окончательная.
В смысле — если там о чем-то еще и говорили, то так тихо, что я не слышала. Но это не мешало вслушиваться, потому что уровень тревоги, как и уровень любопытства, взлетел до небес.
Это что же получается? К Глуну ректор пришел? Жалуется на отсутствие в закромах академии того самого зелья, которое делает иномирян послушными и тихими? И просит у Глуна такое зелье, а Глун может его заказать, но по какой-то причине отказывается.
Спрашивается, почему? Уж не потому ли, что Глун, в отличие от Коргрина, знает, что я могу услышать?
Еще несколько минут в позе любопытной горничной успехов не принесли. В результате я решила отойти от двери и притвориться хорошей девочкой, которая даже не думала подслушивать.
Собственно, именно так я и поступила. Правда, стоило отвернуться от двери, как на глаза вновь попалась широкая кровать, накрытая алым покрывалом. А подсознание, воспользовавшись моментом, подло подкинуло очень неуместную картинку…
Я, в короткой юбке и декольтированной маечке, лежу на этих самых простынях и завороженно смотрю на склоняющегося к моим губам Эмиля фон Глуна. Куратор уже избавился от рубашки, длинные черные волосы струятся по плечам, синие глаза потемнели от желания. И в этот миг он кажется таким умопомрачительным. Это непреодолимый соблазн, это сильней меня. И я таю и выгибаюсь со стоном, когда его ладонь касается моей груди…
— Нет! — снова рыкнули за дверью, вырывая меня из грез.
Стиснув зубы, я сердито тряхнула головой и глубоко вздохнула. Вот о чем я, спрашивается, думаю? Какого черта мое воображение в эти дебри понесло? И как не думать о неприличном, если перед тобой огромная, роскошная кровать, не раз фигурировавшая в твоих снах?
В попытке спастись от неподобающих мыслей я направилась к ближайшему из окон. Тяжелые алые гардины были отдернуты, сквозь стекло в спальню проникал тусклый серый свет. Несмотря на то, что уже вечерело, дождь так и не прекратился. Вот на нем-то я и попыталась сосредоточиться.
Но тут меня новая подлость ждала — на подоконнике, в самом дальнем уголке, стояла небольшая деревянная шкатулка. Я зацепилась за нее взглядом сразу же, едва приблизилась к окну.
Любопытство? Нет, в тот момент я его не испытала — щеки еще пылали нездоровым румянцем, а сердце билось куда чаще положенного, и было совершенно плевать на всякие лакированные ящички.
Исполнив серию глубоких вдохов, я продолжила разглядывать серый, по-осеннему промозглый мир. Хмурое небо, иголочки дождя, полуголые деревья… А еще отсюда, с высоты башни, был виден город. Выглядел он ровнехонько в стиле классического фэнтези, с низкими домами, черепичными крышами и извилистыми улицами.
Понятия не имею, как долго я таращилась на эти крыши и окружающую их серость, но эффект данная терапия все-таки возымела. И в какой-то миг я поймала себя на мысли, что то и дело возвращаюсь взглядом к шкатулке.
Вот он! Порок по имени любопытство!
Пара мысленных оплеух меня не вразумили. Короткая, но емкая тирада «на тему» — тоже. Вновь обретенное спокойствие медленно, но верно трансформировалось в нетерпеливый зуд. И я не выдержала.
Поудобнее перехватив бутылку, оглянулась на дверь и осторожно потянулась к шкатулке. Она была очень простой, без всякой резьбы и тем более замков.
Запирающих заклинаний тоже не имелось — крышка поддалась без труда. И вот как только она поддалась, я застыла в удивлении.
Шкатулка была до отказа забита какими-то мелочами, а поверх этого добра лежала крупная, покрытая синей эмалью брошь. Она имела форму щита, и кроме прочего, на ней было изображение — голова неизвестного мне клыкастого зверя.
Герб семейства фон Глун? Интере-есно…
Я взяла брошку в намерении рассмотреть получше и застыла опять. В наполненной мелочами шкатулке, под гербом, лежала еще одна «крупная» вещь. И такую я уже видела, причем не далее как вчера.
Металлическая испещренная странными символами бляшка с характерной выемкой под кристалл. Только не подкопченная, а блестящая. То есть новая!
А в следующий миг я чуть не завизжала — настенные светильники вспыхнули слишком резко, и голос куратора фон Глуна тоже очень неожиданно прозвучал.
— Что там, Дарья? Что-то интересное?
Я швырнула брошь обратно в шкатулку, захлопнула лакированную крышку и повернулась. Но попытка притвориться, будто ничего не случилось и я ничегошеньки не видела, конечно, не удалась.
Губы синеглазого брюнета, который стоял на пороге спальни, дрогнули в неприятной усмешке.
— Даша-Даша… — с наигранной усталостью протянул Глун. — Ну что же тебе спокойно не живется? Что же ты все время норовишь куда-нибудь влезть?
Я нервно сглотнула и прижала к груди бутылку с непонятным зельем. Мозг судорожно просчитывал варианты побега, но, черт! Не было этих вариантов!
В момент, когда куратор первого курса и и.о. декана по совместительству плавно двинулся ко мне, я поняла — просто так не дамся. Силы не то что неравны — они несопоставимы, но я буду драться!
Однако, вопреки решению, я даже шевельнуться не смогла. Взгляд синих глаз действовал гипнотически, пробуждая в душе… нет, это даже не страх был. Первородный ужас! И единственное, на что меня хватило — попятиться, чтобы тут же упереться попой в подоконник.
А Глун не стеснялся… Он подошел вплотную, остановившись в каком-то полушаге от меня. Одна рука легла на тот самый подоконник, вторая потянулась к шкатулке. Еще миг, и я снова увидела новенький блестящий детонатор. Глун едва ли не к самому моему носу его поднес.
— Очень полезная вещь, — сообщил куратор доверительным шепотом. — Практически незаменимая.
Я судорожно вздохнула и дернулась в надежде вырваться из западни. Да, я в курсе, что попытка запоздала. Но, блин!
Глун не пустил. Он преодолел те несчастные полшага, что нас разделяли, и прижал меня к подоконнику.
— Не так быстро. — Голос прозвучал тихо, но в нем слышался лед. — Мы только начали.
Вот теперь меня с головой накрыла паника! Но виду я не подала. Выдохнула, гордо вздернула подбородок и чуть не расплакалась, осознав — прежде я не верила. Несмотря на последние события, сердцем я не верила, что это он. А сейчас… черт!
— Ну чего ты испугалась?
Глун отбросил детонатор и одарил меня ядовито-насмешливым взглядом. Вопреки тому, что я больше не пыталась оказывать физическое сопротивление, он продолжал прижимать к подоконнику. И отпускать точно не собирался.
— Ведь все хорошо, Даша, — продолжил он. — Все очень хорошо.
— Разве? — призвав остатки храбрости, выдохнула я.
Мне подарили мимолетную, но отнюдь не добрую улыбку. А в следующий миг Эмиль наклонился и, опалив дыханием ухо, прошептал:
— Конечно. А как иначе? Ведь ты ничего не видела. Следовательно, поводов для волнений нет. Понимаешь?
Я мысленно застонала. Но тут же кивнула и выдала с самым серьезным видом:
— Понимаю, лорд Глун. Я буду молчать.
Да, я врала! Причем по-страшному! И даже не успев порадоваться тому, что убивать меня не собираются, прикидывала, как лучше всего связаться с Кастом — через Зябу или самой к пижону сбегать. Первый вариант показался более разумным, вот только…
Куратор первого курса факультета огня тихо рассмеялся.
— Даша-Даша…
Он резко подался вперед, прижав к подоконнику с такой силой, что я взвизгнула. После обвил рукой талию и вновь зашептал на ухо. И теперь в его голосе даже снисхождения не было.
— Девочка, ты не поняла. Никаких игр. Малейшее движение в мою сторону — и, клянусь, ты очень пожалеешь.
Глун не врал, и мне даже не нужно было вслушиваться в интонации его голоса, чтобы это понять. Но черт возьми! На моей стороне два полубога и… правда! Нет, я не стану молчать.
— Малейшее движение в мою сторону, — повторил куратор, — и Совет Магов получит сообщение о том, что ты подозреваешься в связях с Норрийской империей. А знаешь, чем это грозит?
Я не ответила, но Глун и не ждал ответа. Он коснулся пальцами моей щеки и сообщил все тем же леденящим душу шепотом:
— Это полная проверка памяти, Даша. И она случится независимо от того, поймают меня или нет.
Новый виток паники я в себе подавила. Нет-нет-нет! Сейчас не время бояться! Прикидываться послушной овцой, как показала практика, тоже без толку. Поэтому я вздохнула и сказала почти ровно:
— Не смогут. У меня защита.
— Снять кольцо не проблема, — отстраняясь, с усмешкой сообщили мне. И добавили, чтобы сомнений не осталось: — Всего лишь пальчик отрезать…
Я снова вздрогнула и вперила в куратора убийственный взгляд. Но он не оценил, сказал жестко:
— Ты же понимаешь, что случится, если мои коллеги из Совета увидят твои воспоминания?
Да, несмотря на бешеный коктейль эмоций, я понимала. Если маги залезут в мою голову, Кузе конец. Проблемы, которые возникнут у Каста и Дорса, представить сложней, но парням тоже не поздоровится. Ну и Зяба. Понятия не имею, как поступят с ним, но свободы призраку точно не видать.
— А вы, лорд Глун? Вы понимаете, что ваше предложение абсурдно? Допустим, я промолчу. Но кто-то все равно вас вычислит и начнет действовать. И как вы поймете, что это не я надоумила?
Куратор промолчал, а я догадалась! И с трудом сдержала нервный смешок.
— Вы предлагаете мне не только держать язык за зубами, но и защищать вас?
Эмиля фон Глуна заметно перекосило, а еще через мгновение на меня посмотрели так, что вопреки бушующей в груди буре захотелось забиться под коврик. Я почувствовала себя даже не круглой, а прям-таки абсолютной дурой!
Еще миг, и все исчезло — передо мной вновь предстал ледяной мужчина с пронзительно-синими глазами и едкой улыбкой на губах. Его ответ прозвучал более чем спокойно.
— Нет, Дарья. Единственное, что я тебе предлагаю — не лезть не в свое дело. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. Все просто.
Ох, черт! Ну надо же…
— Вы не трогаете меня, но Каст — труп? — продолжила логическую цепочку я.
Куратора перекосило опять.
— Просто не лезь не в свое дело! — рыкнул он. И вновь шагнул навстречу, чтобы жестко прижать к подоконнику и зашипеть в ухо: — Дарья, не беси меня! Не заставляй идти на крайние меры! Не набивайся ко мне во враги — они долго не живут! Я ясно выразился?
Новый виток паники погасить, увы, не удалось. Меня накрыло, причем так, что даже руки задрожали, и я вновь чуть не выронила подаренную куратором бутылку.
А сам куратор вновь отстранился и резким жестом указал на дверь. И приказал:
— Ушла!
Жутко захотелось сорваться на бег, но я сдержалась. Неторопливо и очень надеюсь, что гордо, направилась прочь. Сердце стучало как сумасшедшее, руки дрожали, колени тоже…
— И ни слова! — прозвучал за спиной приказ Эмиля фон Глуна.
Замерев на миг, я кивнула и продолжила отступление.
Мамочки, что же делать? Как жить дальше?
…Фокус со способностью смотреть сквозь стены я оценила, так что, покидая спальню и направляясь к входной двери, была убеждена — в коридоре чисто. Об этом же говорила логика: Глун не позволил ректору застукать меня здесь, следовательно, и отступление тоже под контролем.
Догадка подтвердилась — переступив порог апартаментов куратора, я оказалась в совершенно пустом коридоре. Но, сделав несколько шагов, запнулась. И обернулась в неожиданной, совершенно необъяснимой надежде увидеть синеглазого куратора в дверях и услышать тихое: «Шутка, Даша».
Но — увы. Дверь в комнаты Глуна была уже закрыта. Я не слышала стука и звука задвигаемого засова тоже, но факт оставался фактом. Меня выпроводили и тут же заперли дверь, делая вид, будто ничего не случилось. Будто не было никакого разговора.
Та же логика подсказывала — сейчас меня вполне могут видеть через стену посредством заклинания. Именно это понимание заставило выбросить из головы глупости и продолжить путь.
Куратор не шутил. Если проговорюсь о том, что видела, мне конец. И не только мне, но и Кузе с Зябой! У Дорса с Кастом, в случае проверки моей памяти тоже проблемы будут. Не знаю какие, но явно не маленькие.
Вот только как? Как можно смолчать в такой ситуации?!
Не дойдя трех шагов до чердачной лестницы, я снова запнулась. И вздрогнула, внезапно осознав — а ведь моя находка, мое знание ничего не меняют. Это всего лишь подтверждение тому, что уже известно.
Каст и так прекрасно осведомлен об опасности. От кого эта опасность исходит — тоже знает. Так что шансов убить рыжего у Глуна не так уж много, и они точно не понизятся, если я расскажу о найденном детонаторе. Ну а в том, что касается расследования: неужели тот же Каст не сумеет инициировать обыск в комнатах нашего куратора? Неужели для того, чтобы инициировать этот обыск, пижону нужна подсказка?
То есть, если смотреть на ситуацию здраво, мое молчание, равно как и признание, ничего не меняют. Вообще ничего! А если так, то никакой дилеммы нет. И лично у меня остается только одна насущная проблема — Кузя и его питание.
Вот теперь я вспомнила о бутылке, которую старательно прижимала к груди все это время. Глун так и не объяснил, что это за зелье, но если я правильно поняла, оно способно как-то помочь твиру. Черт! Но что же тогда получается? Глун хочет помочь? Но почему?
Впрочем, я слишком рано такими вопросами задаюсь. Сперва нужно выяснить, что это за зелье. И я, кажется, знаю, кто именно может меня по этому поводу просветить!
С этими мыслями, я решительно шагнула к узкой чердачной лестнице. Необходимо было поговорить с Зябой.

— Ух ты! — раздалось из зеркала, едва я продемонстрировала призраку ложку, в которую было сцежено подаренное Глуном зелье. — Дашка, а поближе поднеси!
Я противиться не стала — подошла практически вплотную и ткнула ложкой с серебристой жидкостью в стекло.
— Офигеть… — прошептал призрак благоговейно, не отрывая от нее взгляда.
Впервые за все время нашего знакомства он был настолько сильно изумлен. Таких широко распахнутых глаз я не видела у Зябы, даже когда тот узнал о книжке из запретной библиотеки.
— А запах? — уточнил кшерианец.
— Розы и миндаль.
— О-о-о! — блаженно выдал Зяба.
— Так что это такое? — хмурясь, спросила я.
Чешуйчатый мечтательно закатил глаза и шумно втянул ноздрями воздух.
Это, разумеется, был фэйк. В том смысле, что Зяба вообще-то призрак, и он в принципе не дышит. Но какие-то повадки из прежней, материальной жизни у него остались. И вот сейчас он активно имитировал попытку ощутить тот самый аромат.
— Мм-м, — протянул чешуйчатый. — Мм-м…
— Ну что ты мычишь? — не выдержала я. — Ты словами сказать можешь?
Ну он и сказал:
— Амброзия.
Я удивленно заломила бровь и тихонько уточнила:
— Что, в самом деле? Амброзия? Пища богов?
— Ну… почти. То есть это не та амброзия, о которой слагали легенды в твоем мире, но близко к тому.
Я требовательно уставилась на призрака. И, о чудо! Тот все-таки посерьезнел.
— Это напиток Жизни, Даш. Причем, судя по цвету, самой высшей категории. Очень питательное вещество, великолепная замена пище. А еще он очень быстро, практически мгновенно, магическую энергию восстанавливает. Правда, принимать его дольше двух недель не рекомендуется, потому что система пищеварения страдает, но… Дашка, это что-то. Редкость это. И стоит очень дорого.
Мое удивление плавно трансформировалось в шок.
Что-что? Простите, мне ведь послышалось, правда?
— Зяб, такого не может быть.
— Почему? — спросил монстр удивленно.
— Мне это зелье лорд Глун дал, — напомнила я. — Куратор Эмиль фон Глун. Понимаешь?
Да, о том, откуда взялась бутылка, я призраку рассказала — у меня не было возможности скрыть эту информацию. К тому же приказа молчать на этот счет от лорда куратора не поступало. И вообще: это не детонатор, тут криминала нет. Так смысл врать? Тем более Зябе. А обо всем остальном я даже не заикнулась. Даже виду не подала!
— И что? — парировал чешуйчатый собеседник.
Повисла пауза. Я с ответом не нашлась, а Кракозябр как на дурочку глядел. И даже не пытался свою реакцию смягчить.
Черт!
Выдержав взгляд призрака, я снова посмотрела на ложку. Потом опять принюхалась и поняла, где именно нужно искать подвох.
Пусть я не сильна в химии, но точно помню: у нас, на Земле, выраженным запахом миндаля один из сильных ядов обладает. Так что, если это зелье банально отравлено? Это бы многое объяснило.
Я поделилась мыслью с Кракозябром, но он не оценил. Фыркнул, скривился и снова одарил очень намекающим взглядом.
— Даша, сама-то поняла, что сказала? Это напиток Жизни! Высокое искусство алхимии! Ни один маг не осквернит его ядом. Ни один!
Я попыталась напомнить, что Глун — не все и вообще враг, но в ответ получила очередной убийственный взгляд и совершенно жуткую гримасу. Уж в чем, а в том, что это зелье безопасно, Кракозябр был уверен.
Поразмыслив, я точку зрения монстра приняла. Ведь Глун отдал бутылку до того, как между нами случилось то, что случилось. К тому же, Эмиль не может не понимать — если Кузя пострадает, то я за себя не отвечаю. И пусть я всего лишь студентка-иномирянка, но, черт возьми, я найду способ отомстить!
Глун не дурак, чтобы вешать на себя еще одну проблему. То есть все верно — тут опасности быть не может. Что ж…
В который раз взглянув на наполненную серебристой жидкостью ложку, я нахмурилась. Как там Зяба сказал? Мгновенное восстановление магических сил?
Я в вопросах истощения-восстановления, увы, была профаном — в учебниках для первого курса информации на эту тему не встречалось, на лекциях тоже ничего подобного не рассказывали. Видимо, нам, первокурсникам, рано. Но!
Но кое-что я все-таки знала. В частности, я знала, что моя попытка наколдовать портал между мирами не прошла даром. Мне уже было не так плохо, как в четверг, но общий упадок сил я ощущала. И каким-то необъяснимым образом понимала — дело не в стрессах, дело именно в магии. Я слишком много тогда отдала и до сих пор не восстановилась.
А раз так, то почему бы не попробовать?
Осторожно, стараясь не расплескать ценное зелье, я поднесла ложку к губам и выпила. А через миг услышала насмешливое:
— Ну как?
Я опять сглотнула, ощущая на языке странное послевкусие, и поняла:
— Восхитительно!
Это действительно было восхитительно, волшебно, потрясно! И вкус зелья, незнакомый, но безумно приятный, и оказанный им эффект. Практически мгновенно я почувствовала жар и прилив сил, а в груди расцвело чувство абсолютного счастья…
Я повернула голову и глянула на бутылку, которая стояла на комоде.
— Э-эй! Даже не вздумай! — тут же одернул Кракозябр. И пояснил: — Даш, зелье очень мощное. Передозировка предельно опасна. Ты и так больше нормы выпила.
Больше нормы?
Я смерила взглядом зажатую в руке столовую ложку, потом на спящего на моем письменном столе Кузьму посмотрела.
Кракозябр ход мыслей понял и поспешил просветить:
— Да, твир по массе меньше, но у него другая физиология. Ему как существу изначально магическому две столовые ложки в самый раз, а тебе и одной многовато. Так что больше не пей.
Сказано было очень серьезным тоном, и я послушалась. И не только потому, что передоза испугалась, просто зелье — для Кузи. А оставлять маленького котика голодным я не собиралась.
В итоге, бодро кивнув Зябе, я подошла к комоду и спрятала бутылку внутрь. Да, помню, что Глун наказал хранить ее в пространственном кармане, но не будить же котика ради такой мелочи? Тем более, комиссия еще не прибыла и неприятностей в данный момент не предвидится.
Кстати, о комиссии. А если они захотят поинтересоваться, как я живу? Конечно, идеальную чистоту на чердаке можно объяснить чистоплотностью проживающей тут девушки, но как объяснить отсутствие рухляди, которая здесь хранилась?
Пожалуй, надо будет попросить Кузю перетащить хотя бы часть хлама обратно и шкаф волшебный на время в пространственный карман спрятать. Так, на всякий случай.
А еще нужно над собственным внешним видом подумать. Ведь если я теперь скромница, то следует соответствовать, правда? Никаких декольте, никаких коротких юбок. Буду «синим чулком»! Невзрачной зубрилкой, которая думает только об учебе.
Вот, кстати, да! Учеба. Магия! Сейчас я очень даже готова поучиться!
Я круто развернулась и уставилась на письменный стол. Кузьма спал скромно, с краю, все остальное пространство занимали разложенные, в основном раскрытые, книги. И я сделала шаг в сторону стола, а потом остановилась.
Сидеть за учебниками? Когда в организме целая прорва энергии? Нет. Не хочу. Мне нужна практика!
И тут пришло озарение: ванная. Помнится, когда я заходила туда в последний раз, на веревках очередная партия постиранного белья сушилась. Тэкс, надо проверить. И если оно до сих пор не высохло — исправить эту маленькую неприятность!
Точно знаю, что размышляла не вслух, но Зяба, видимо, был очень хорошо с действием этого зелья знаком. И намерения мои разгадал на раз.
— Даш, только полегче, ладно? — В интонациях монстра послышалось напряжение.
Я удивилась. Он на что сейчас намекает?
Потом фыркнула, передернула плечами и уверенно направилась в ванную.
Да! Мысли о недавнем инциденте с куратором из моей головы выдуло. Тревоги и сомнения — тоже. Мне хотелось петь! Хотелось танцевать! Хотелось сотворить что-нибудь необыкновенное! И ощущение счастья, которое поселилось в груди после ложки серебристого зелья, окрыляло.
Я безумно обрадовалась тому, что память не подвела. Что на веревках, натянутых над белой эмалированной лоханью, действительно висело мокрое белье, причем в большом количестве.
Ура!
Ура-ура!
Немедля закрыв глаза, я изобразила памятный жест, прошептала заклинание и визуализировала процесс сушки. Потом глаза открыла, чтобы увидеть, как от вещей валит густой пар, и это было так здорово, так необыкновенно!
Я маг! И даже круче — я маг огня! И точно сейчас немного не в себе, но… Бли-и-ин!
— Бли-и-и-и! — вторя моим настроениям, пропищал кто-то. Только в этом писке прозвучала паника.
И вот после этого я очнулась.
Очнулась и поняла: меня, что называется, занесло. Совсем чуть-чуть, совсем капельку. Магия немного вышла из-под контроля.
— Бли-и-и блински-и-и!!!
Запах гари был тонким, едва уловимым, но я почувствовала. Равно как и Кузьма — как понимаю, именно запах его и разбудил. Хотя в действительности ничего страшного не произошло — я всего-навсего несколько вещей пересушила. До дыр.
Жертвами магического произвола пали две джинсовые юбки и моя любимая пижамка. Но если юбки интересовали мало, то вот насчет пижамы я искренне расстроилась. Жалко!
— Да-аша! — возопил мой маленький котик. Потом еще раз окинул ванную взглядом, чихнул и добавил рассерженно: — Вот нафига-а-а?!
А потом меня боднули в колени. Это был даже не намек — меня реально выгоняли!
— Уйди-и-и! Неадеква-ат-ная-я!
И так вдруг грустно стало, и так обидно.
Кто неадекватная? Я? Да я… подумаешь, немножко силу не рассчитала!
Круто развернувшись, я вышла из заполненной паром ванной и направилась прямиком к шкафу. Необходимо было найти замену прожженной пижаме.
Распахнув дверцы, я уныло оглядела полки. Дело в том, что пижама у меня была в единственном экземпляре. Существуют такие моменты в жизни, когда старое уже выброшено, а новое еще не куплено. Вот в случае с пижамой именно в такой момент меня с Земли и утащили.
Конечно, в теории можно было воспользоваться волшебным шкафом и добыть себе новую. Но марать свою совесть воровством без крайней необходимости не хотелось.
Так что я начала перебирать вещи в надежде найти какую-нибудь футболку подлиннее или нечто в этом роде. А через пару минут нашла… не футболку, но кое-что, вполне подходящее — маленькие шортики и короткую сорочку из черного, отделанного кружевом шелка.
Помнится, этот «секси-комплект» мне года два назад подруги на день рождения подарили. Я тогда как раз с о-очень симпатичным парнем познакомилась, так что это был своеобразный намек. Но увы. Тогда не сложилось. Потом еще раз н-цать не сложилось. И эротичный комплектик как-то сам спрятался на дальнюю полку и вообще забылся. А теперь нашелся и вспомнился!
Вот кто бы знал, что наряд а-ля «Эльвира Повелительница Тьмы» придется демонстрировать не своему парню, а твиру и призраку?
Впрочем, плевать. Уж на что, а на это точно.
Отсутствие поблизости желанного ценителя черного шелка — мелочь. А вот отсутствие возможности практиковаться в магии — вот это да, проблема! Ужасный дефицит информации по настоящей, практической магии — проблема еще бблыпая.
И как ее решить?
Я в задумчивости застыла и куснула губу. Впрочем, почти тотчас на губах заиграла довольная улыбка: выход был найден!
— Да-аш, ты в порядке? — позвал Зяба обеспокоенно.
Мне потребовалось полсекунды, чтобы оценить ситуацию, и еще миг, чтобы составить план. Идеальный! И вот что удивительно: с одной стороны мне казалось, будто собираюсь совершить глупость, с другой — ощущалась полная правильность принятого решения.
— Да, Зяба, все хорошо, — заверила я. — Только спать очень хочется.
— Спать? — изумился призрак.
Я демонстративно потянулась и очень широко, очень качественно зевнула. Сказала:
— Ага.
Если честно, я готовилась столкнуться с недоверием. Даже начала придумывать объяснение столь внезапному переходу от бодрости к слабости. Но все оказалось проще простого. Кракозябр сам меня отмазал!
— Мм-м, любопытная реакция, — протянул он. Впрочем, на землянах действие этого зелья, кажется, не проверяли…
— И тут дискриминация! — невежливо перебила я.
Монстр не ответил.
Я же изобразила еще один отчаянный зевок и бросила взгляд на дверь ванной. Оттуда доносилось недовольное попискивание твира, то есть душ мне не светил. Что ж, переживу.
Отгородившись дверцей шкафа, я сбросила одежду и натянула кружевные шортики и сорочку. После чего хлопнула в ладоши, заставляя погаснуть люстру под потолком.
— Все, я спать! — сообщила я Кракозябру и уже в темноте расстелила кровать и забралась под одеяло.
— Спокойной ночи, — отозвался призрак.
— Ага, — не забыв зевнуть, ответила я и закрыла глаза.
Все. Теперь ждем. Просто ждем, потому что еще слишком рано — это первое. Бдительность Кракозябра еще не уснула — это второе. А уходить надо так, чтобы чешуйчатый кшерианец не заметил. Иначе не пустит!
Да, я была абсолютно уверена в том, что монстр мой план не одобрит. Но, блин! Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Плюс мне действительно позарез необходимы материалы по практике. И так как комиссия может нагрянуть уже завтра, действовать нужно сейчас.
А еще я точно знала, что смогу! И отлично понимала — если бы не зелье, я бы на такое ни в жизнь не решилась. Так что той ложке серебристой жидкости можно сказать огромное-преогромное спасибо!

Глава четвертая

Ожидание оказалось самой трудной частью моего идеального плана. Увы, почти нереально притворяться спящей, когда тебя буквально переполняет энергия, а в перспективе маячат очень заманчивые и нужные знания.
Но я смогла. Я дождалась!
Правда времени на этом потеряла — вечность, не меньше.
Зато дальше все пошло как по маслу. Когда Кузьма засопел под боком, а со стороны зеркала уже долгое время не доносилось ни звука, что давало повод утверждать — Зябы нет, умчался по своим призрачным делам, я улыбнулась и тихонько выскользнула из-под одеяла. Не зажигая свет, нащупала тапочки, обулась и крадучись двинулась на выход. Правда, по пути сообразила, что на мне лишь короткая сорочка с шортиками, и вернулась за халатом. Холодно ведь, замерзнуть могу!
Потом добралась-таки до двери и, сняв с крючка ключ от чердака, решительно переступила порог своего убежища.
Откуда взялся ключ? О! Да очень просто! Вчера, после посиделок с парнями, я полезла в шкаф за той самой пижамой, от которой теперь одни дырки остались, и наткнулась на расшитые бисером и блестками джинсы. Их у меня в свое время Алиска увела, а вернуть джинсы помог волшебный шкаф.
И вот тогда я подумала — а почему бы не попробовать вернуть таким же образом утопленную алую мантию, в кармане которой ключ от чердака остался? Закрыла шкаф, зажмурилась, вообразила мантию и… вуаля! Я снова с ключом!
Осторожно прикрыв дверь, я вставила тот самый ключ в замочную скважину. Проворачивала его медленно-медленно, чтобы замок не щелкнул. И по ступенькам как мышка спускалась. Затем выглянула в коридор и, убедившись, что тот пуст, поспешила к общей лестнице, которая вела к выходу из башни Огня.
А тут, что называется, комендантский час в помощь! Общага была пуста! Ни одной живой души ни на лестнице, ни в примыкающем ко входу в башню зале! То есть путь свободен, и вероятность быть пойманной где-то в районе нуля.
Это воодушевляло!
Но расслабляться я, конечно, не могла. Не имела права! Я зорко посматривала по сторонам, прислушивалась и молчаливо улыбалась своей шпионской легенде.
А легенда была очень мощной! Если поймают, я — лунатик! Да-да, я страдаю популярной земной болезнью «лунатизм». И в данный момент вообще не понимаю, что делаю. То есть совсем-совсем.
В смысле, понимаю-то я отлично, но если заловят — не признаюсь даже под пытками.
Собственное коварство, равно как и продуманность, радовали неимоверно. И в какой-то момент я не выдержала и захихикала. Правда, почти тотчас испуганно зажала рот ладонью — вдруг кто услышит? Но нет, обошлось. Академия словно вымерла.
Я благополучно миновала тот самый зал и нырнула в левый коридор. Довольно быстро добралась до лестницы в подвал, спустилась и очутилась в новом коридоре — том, который вел прямиком в библиотеку.
Тут было ужас как темно, но стоило мне сделать пару шагов, ближайшие ко мне светильники вспыхнули тусклым светом. Да здравствуют датчики движения!
Уровень эндорфинов в крови взлетел до небес. Еще чуть-чуть, еще капельку, и я окажусь на месте. Черт, я, похоже, гений!
Охваченная этой мыслью, я бодро зашагала по коридору. Цель была близка. Близка и желанна!
И все было здорово, кроме одного. Где-то в глубине сознания сидел маленький такой, прямо-таки микроскопический червячок сомнения. И он, гад такой, грыз! Как бы намекал, что все не настолько хорошо, как мне кажется. Что я чего-то не понимаю. И о чем-то напрочь забыла.
Но поддаваться сомнениям я не собиралась. Главное — верить в себя! Если вера крепка — все получится.
Датчики движения работали исправно — тусклые светильники вспыхивали по мере моего приближения и гасли, когда я удалялась на достаточное расстояние. Звук моих шагов разносился по коридору тихим гулким эхом. Ну а мысль о том, что я единственная студентка, которой хватило смелости нарушить комендантский час, радовала даже больше, чем предстоящее проникновение в обитель знаний.
А потом случилась неприятность. Я сделала еще три шага и вынужденно остановилась, потому что тапок, зараза, с ноги соскочил. Ну а когда я его обратно нацепила, впереди, аккурат возле заветной двери, к которой я так стремилась, полыхнула синяя молния. Еще миг, и на том месте появился высокий плечистый парень.
Сперва я не распознала, кто именно, и меня накрыло волной ужаса. Но спустя еще одну секунду, светильники в той части коридора вспыхнули, и я облегченно выдохнула. Король факультета Воды. Дорс!
— Вот ты гад! — справившись с испугом, сообщила ему я. — Чуть до инфаркта не довел!
Я еще раз выдохнула, прогоняя остатки неприятного ощущения, и широко улыбнулась, демонстрируя искреннюю радость от встречи.
Но парень мои чувства не оценил — гневно сверкнул глазищами и в два счета оказался рядом. Несмотря на владевшую мной эйфорию, стало жутковато.
Ну а когда я увидела влажную, наспех заплетенную косу и влажную же мантию — ее точно на мокрое и, возможно, даже голое тело надели, стало и жутко, и неудобно. Дорса, получается, из душа выдернули? Блин… а кто?
— Ты что творишь? — рыкнул блондин и тут же бесцеремонно схватил за руку и подбородок поднять заставил, чтобы в лицо мое вглядеться.
Вторжения в свое личное пространство я не выдержала и глаза потупила. В голове же теперь вертелась только одна мысль — как? Как он узнал, что я тут?
Только не говорите, что на меня еще одну следилку поставили.
Бли-и-ин!
Вот тут я вспомнила о подаренном Дорсом колечке. Каст, помнится, мог отследить меня по амулету Ваула. Тут то же самое, да? Но… но ведь Дорс не мог всполошиться просто так. Меня кто-то сдал. Но кто?.. Кто мог поступить со мной столь подлым образом?
— Кто меня сдал? — спросила я вслух. Голос прозвучал хрипло.
Ответом мне стало несколько взбешенное:
— Ты хоть что-нибудь соображаешь?!
Я обиделась. Я соображаю! И еще как! Я продуманна, логична, и… и…
— Я не пьяная, — сообщила доверительно, но как-то очень неуместно пошатнулась.
Упасть мне не дали, поддержали. Это было приятно, несмотря на то, что сопровождалось парой очень крепких слов. А в остальном…
— Так кто меня сдал?
В этот раз ответом мне стал исполненный какого-то очень экспрессивного чувства стон, и я поняла — Кракозябр!
Ы! Все-таки заметил, шпионский призрак. Вот ведь гад. Вот… вот!
Я обиженно хныкнула и насупилась. А водник тяжело вздохнул, а потом неожиданно сгреб меня в охапку, подхватил на руки и понес. Это было приятно и жутко романтично. Так, что даже плакать и обижаться расхотелось. Я, было, улыбнулась, но когда парень сделал шагов десять, вдруг поняла — мы не туда движемся! В смысле, библиотека в другой стороне!
— Дорс, стой! — переполошилась я, однако блондин даже не подумал остановиться.
Пришлось перейти к аргументам:
— Ты не понимаешь. Мне надо! Мне очень надо, потому что иначе… — Я перешла на доверительный шепот: — Иначе они меня загнобят и сожрут.
Ответом мне был очередной вздох и тихое:
— Пьянь.
В этот миг моя обида достигла апогея. Вот как Дорсу не стыдно, а? Он ведь друг! Причем практически единственный! Если он не понимает, то кто ж тогда поймет? Блин… а никто и вправду не поймет. Никто-никто!
На глаза сами собой навернулись слезы, а потом я шмыгнула носом. И еще раз, и еще. И такая вдруг пустота в сердце воцарилась, так больно в душе стало, что…
— Гхарн! — простонал водник. — Только не реви!
Но не реветь я не могла. Крупные крокодильи слезы лились из глаз, и им было глубоко плевать на чьи-то там просьбы. А Дорс был вынужден остановиться.
— Дашка…
А я…
— Я всего лишь хочу защититься, понимаешь? — дрожащим голосом сквозь слезы выдавила я. — Не могу я ждать еще год, прежде чем меня допустят к практике. И надо мне всего чуть-чуть. Пару методичек! Тебе что, жалко? Жалко, да?
Ответом мне стал новый, исполненный неподдельного страдания стон.
— То есть мне не показалось? Ты действительно собиралась влезть в библиотеку?
Я кивнула. А потом… потом я услышала мат! Да-да, мат! Причем отборный такой, ядреный. С мастерски закрученными конструкциями.
И пусть я никогда не была неженкой в этом плане, покраснела до кончиков волос. А потом и вовсе не выдержала, пискнула укоризненно:
— Дорс!
Парень не среагировал. Он продолжил объяснять, как именно я не права, и в каких позах мое решение надо поиметь. Мол, по правилам академии за такое не то что исключают — четвертуют на месте. И отдельные, особенно извращенные пытки положены первокурсникам, которые за книгами с практикумами лезут, ибо! Ибо прецеденты были и ничего хорошего не вышло.
А еще он распинался о защите и сигнализации, которые в библиотеке установлены. И с отдельным, особым сарказмом спросил, как же я намеревалась справиться хотя бы с такой банальностью, как обычный замок.
Вот тут я смущаться перестала и с трудом сдержала желание стукнуть себя по лбу. Семен Семеныч! Вот оно! Вот он, тот самый червячок сомнения, который меня грыз! Я же… шпильку, которую собиралась в качестве отмычки использовать, на прикроватной тумбочке забыла!
Бли-и-ин! Как я могла так тупануть? Нет, ну как?
— Дашка, ты меня вообще слышишь? — рыкнул блондин.
Я уверенно кивнула и даже открыла рот, чтобы объяснить, как собиралась справиться с замком и обойти сигнализацию, но меня перебили.
— Нет, пьяные огневики — это что-то!
И вот теперь я его по-настоящему услышала.
Осознание было подобно молнии — в том смысле, что блеснуло и погасло. Но этого мига мне хватило, чтобы задуматься. Задуматься и признать — я действительно не в себе. И мне даже стыдно стало, потому что опьянение, как известно, обстоятельство отягчающее, но… Может, я и повела себя неадекватно, но без книг на чердак не вернусь. Вопрос принципа!
Я тряхнула головой, отчаянно, но безуспешно пытаясь избавиться от владевшего мной дурмана, и сказала ровно:
— Дорс, мне без этих книг действительно никак. Мне очень нужна практика.
Думаю, если бы я кричала, была бы послана очень далеко и, вероятно, навсегда. А тут ко мне прислушались.
— Каста попроси, — буркнул блондин и, поставив меня на ноги, отступил. — Он научит.
Я не выдержала, закатила глаза.
Угу. Научит, конечно. Вот только учиться у рыжика, не имея защитного амулета, совершенно не тянет. А раз так…
— Если бы я была уверена, что мне позволят доучиться хотя бы до второго курса, я бы не просила. Но ты же поларец, ты лучше меня знаешь, как к землянам относятся. Да мне открытым текстом говорят, что вышвырнут из академии при первой возможности! А мне очень-очень надо освоить магию!
Блондин скрипнул зубами, но возражать не стал. Он молчал, и только странный блеск изумрудных глаз подсказывал — в голове короля водников какой-то мыслительный процесс происходит.
Я терпеливо ждала, даже плакать перестала. И, наконец, была вознаграждена. Хмурое выражение лица Дорса смягчилось, и в тишине подвального, плохо освещенного коридора прозвучало:
— Ладно, Дашка. Уговорила. Но…
— Но? — еще не веря своему счастью, пискнула я.
— Но если у тебя найдут эти учебники, я тебе лично голову оторву.
Сказано было таким тоном, что сразу стало ясно — реально оторвет. И хотя я по-прежнему находилась в плену пусть осознаваемого, но дурмана, не могла не отметить: Дорс парился о том, что учебники засекут. Хотя, по логике, должен был переживать на тему того, что запалить могут наше проникновение в библиотеку. Ведь сам сказал — там сигнализация и все такое.
Я удивленно заломила бровь и уже открыла рот, чтобы спросить вслух, но проявить любопытство не успела.
— Все. Пошли, — рыкнул водник.
После чего ухватил за локоть и, как на буксире, поволок к той самой двери, от которой так стремительно уносил. И все бы ничего, но шагов через пять я снова тапок потеряла. Пришлось окликнуть:
— Погоди.
Парень резко остановился и повернулся, а я вырвала локоть из его захвата и поскакала за тапочком. Да, именно поскакала, потому что пол каменный, холодный и не очень чистый.
Вот… вот лучше бы я так, без тапка пошла!
Просто в момент нашего столкновения Дорс был зол, а потом супер-зол, и в порыве этих чувств не обратил никакого внимания на мой внешний вид. А вот теперь заметил. Зараза.
— Хм, Дашка, а ты, вообще, в чем по академии шляешься? Это… что за гхарн?
Я как раз добралась до сиротливо лежащего на полу тапка, впихнула в него ногу и обернулась. Исполненный насмешки взгляд водника скользил по моей одежде. По тапкам. По пушистому халату. И… да, одежда была явно не к месту.
Как и моя реакция.
Клянусь — это не я! Это все глуновское зелье! То есть я уже понимала, что не очень адекватна, и ежесекундно давала команды мозгу держаться, хранить ясность, но серебристая жидкость в данный момент оказалась сильнее. Поэтому когда Дорс кашлянул, пытаясь скрыть смешок, я снова обиделась. И, развязав поясок, гордо распахнула полы халата.
Блондин резко заткнулся. Окинул меня новым взглядом с головы до ног и расплылся в широкой, шальной улыбке.
— Мм-м, крошка, а ты не так безнадежна, как кажется, — сообщил водник довольно. И добавил тихо, чуть в сторону: — Каст меня придушит, если узнает, что я это видел.
Я оспаривать это утверждение не стала. Просто запахнула халат, завязала пояс и независимо направилась к двери в библиотеку. Но не дошла. Уже через пару шагов меня догнали, снова цапнули за локоть и уверенно втянули в одну из ниш — ту, что к двери в библиотеку ближайшая.
Несмотря на опьянение, по спине пробежали мурашки страха. Помнится, в одной из таких вот ниш, причем в этом самом коридоре, мы с Дорсом когда-то поцеловались. Тот поцелуй… ну он был ничего так, но, блин, повторения не хотелось совершенно!
И дело не в том, что король «синих» не симпатичен. Причина тут куда более веская — он мне слишком дорог как друг, и я совершенно не хочу переводить наши отношения в другую плоскость.
Водник, как оказалось, тоже не хотел.
Те пару секунд, которые я стояла в оцепенении, он использовал не очень ожидаемым образом — начал простукивать стену ниши. Потом что-то там, кажется, нажал и скомандовал:
— Только не ори сейчас.
Я послушно прикусила язык и рот ладонью накрыла. И тут же услышала очень неприятный лязг — это стена в сторону отъехала, открывая короткий освещенный коридор.
— Идешь четко за мной, шаг в шаг, — потребовал Дорс.
Я решительно кивнула и двинулась за ним. А вскоре уже перешагивала порог библиотечной приемной. Ну ни фига ж себе! Ну Дорс! Ну жучара!
— Теперь стой и не шевелись, — отдал новое указание парень.
А сам какой-то танцующей походкой продефилировал к стойке, за которой обычно обитала невзрачная женщина из числа не-магов. Подойдя к ней, перегнулся, что-то нажал и сообщил:
— Все. Можешь идти к стеллажам. Только аккуратно и ничего лишнего не хватай. Хорошо? — И добавил совсем тихо, но я все равно услышала: — Пьянь неугомонная.
Опять стало обидно, но понимание того, что я добралась-таки до сокровищ, эту обиду стерло. Вот только…
— А где тут книги по магии Огня? — спросила я.
Водник отреагировал не сразу. Потом тяжело вздохнул и махнул рукой, мол, идем… пьянь. Ну, я и пошла.
В результате книги выбирали вместе. Вернее, Дорс, как более подкованный в таких вопросах товарищ выбирал, а я просто перебирала. И радовалась! Но ровно до тех пор, пока мне в руки не попала книга по боевым заклинаниям, которую блондин отнял.
Почему? А вот освой, Дашенька, сперва всякую фигню бытовую, а потом еще раз в библиотеку сходим.
Нормально?
Но поспорить не получилось. И не потому, что не хотелось, причина была куда банальнее: у меня, судя по всему, вторая стадия опьянения началась. Голова стала тяжелой, и боль в висках появилась. А еще тело как будто ватное стало, и силы уменьшались с каждой минутой. Так что уходила я из библиотеки, цепляясь за Дорса обеими руками.
И одновременно хихикала! Просто вспомнилось, как он заявился ко мне на чердак, обряженный в красную мантию с глубокими-глубокими карманами, в которых много чего вкусного поместилось. Так вот, в этой, синей, мантии карманы тоже контрабандистские оказались. По крайней мере, три тонкие книги, которые мы сперли, влезли в один из них без проблем.
Увы, повод погрустить тоже нашелся — уходили мы, как обычно, ножками. А мне ножками вот вообще уже не хотелось, никак. Но на мой робкий вопрос «а почему не порталом» водник ответил со вздохом:
— Слишком рискованно. Ты же знаешь, использовать магию вне специальных аудиторий запрещено.
— У-у, а сюда ты не пешком пришел.
— Выбора не было, — буркнул Дорс.
Стыдно? Нет, не стало. Стало совсем сонно! И где-то на задворках сознания мелькнула мысль: блин, только бы повезло, только бы нас не застукали. А следом вторая: я не дойду до общаги, вот просто не дойду, и все.
Как ни странно, водник меня понял, причем без слов. Но на руки, как в прошлый раз, не взял. Зато когда мы выбрались из подвала, на произвол судьбы не бросил, а перехватил за талию и повел к башне Огня, исполняя роль не то кавалера, не то вешалки.
Мы пересекли небольшой зал и, пройдя мимо огней-стражей, двинулись вверх по лестнице. И вот тут я впервые за все время пребывания в Академии Стихий искренне пожалела об отсутствии лифта. О, как бы он сейчас пригодился!
Тащиться на самый верх, да еще в таком состоянии, это слишком!
С губ сорвался жалобный стон, но Дорс моих страданий не оценил.
— А нечего было незнакомое зелье пить, — укорил он.
— Зяба тебе все рассказал, да?
— Угу, — буркнул водник.
Бли-ин…
— Дорс, это секрет, — поспешила сообщить я. — Очень большой.
— Да я понял.
Ну вот, он понял. А я кое-чего до сих пор понять не могу.
— Как думаешь, почему Глун так поступил? Почему дал мне это зелье?
Король вражеского факультета и мой подельник по совместительству ответил не сразу.
— Ты важный свидетель, Дашка, — тихо, задумчиво произнес он. — Вероятно, дело именно в этом. Возможно, он хотел тебя задобрить, подкупить. По крайней мере, будь на месте Глуна я, то я бы такой шанс не упустил.
Меня довод «синего» не впечатлил совершенно. Но, несмотря на неадекватное состояние, я все-таки сумела прикусить язык. И даже кивнула, вроде как соглашаясь.
Вот только сама… нет, не верила. Глун четко дал понять, что в защите не нуждается, и ни словечком про показания не обмолвился. То есть на мои показания ему плевать. Следовательно, подкуп свидетеля исключен.
Блин! Но в чем же тогда смысл этой гуманитарной помощи? Где, черт возьми, логика?
Я нахмурилась и тряхнула головой. Нет, об этом я подумаю как-нибудь в другой раз. Например, завтра. Ибо даже подброшенная ядовитым аристократом головоломка не в состоянии победить навалившуюся сонливость.
Глаза слипались, тело норовило перетечь в самое расслабленное состояние. И стремящийся к Морфею разум даже не отреагировал на внезапно раздавшийся звук торопливых шагов.
Кто-то спускался навстречу, причем настолько быстро, что спрятаться не было никакой возможности.
И мы, разумеется, встретились. Причем у меня создалось впечатление, что для него, для Эмиля фон Глуна, наша встреча неожиданностью не стала. Куратор просто немного притормозил и окатил презрением сперва Дорса, потом меня, а после вновь на водника глянул.
— Как это понимать? — спросил Глун. Вопрос адресовался моему спутнику.
— Мм-м… — отозвался тот. — Мм…
Явление куратора всколыхнуло в груди не самые лучшие чувства. Тут же вспомнился наш последний разговор, и угрозы, и все-все! Но магическое похмелье эмоции притупило. Еще в памяти всплыло обещание, данное мне Глуном: «Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя». Так вот — я куратора не трогала! Следовательно…
— Мы гуляли, — сонно сообщила я. — У нас… у нас…
И тут исполняющий обязанности декана ка-ак рявкнет:
— Комендантский час у вас!
Стало жутко. Так жутко, что даже усталость слетела. А вот опьянение магическое никуда, увы, не делось.
— Лорд Глун, мы… — снова взял слово Дорс, но был прерван:
— Вы нарушили приказ ректора!
Черт. Вот это самое поганое, когда из-за тебя, из-за твоего косяка, кому-то влетает. Ненавижу такие моменты.
Я вывернулась из рук водника и смело шагнула навстречу взбешенному преподу.
— Это все я, лорд Глун. Дорс ни при чем.
Говорят, удача любит смелых. Так вот, я теперь точно знаю — врут! Если бы удача в самом деле смелых любила, я бы не пошатнулась! Тем более так сильно. И не икнула бы! Тем более так громко. А самое жуткое, что все это в каком-то шаге от куратора нашего курса произошло!
Глуна, который и так, мягко говоря, не в настроении был, буквально перекосило. И если раньше он тактично делал вид, будто не замечает, как я одета и в каком состоянии нахожусь, то теперь…
— Ты! — прошипел лорд Глун. — Что ты себе позволяешь?!
И уже не мне, Дорсу:
— Чтобы я тебя здесь больше не видел, понял? Иначе вылетишь из академии раньше, чем она! — Последнее слово сопровождалось кивком в мою сторону.
Я в этот момент попыталась отступить подальше, чтобы высказаться в защиту Дорса с более безопасного расстояния, но меня поймали. Просто ухватили за руку и дернули на себя.
Мерзость этого момента заключалась в том, что я была совершенно не готова к такому повороту. Ну и… реакции после некоторых событий очень заторможенными были. В итоге я натурально споткнулась и точно бы грохнулась, если бы Глун не поймал.
Но он поймал, а я ожидаемо залилась краской, но не от смущения, от досады. Блин, это же надо было так лохануться!
— Все, — рыкнул куратор. Но снова не мне, а Дорсу. — Свободен!
Меня же ухватили поперек туловища — ну вроде как за талию, но в данном случае именно поперек туловища — и потащили наверх.
Я сопротивлялась. Причем не из вредности, а просто потому, что неудобно было. Вот только Глуну на сопротивление было плевать. Подобный локомотиву, куратор тащил меня по лестнице и тихих, протестующих визгов будто вообще не слышал.
В какой-то момент начало казаться: еще немного, и он уподобится пещерному человеку — в смысле, жахнет кулаком по голове, на плечо кинет, и все, привет. Но… аристократ все-таки. То есть если и хотел так поступить — сдержался.
А потом мы оказались у двери моего убежища, и Глун кулаком-таки жахнул, правда, не по моей голове, а по двери. Почти тотчас раздался щелчок отпираемого замка, и мы вошли.
Правда, вопреки ожиданиям, и теперь Глун меня не отпустил.
— Свет включи, — рыкнул он. Реплика опять-таки адресовалась не мне.
Никаких хлопков или чего-то подобного не прозвучало, но тем не менее люстра под потолком все-таки вспыхнула. Я невольно скривилась — свет по глазам резанул. И тут же зевнула, ибо, несмотря на стрессовую ситуацию, силы были на исходе. Мне ужасно, просто нечеловечески хотелось спать.
Вот только желания мои никого из присутствующих не интересовали.
— Ты-ы! — пропищал встречавший нас твир и негодующе дернул ушами-локаторами.
— Ага, — в тон «котику» отозвался препод. И добавил: — И ты! Почему не уследил?
Кузю наезд не впечатлил. Он опять дернул ушами, подарил мне хмурый взгляд и отправился запирать дверь. А сонную податливую иномирянку потащили дальше.
Соображалось мне все труднее: гадкое магическое опьянение оказалось куда злей обычного, алкогольного. Но я все равно заметила — изначально Глун был нацелен на диван, но потом передумал и потащил дальше, к кровати.
Ну а когда мы дошли, усадил меня на эту кровать и, отступив на два шага, сложил руки на груди. В синих глазах куратора бушевал шторм.
— Вот объясни мне, Даша, — процедил Глун. — Зачем ты зелье выпила? Я же сказал — оно для твира!
Нет, удача меня сегодня определенно не любила. Можно даже сказать, ненавидела. Ибо едва я открыла рот, чтобы пролепетать оправдания, как икнула. Самым позорным образом. Словно реальная пьянь!
А потом невольно сжалась, ожидая новой вспышки высокомерного куратора.
Однако, к моему удивлению, недовольное выражение с аристократичного лица исчезло. Глун шумно вздохнул и покачал головой, как показалось — устало.
— Даша-Даша, — сказал он не без упрека. — Ну вот что ты творишь?
Я? Блин, да я ничего не творю. Я просто пытаюсь выжить в условиях, в которые меня поставили. И я тоже, знаете ли, не железная. И тоже живая. И, как любой живой человек, временами совершаю глупости — вот как сегодня, с этим дурацким зельем.
А вот вы, лорд куратор, не живой! Иногда кажется, что вы холодная мраморная статуя! И что мозг у вас в том же холодном режиме работает — точно, расчетливо, без порывов. А самое смешное: я понимаю, что в случае с вами это нормально. Истинные злодеи — они всегда такие.
Правда всю эту тираду я произнесла мысленно. Вслух же получилось только носом хлюпнуть.
— Так, понятно. Воспитательный разговор отменяется, — тем временем сообщили мне. И добавили ровно: — Спать ложись.
Открыть рот повторно я не решилась, просто кивнула. И застыла, ожидая, что профессор развернется и отправится на выход, потому что… ну сам же сказал — спать.
Вот только он уходить не спешил. Все так же стоял у моей кровати и ждал. Причины такого поведения стали ясны практически сразу…
— Спать ложись, — повторил брюнет.
И я поняла — мне не доверяют, меня контролируют! То есть Глун не уйдет, пока не убедится, что я легла и уже никуда не денусь.
Мама дорогая… Это что же? Мне прямо у него на глазах раздеться и лечь?
Я не выдержала и широко зевнула. Магическое опьянение дошло до крайней стадии, и сопротивляться дреме стало невозможно. Тем не менее это не помешало сообразить: у этой ситуации два пути развития. Первый — я снимаю халат и забираюсь под одеяло самостоятельно. Второй — я вырубаюсь, а раздевать меня и укладывать в постель приходится куратору.
Что выбрать? Вопрос риторический.
Поэтому я встала, кое-как справилась с узлом пояса и скинула халат на пол. Лицо потомственного аристократа и лорда в этот момент заметно вытянулось, синие глаза странно блеснули, а я…
Я банально свалилась на кровать и забралась под одеяло. И стало глубоко плевать, смотрит на меня кто-то или нет. Сон оказался сильнее страхов и моральных терзаний. Уже засыпая, я краем уха услышала тихое:
— Дверь за мной запри. И свет выключи.

Утро нового дня я встретила в очень дурном расположении духа.
Нет, причина была не в головной боли и прочих признаках похмелья — их у меня вообще не наблюдалось. И не в понимании того, как сильно я вчера лопухнулась и на какие неприятности могла нарваться, если бы Зяба не заметил моего отсутствия и не стуканул Дорсу. И даже не в чувстве стыда за свое неадекватное поведение.
Причина, по которой я лежала и хмуро разглядывала потолочные балки, была небанальной и предельно глупой. Я чувствовала себя обманутой!
Да-да, именно так.
Пусть я не столько уснула, сколько упала без сил. Пусть в тот момент в моей голове не было никаких мыслей. И пусть сны с участием куратора меня бесят, и вообще, но… я злилась.
Злилась из-за того, что он не приснился. И попутно бесилась из-за того, что злюсь на то, что он не приснился. Женская, блин, логика.
Единственным поводом для радости было то, что истинных причин моего дурного настроения никто не понял. Кузя просто отмалчивался, Кракозябр же пришел к выводу, что злюсь на себя, и принялся ворчать, что не так уж я и виновата. С каждым, мол, могло случиться. И вообще, любое зелье может дать побочный эффект, особенно при первом применении.
Вот лучше бы он мне вчера про вероятность побочного эффекта сказал! Зараза…
Увы, ни лежание в постели, ни зудящий голос призрачного монстра улучшению настроения не способствовали. Поэтому я заставила себя встать, завернулась в халат и, мысленно наградив Глуна и Зябу парой нехороших эпитетов, проследовала в ванную.
Утренние процедуры настроение ни капли не улучшили. В итоге на завтрак я шла в состоянии ну очень унылого… мм… человека.
Ни с кем видеться и уж тем более разговаривать не хотелось, но даже временного одиночества мне не светило. Ибо уже на лестничной клетке поджидал Каст.
Едва я появилась, огневик шагнул навстречу и, обвив рукой талию, поцеловал в щеку.
Сначала захотелось увернуться, но в последний момент я передумала — в конце концов, от «титула» его девушки пока никуда не деться. Следовательно, придется терпеть. И притворяться скромняшкой.
— Что случилось? — увлекая к лестнице, спросил парень. — Почему ты такая хмурая?
— Ничего, — стараясь казаться спокойной, ответила я.
Правда, Каст не поверил и спросил уже строже:
— Даша, что произошло?
А я задумалась: говорить Касту о ночном походе в библиотеку или не стоит?
С одной стороны, мы теперь в одной связке, и он не враг. С другой — Каст мое стремление к практике не одобрит точно. Более того, может банально запретить, ибо опасно, и правила академии никто не отменял. Короче, рисковать не хочется. Вот если не буду понимать, что там и как с заклинаниями, тогда можно попробовать о помощи попросить, а сейчас лучше промолчать.
Но чем тогда объяснить тот факт, что Дорсу отныне запрещено показываться в нашей общаге? Ведь эта информация рано или поздно всплывет…
— Да-аш?
В голосе короля факультета послышалось нетерпение.
— Ничего, — вновь буркнула я. Потом судорожно вздохнула и добавила: — Просто с Зябой немного повздорила.
— Причина? — не желал отставать Каст.
— Да ничего особенного. Обычные бытовые трудности. — Вновь судорожно глотнув воздуха, я таки придумала причину. Неправдоподобную, но хоть какую-то. — Этот зараза меня критикует. Говорит, я ужасная неряха. А я, между прочим, устаю сильно. И, в конце концов, имею право чуть-чуть разбросать вещи вечером, чтобы собрать их утром.
Губы рыжего пижона тронула легкая улыбка. Не уверена, но, кажется, разбрасывание вещей вызвало у него какие-то неправильные ассоциации.
— И впрямь мелочи, не переживай, — хмыкнул Каст и тут же предложил: — Кстати, как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по городу сегодня? Не прямо сейчас, после обеда.
Заманчиво. За все время, проведенное на Поларе, я ни разу не покидала стен академии. Ну, не считая нескольких прогулок в саду. Вот только…
— Нет, Каст. Сегодня точно нет.
— Почему? — тут же нахмурился парень.
И я почти призналась:
— Настроение — дрянь. Хочу побыть одна.
А в ответ услышала спокойное и несколько неожиданное:
— Ладно, Дашунь. Как скажешь.
Больше ни допросов, ни приставаний не было. Мы спокойно дошли до столовой, взяли подносы и уселись за привычный столик. Потом оба, не сговариваясь, чуть заметно кивнули сидящему за другим столиком королю водников и приступили к еде.
Каст поддерживал обычную, ничего не значащую беседу, перешучивался с сотрапезниками. Я привычно отмалчивалась, отмечая про себя, что сегодня в столовой народа гораздо меньше, нежели вчера. Похоже, часть студиозусов свинтила в город, несмотря на некоторые ограничения, которыми нас «наградили».
А потом меня отвлекли.
— Мне сегодня такой сон приснился, — отхлебнув местного аналога кофе и мечтательно закатив глазки, сообщила Велора. — Такой, что…
— Что? — вмиг откликнулась Кэсси.
Велора томно вздохнула и уставилась в потолок. А я вдруг поняла: если сейчас окажется, что ей приснился фон Глун, то я за себя не отвечаю. И плевать, что Глун — враг и убийца!
— Мне приснилось, будто я на королевском балу, — выдержав патетическую паузу, выдохнула девушка. — И на мне такое платье…
Парни, в том числе и Каст, дружно застонали. И столько страдания в их интонациях было, что я невольно улыбнулась. А Велора, которая на правах подруги Кастовой сестрички больше положенного себе позволяла, поджала губы и фыркнула.
Все остальное она рассказывала очень тихо, практически на ухо Кэсси. Я же невольно закусила губу и снова напряглась.
Опять вспомнились собственные сны. И если раньше я была убеждена, что дело в подсознании и скрытом мазохизме, то теперь, после обнаруженных алых простыней в спальне Глуна, уверенности поубавилось. А ведь есть еще и шрам! И… черт.
Нет, сны с участием куратора какие-то не такие. Ненормальные. И мне реально нужно пообщаться с девчонками на этот счет. Ну вдруг? Вдруг я не одна такая?
Вот только как к ним с этой темой подступиться? Я для них чужачка, а вопрос очень щекотливый. Настолько щекотливый, что проще удавиться, чем спросить.
В общем, из-за стола я встала в еще худшем настроении. Правда, Каст этого не заметил, ибо едва мы водрузили подносы на стол для грязной посуды, его окликнул Дорс.
Я, как и Каст, обернулась и увидела рядом с водником еще двоих. Одного знала — Сатол, король факультета Воздуха. А вот девушка, составлявшая компанию местным величествам, была, кажется, с факультета Земли. Неужели тоже королева?
— Каст, давай сюда, — позвал блондин.
Огневик кивнул, но прежде чем отправиться к «коллегам», повернулся и спросил:
— Сама до общаги дойдешь?
— А что происходит? — не постеснялась уточнить я.
— Собрание у нас, — пояснил Каст. — Не общее. Только короли факультетов.
Ага, я так и думала.
— Дойду, — ответила я уверенно.
Каст довольно улыбнулся, подхватил мою руку и, чмокнув ладонь, помчался к остальным. Я же, слегка смутившись от такого простого, но галантного жеста, направилась на выход.
И уже там, у дверей студенческой столовой, меня перехватила Тауза.
Водница, которая состояла в свите Дорса, пихнула мне в руки бумажный пакет. И мне не требовалось в этот пакет заглядывать, чтобы понять — там те самые учебники, которые мы вчера из библиотеки вынесли.
— Спасибо, — прошептала я девушке и, стараясь не привлекать лишнего внимания, поспешила в общагу.

Глава пятая

Конечно, тащить учебники, пусть и в пакете, днем и на глазах у всех, было очень рискованно. Но мне повезло — пакетом никто не заинтересовался. Даже встреченный на преподавательском этаже господин Сарин внимания не обратил. Просто кивнул в знак приветствия, и все.
Однако, несмотря на это, я все равно нервничала и перестала дрожать лишь после того, как оказалась на чердаке, за запертой на три щеколды дверью.
— Ну вы и конспираторы! — осуждающе протянул Зяба. — Кто ж так на виду у всех палится-то? Дилетанты.
Спорить не стала, лишь передернула плечами и кивнула, успокаивая себя мыслью, что все обошлось. А следовательно, ругаться мой призрачный друг может сколько угодно. Но главное-то, что книги у меня! И впереди целый выходной!
Правда, перед тем, как погрузиться в изучение ночной «добычи», нужно сделать одно более важное дело.
— Ты как насчет поесть? — спросила я у сидящего в паре шагов твира.
Котик сразу навострил ушки-локаторы, вскочил на все четыре лапки и одарил меня исполненным надежды взглядом.
Угу. Понятно. Ладно, пойдем пробовать зелье.
Последнее я сказала вслух, отчего Кузьма мгновенно приободрился. Бордовой меховой молнией твир пронесся к комоду, где я, вопреки указаниям куратора, оставила бутылку, и замер в нетерпеливом ожидании. Хм, по запаху, что ли, почуял, что зелье полезное? Или восторженным описаниям Зябы доверился? Сам-то он вряд ли подобную редкость раньше употреблял.
Приблизившись к комоду, я достала подаренную все тем же Глуном ложку и откупорила бутыль. Потом подумала и скомандовала твиру:
— Блюдце тащи.
Блюдце, в отличие от ложки, у нас было — Кузьма его в свое время среди старого хлама нашел. Надколотое, с вытершейся за годы эксплуатации позолотой, но все-таки.
Именно в блюдце я слила две ложки серебристого зелья, после чего водрузила блюдце на пол перед «котиком» и отступила посмотреть, что будет. Честно говоря, готовилась увидеть Кузьму в неадекватном состоянии, подобном вчерашнему моему. Именно это опасение, кстати, и было главной причиной, по которой я не стала давать ему зелье перед походом на завтрак.
Тем не менее ничего экстраординарного не случилось. Твир просто вылакал жидкость, вылизал блюдце дочиста и, довольно урча, отправился к дивану. Намерения его читались предельно ясно — спать.
— Погоди, — окликнула Кузьму я.
— А? — отозвался «котик».
Я же закупорила бутылку и попросила:
— В пространственный карман спрячешь?
— Ага, — тряхнув ушами-локаторами, ответили мне. И, убрав бутылку куда-то в пустоту, неимоверно довольные, вразвалочку отправились дрыхнуть.
А я, наконец, приступила к разбору книг — ужасно хотелось поскорее заняться изучением и, собственно, практикой. И хотя вслух о своих намерениях не говорила, Кракозябр все-все понял.
— Ты только осторожнее, — донеслось недовольное из зеркала. — Не спали ничего.
Я улыбнулась и кивнула.
Постараюсь. Приложу все усилия!

Учебники, потыренные из библиотеки академии, были тонкими и совершенно непрезентабельными на вид. Последнее подсказывало — в очень многих руках побывали, не один учебный год пережили. Но это не огорчало, а наоборот, радовало. И первое, к чему я приступила, — не изучение содержания, а поиск информации о бывших владельцах. Ну, там, пометки на полях, рисунки и тому подобное.
Да, в этот миг мне вспомнились не такие уж далекие школьные годы. Тогда получение учебников было особым ритуалом, который студентам вузов уже недоступен.
Следом всплыли в памяти кадры из фильма про «Гарри Поттера», где Гарри достался особенный учебник по «Зельеварению». Сердце разом забилось быстрее — а вдруг и мне такое счастье прилетит?
Но, увы, чуда не случилось. В одной из книжек — той, которая была посвящена преобразованию материи простейшей формы огненной магии, то бишь пульсара, пометки-таки были. Вот только никакой информационной нагрузки они не несли. В остальных учебниках посторонних знаков не имелось вовсе. То есть новое заклинание, с помощью которого можно любого злого профессора грохнуть, мне не светило. Ну и ладно.
Зато сами книги оказались крайне интересными.
Первым и самым, на мой взгляд, важным был учебник по тому самому преобразованию пульсара. Я уже примерно представляла, как это делается, и даже пробовала однажды с Кастом. Но даже тогда было ясно, что превратить пульсар в кинжал — это далеко не все.
Второй учебник назывался «Системы слежения и вызова». Его выбирал Дорс, лично. И хотя я отлично понимала, что там, скорее всего, высшая магия (ведь то заклинание слежения, которое на меня Глун поставил, точно на «вышке» работает!), отчаиваться не спешила. Дорс хоть и водник, не мог не знать, что предлагает.
Ну а третья книга бытовым заклинаниям посвящалась. Ее я и открыла, чтобы тут же улыбнуться и удовлетворенно хмыкнуть — первым из заклинаний шло заклинание сушки. А я его уже знаю! Какая я молодец!
Подпорченное было настроение стремительно улучшалось. Итак, с чего бы начать?
Вспомнив о предупреждении Кракозябра, я решила в первую очередь изучить книгу о пульсарах. Все-таки с пульсарами я давно знакома и контроль держу вроде бы неплохо. Следовательно, вероятность спалить все вокруг меньше.
Поэтому, отложив в сторону «системы» и «бытовуху», я уселась за стол и принялась разбираться, что к чему. Несмотря на то, что руки чесались быстрее приступить к практике, начала с введения.
Учебник оказался довольно толковым. Никакой «воды» здесь не было, составители сразу начинали с конкретных вещей. Уже с первых страниц говорилось и о видах пульсаров, и о важности навыка визуализации. Нашлась интересная информация и о пластичности энергии. Так, выяснилось, что пульсары, которые маг сам, без участия внешнего источника создает, податливей стандартных.
Кроме того, тут давались правила безопасности. К примеру, утверждалось, что занятия медитацией предназначены не только для того, чтобы будущие огневики научились сосредотачиваться и чувствовать силу стихии, но и для того, чтобы этой силой как бы «пропитаться».
Такая «пропитка» давала защиту от собственного вида магии. Не полную, конечно, но многих неприятностей, к примеру, подпаленных волос и обожженной кожи, можно было не бояться. И это, кстати, как я поняла, еще одна причина, почему первокурсникам не позволяли практикой заниматься — ждали, когда те элементарную защиту получат.
А я, выходит, силой уже пропиталась. Ведь ожогов у меня нет, хотя магию Огня уже практикую.
Дальше, когда пошли описания заклинаний, выяснилось, что есть несколько типов трансформации пульсара. В учебнике давали классификацию по уровню сложности — всего пять степеней. И, судя по описаниям, кинжал, который я в свое время сотворила, относился к третьей.
А вот чтобы создать нечто объемное и полое, как клетка, в которую Каст твира посадить собирался, требовался несколько иной подход. Подобный тип заклинаний к последнему, пятому уровню трансформации принадлежал. Теперь стало ясно, почему я не сумела повторить этот фокус в свое время.
Для трансформаций четвертого и пятого уровня требовались еще и жесты. Вчитавшись в первое из представленных тут заклинаний «высшей категории сложности», я вздохнула и потянулась за учебником по магическим «распальцовкам».
День обещал быть долгим, но… это же магия! Настоящая!
Как тут устоять?
Вот я и не устояла. Причем засела так капитально, что на обед меня Зяба и Кузя практически выгоняли. И на ужин, кстати, тоже.
Кстати, ни за обедом, ни за ужином ко мне никто не приставал. Правда я была так увлечена мыслями о трансформации пульсаров, что это проявление такта, в частности — такта со стороны Каста, совершенно не оценила.
Я вообще осознала все это лишь поздно вечером, после того, как опробовала потрясшее меня в свое время заклинание «сминания пульсара» (да-да, оно так и называлось!). Осознала и тут же забыла — слишком устала, слишком хотелось спать.
Однако сонливость не помешала задуматься о конспирации. Все-таки оставлять учебники по практической магии на чердаке опасно. Мало ли кто может завалиться в гости? И вообще, у нас комиссия на носу.
Так что прежде чем отправиться в кровать, я вытащила стыренные из библиотеки учебники и передала их Кузе. Пусть в пространственном кармане хранятся — целее будут.
И еще одно указание твиру дала…
— Кузь, — несколько смутившись, позвала я.
— А? — отозвался вынырнувший из пространственного кармана «котик».
— Кузь, к нам злые маги едут, — сообщила то, что он и так уже знал. — И я боюсь, что они могут изъявить желание посмотреть, как я живу.
Мой бордовый лис недоуменно повел ушами, и я с тяжким вздохом пояснила:
— Ты можешь сделать так, чтобы никто не догадался, что у меня есть ты? Можешь вернуть часть хлама?
Для твира, который вообще-то является местным аналогом нашего домового, просьба оказалась не очень приятной. Мордочка Кузи мгновенно погрустнела, плюшевые ушки расстроено повисли. Но выбора не было, и мы оба это понимали.
— Могу-у, — понуро протянул «котик».
— И… пока комиссия здесь, тебе придется очень хорошо прятаться, понимаешь?
— Понима-а-аю, — отозвался твир.
Я же бросила тревожный взгляд на зеркало.
— Меня прятать не надо. — Зяба в том же направлении, что и я, мыслил. — Меня точно не засекут.
— Уверен?
— Угу.
На этой оптимистичной ноте я отправилась сначала в душ, потом под одеяло.
Мозг к этому моменту перегрелся настолько, что ни о чем думать не мог. Тем не менее окончательно провалиться в безмятежную тьму мне не удалось. Вернее, сперва была именно она — тьма без сновидений, а вот потом, ближе к утру…

Я осознала себя лежащей на огромной кровати в просторной, незнакомой комнате. Рассмотреть интерьер подробно возможности не было — слишком темно. Единственным источником света здесь была россыпь углей в камине, расположенном слева. Но даже без этого вокруг чувствовалась роскошь. Причем роскошь, возведенная в крайнюю степень.
Зевнув, я откинула заправленное в шелк одеяло — жарко. После чего перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Несмотря на то, что я чувствовала легкую слабость и сонливость, засыпать не собиралась. Ждала.
И вновь присутствовало знакомое раздвоение личности: я — настоящая, и та, другая, которая во сне. У той, другой меня, вопросов не было, а меня настоящую невероятно удивлял тот факт, что постельное белье — белое. Да-да, белое, расшитое белым же шелком.
Глупо, наверное, но это настораживало. Хотя, спрашивается, с чего переживать? И вообще, почему я вдруг решила, что этот сон из числа тех, которые я не люблю, но тем не менее жду?
Может, это самое обычное сновидение. И толика осознанности, которая присуща лишь снам с участием куратора, просто так, случайно проявилась? Может быть, та я, которая является истинной героиней этого сна, не Эмиля фон Глуна, а кого-то другого поджидает?
Однако стоило подумать о том, что жду не Эмиля, в груди вспыхнуло чувство протеста. Та, вторая моя половинка, вариант измены даже не рассматривала!
Да что ж такое-то?
Я вновь зевнула, но тут же замерла, услышав тихий стук двери. Кто-то пришел! Вернее, не кто-то, а Эмиль! И от осознания того, что он здесь, сердце наполнилось жаром, губы, против воли, растянулись в улыбке.
— Даша? — позвал мужчина шепотом.
Разумеется, я не ответила, продолжая притворяться спящей. Но при этом, едва не ерзая от нетерпения, ждала, когда он подойдет к кровати.
Лорд куратор ожиданий не обманул. Бесшумно приблизился и присел рядом, чтобы погладить по волосам, а потом наклониться и поцеловать обнаженное плечо. От этих прикосновений по телу пробежала волна возбуждения. Но на качество актерской игры это не повлияло.
— Мм-м? — «сонно» промычала я.
— Спи, девочка. Спи. — В голосе Глуна прозвучала нежность.
Но спать я, само собой, не собиралась. Я грациозно перевернулась на спину, распахнула глаза и улыбнулась шире. Лицо мужчины тонуло в полумраке, но ответную улыбку я различила. И тут же потянулась к нему, приподнимаясь и касаясь губами его губ.
— Даша… — простонал Глун.
А я села на постели и, обвив рукой его шею, поцеловала уже по-настоящему. Глубоко, неторопливо, уверенно.
— Даша! — Еще один стон, на этот раз глухой и несколько напряженный. — Дай хотя бы в душ заглянуть.
Я не дала, так как сил ждать уже не было. Вместо этого потянулась к вороту его рубахи и ловко развязала узел, который стягивал завязки. А в следующий миг пробежалась пальчиками по широкой груди.
— Ну что ты творишь? — спросил куратор хрипло.
Вместо ответа я стребовала еще один поцелуй, после которого меня со стоном опрокинули на кровать.
Нас по-прежнему окружал полумрак, но я отчетливо видела — глаза Эмиля горят такой страстью, рядом с которой вся магия меркнет. Именно этот взгляд стал причиной новой волны невероятного возбуждения, прокатившегося по телу.
А он… Он провел пальцем по моему подбородку и, приподнявшись на руках, окинул новым, полным желания взглядом.
Этот взгляд я проследила и тоже на себя взглянула. Спящая часть меня ощутила лукавое удовлетворение, а я настоящая молчаливо застонала. Бли-ин! Ну что за подстава?
На мне была черная шелковая сорочка с тортиками, комплект, в котором я легла спать. И тот же, который вынужденно продемонстрировала Глуну. Он так контрастировал с белоснежным постельным бельем и так подчеркивал фигуру…
В следующий миг ладонь лорда Глуна накрыла мою грудь, и я застонала снова, уже вслух. Выгнулась навстречу его ласке и вновь на белые простыни упала.
Эмиль стремительно отстранился, поднялся и, не отрывая взгляда от моей груди, принялся расстегивать манжеты. После, в одно движение, стянул с себя рубашку и отбросил ее в сторону.
Я задрожала в предвкушении и, уже понимая, что сейчас будет, начала отползать к центру кровати. Эмиль отреагировал на мой маневр легкой улыбкой и наклонился, чтобы стянуть сапоги.
Та, спящая я, ждала и жаждала, а я настоящая пьянеть не спешила, хотя эмоции хлестали через край. И еще… осознанная моя часть искренне надеялась, что на этом стриптиз закончится, но — увы. От штанов куратор первого курса факультета Огня тоже избавился. Равно как и от белья.
Вот теперь я особенно порадовалась тому, что в комнате довольно темно и видны лишь очертания его фигуры. Но и их вполне хватило, чтобы дико смутиться. И, да, смущалась опять-таки не «она», а «я»!
«Она» же… закусила губу, чтобы сдержать новый, на сей раз призывный стон.
И тут я поняла самое важное. То, отчего смущение резко сменилось паникой. Ведь за все то время, что мне снятся эти сны, мы с куратором ни разу не дошли до главного. Были разные ласки, прелюдии, но не то самое, основное действо. А сейчас, судя по решимости, с которой Эмиль избавился от белья и шагнул к кровати, мне не отвертеться. Кажется, сейчас все будет! То есть вообще все!
Шок понимания вкупе с паникой привел к уже знакомому эффекту — я обрела контроль. Не над всем сновидением, разумеется, только над собой. И хотя по-прежнему чувствовала отголоски чужого возбуждения и навеянную этим возбуждением слабость, попыталась отползти дальше. Но Эмиль был гораздо проворней — поймал практически тотчас и придавил к матрасу.
— Я очень скучал, — хрипло прошептал он и принялся покрывать поцелуями мою шею.
А меня мороз прошиб! И паника перешла в ту стадию, на которой наступает оцепенение. Я чисто физически не могла сказать «нет». Я вообще ничего сказать не могла!
Просто… просто это все… О, черт!
Нет, я не девственница — этого маленького «недостатка» меня уже лишили. Но я слишком хорошо помню тот первый и единственный раз настоящей близости, и… я не готова это повторить!
Не знаю, как там у других происходило, а лично мне было дико больно. Я не могу! Я не хочу делать это снова! То есть знаю, что когда-нибудь придется, но… когда-нибудь! Не сейчас! И не с ним! Потому что я не могу спать с убийцей! И тем более не могу его хотеть!
Так что едва ладонь Эмиля снова накрыла мою грудь, я не застонала, а вздрогнула. Более того, нашла в себе силы попробовать оттолкнуть мужчину. Правда, без толку — уж слишком силы неравны. Зато он заметил смену настроения и замер. А потом и вовсе отстранился, чтобы заглянуть в глаза.
Полумрак скрадывал краски и делал черты размытыми, но я все равно увидела — Эмиль очень удивлен.
— Что случилось? — выдохнул хмуро. — Почему ты дрожишь?
— Я не могу. Я не готова. — Единственное, что сумела выдавить в ответ.
— Почему?
Не в силах подобрать слова, я замотала головой и зажмурилась в искреннем желании немедленно проснуться, но… чуда не случилось.
А лорд Глун… Уж не знаю, к каким выводам пришел, но запустил пальцы в мои волосы и наклонился близко-близко, выдохнув:
— Не бойся.
После чего накрыл мои губы поцелуем.
В нем чувствовалась все та же страсть, только теперь очень осторожная и сдержанная. И я, пусть до конца не расслабилась и контроль не утратила, но на поцелуй все-таки ответила. Не знаю почему. Просто ответила и все.
Новое прикосновение к груди тоже было другим — ласковым и очень искусным. И новая волна возбуждения прокатилась по телу вопреки желаниям разума и страхам. Кажется, именно в этот миг моя паника отступила, а я вспомнила, что это всего лишь сон.
Да, сон! Пусть странный, пусть ненормальный, но все-таки сон! И раз так, то почему нам не продолжить этот поцелуй? А дальше поцелуя я не пойду. Ведь Эмиль, хоть и сволочь редкостная, явно не из тех, кто берет женщину насильно. Иначе он бы не сдерживался сейчас, верно?
Именно поэтому я открылась навстречу следующему поцелую и не запротестовала, когда ласки куратора стали более откровенны. Моя уверенность в том, что все будет хорошо, сделали свое дело — я вновь начала получать удовольствие от происходящего.
А мужчина был чуток и нежен. Пусть мой реальный опыт в вопросах вот таких, действительно интимных прикосновений был категорически мал, но чувствовалось — Эмиль фон Глун не мальчик, он отлично сознает, что делает.
Его движения и поцелуи были порывисты, но одновременно выверены. Он целенаправленно распалял мое тело, и, как ни странно, души эта страсть тоже коснулась. И разум… разум поплыл. Я не отследила тот момент, когда начала пьянеть.
А хмель его ласк ударил в голову сильно! И границы дозволенного, как это часто бывает, расширились. И пусть смущение никуда не делось, и пусть мои намерения оставались прежними, я все-таки позволила куратору стянуть с меня ночную сорочку.
Я думала, это ни на что не повлияет. Ведь ткань сорочки до того тонкая, что хоть с ней, хоть без нее… Ну, по крайней мере, так мне казалось. И я даже представить не могла, насколько ошиблась!
Жар! Опаляющий и не менее пьянящий, чем поцелуи. Это соприкосновение, тяжесть его тела, уверенные, жадные движения… Движения, которым совершенно не хочется сопротивляться. И какое-то нереальное предвкушение.
Когда Эмиль снова отстранился и принялся стягивать с меня последнюю, нижнюю часть кружевного комплекта, я, вместо того, чтобы остановить это безумие, застонала и обвила руками его шею, припадая к губам. Не такая искусная, как он, но столь же смелая и нетерпеливая. И ничуть не смутилась, когда Эмиль втиснул колено между моих сведенных ног, заставляя раскрыться.
А потом его пальцы коснулись того, что прежде находилось под защитой кружева, и мое сумасшествие достигло пика. Я сама оборвала наш поцелуй, потянулась навстречу, застонала хрипло. И не сразу сообразила, что там, где мгновение назад была ладонь Эмиля, ощущается нечто другое, куда более горячее…
Я поняла… я все поняла! Но испугаться не успела — случилось все слишком быстро. Повинуясь какому-то непреодолимому инстинкту, я выгнулась, а Эмиль… решительно подался вперед.
И все. То, чего я намеревалась избежать, случилось. Правда, это было немного не так, как мне думалось.
Боль? Да, она была! Но вместе с ней я испытала безумное, совершенно невозможное наслаждение. И, не выдержав, вскрикнула и впилась ногтями в спину мужчины. В этом было все — от страха и сожаления до невероятного, неземного восторга.
Я задохнулась от собственных эмоций и ощущений, а Эмиль застыл на миг, будто удивленно, и… потерял контроль.
Он шептал какие-то слова, осыпал поцелуями мое лицо и двигался. Жестко, сильно, ритмично. Прижимал к постели, словно я пыталась вырваться, и погружался в меня снова и снова. Он делал это так, будто ждал целую вечность, а теперь дорвался. И остановиться… ну просто не мог.
А я полностью отдавалась его силе и власти. Стонала, причем не столько от боли, которая по-прежнему не отступала, сколько от удовольствия, которое дарил этот вечно холодный и надменный мужчина. Все так же жестко, сильно, ритмично… и в этом ритме звучал определенный эгоизм, который в данный момент, здесь и сейчас, мне нравился. Точно знаю — прояви лорд Глун чуткость и нежность, ничего бы не случилось, я бы не далась, не позволила. Но он…
Он не менял ни позу, ни ритм, но, видимо, не в них дело, потому что в какой-то миг этого почти животного действа я поняла — еще немного, и все. Еще чуть-чуть, и я дойду до края. Того самого, к которому стремятся все любовники и который я уже познала. Причем с ним же, с Глуном, в другом безумно неприличном, но, как сейчас понимаю, куда более целомудренном сне.
Я отпустила его плечи и с тяжелым стоном откинулась на подушки. И тоже превратилась в эгоистку, потому что сейчас я хотела от синеглазого мужчины только одного — ощущения полета! Того самого, после которого бешено стучит сердце и дрожат ноги. Того, после которого кажется, что умерла и воскресла.
И Эмиль меня понял. Или дело не во мне? Или он сам до того же состояния дошел?
Но как бы там ни было, едва я перестала впиваться ногтями в его плечи, он ускорился. Это было именно то, что нужно. Что нужно мне!
И в какой-то миг я почувствовала — все. Волна, которая меня накрыла, была неудержимой, буйной, всепоглощающей! А когда я ощутила, что умираю, услышала тяжелый мужской рык. И пусть у меня практически не было опыта в таких делах, я прекрасно поняла, что этот рык означает — мы умираем вместе. Я и он. Эмиль фон Глун. Куратор первого курса факультета Огня, исполняющий обязанности декана и… враг, которого нужно уничтожить.

Пробуждение было резким. Но причиной тому стали отнюдь не мысли, а… он. В смысле, он самый! Который вызывает бешеное сердцебиение, дрожь в ногах и ощущение полета. И если в прошлый раз я еще сомневалась, что он — это действительно он, то теперь сомнения отпали. Оргазм. Самый настоящий.
А вслед за осознанием пришла волна всепоглощающего стыда. Боже! Я… я… развратная женщина!
Несмотря на то, что сил практически не было, я как-то умудрилась перевернуться на живот и зарыться лицом в подушку, в попытке спрятаться от себя и от всего мира. Вот только в отличие от прошлого раза, когда никто ничего не заметил, теперь мне не повезло.
— Даш, что происходит? — раздался напряженный голос Зябы.
— Ты в поря-адке? — жалобно пропищали рядом, и это было еще страшнее, чем вопрос призрака!
Мама дорогая! Они все видели, да? Они… блин, а что они могли видеть?
— А что было? — приподняв голову, хрипло спросила я.
— Ты стонала, — заявил Зяба. — Стонала, звала профессора Глуна, а потом… потом ты… — Вот не думала, что монстру хватит пороху сказать, и даже успела порадоваться, что не услышу, однако он таки выдал: — Ты кричала, Даш. И явно не от боли.
Нет, такого позора я не переживу. Просто возьму и умру! Прямо здесь и сейчас!
— Тебе плохо-о-о? — В интонациях «котика» звучало искреннее беспокойство. — Ты заболе-ела?
Убейте меня! Убейте, только не заставляйте объясняться!
— Нет, ей хорошо, — ответил твиру призрак. И уже мне: — Дарья, поясни. Немедленно!
Я закусила уголок подушки и зажмурилась. По-прежнему дико хотелось сдохнуть, но смерть все не приходила. А тишина на чердаке становилась все более гнетущей, и… и я не выдержала, тихо призналась:
— Мне снился Глун.
— Не слышу! — рыкнул монстр. Не иначе как в мамочки записался.
Ну, я и повторила:
— Глун! Он мне снился! И… Зяб, подожди! Дай прийти в себя!
Благодаря хлынувшему в кровь адреналину я сумела встать и добраться до ванной комнаты. А закрывая дверь, сообразила — я не голая, на мне то же кружевное белье. Это радовало. Тем не менее, трижды умывшись ледяной водой, я принялась осматривать свое тело на предмет засосов и прочих следов общения с мужчиной.
Ничего!
И это порадовало еще больше, нежели наличие на мне белья, потому что… вопрос контрацепции во сне решен не был.
Дальше снова было умывание и попытка унять дрожь. Последнее, правда, не получилось, хуже того — меня начало откровенно трясти. А все потому, что списать этот сон на свое подсознание не получалось! Слишком реальным он был!
Стало страшно, и опять жутко захотелось сдохнуть. Но пришлось взять себя в руки и отправиться к старинному напольному зеркалу.
Кракозябр ждал. Маленький бордовый лис с большими ушами отирался тут же и выглядел очень расстроенным. В голове мелькнула мысль — а может, следует отослать Кузю, чтобы не травмировать психику заботливого твира? Но что-то подсказывало — бесполезно. Все равно рано или поздно узнает. Значит, будем позориться при нем.
Щеки пылали от стыда, я едва держалась на ногах и мысленно ругала себя всеми нехорошими словами. Я готовилась к головомойке, но когда приблизилась к зеркалу, услышала:
— Хватит краснеть. Просто расскажи, что случилось.
Что-что… мы ведь уже выяснили.
— Глун приснился, — не осмеливаясь взглянуть на Зябу, повторила я.
— Да это-то ясно, — отчеканил монстр. И добавил самым безапелляционным тоном: — Мне нужны подробности!
От такого требования я не то что растерялась — едва не рухнула и вытаращилась на него, как тот самый баран на ворота. Даже смущение под напором шока отступило. А призрачный монстр скривился и поспешил пояснить:
— Да не эти подробности! Про сон! Вспомни, было ли в нем что-нибудь необычное?
Я, разумеется, сообразила, куда клонит Зяба — сама об этом думала, и не раз. Но признаваться не спешила.
— А на сны можно воздействовать, да?
— При большом желании можно все, — отозвался монстр.
— То есть существует вероятность, что этот сон наведенный?
Кракозябр снова скривился и закатил глаза. Однако все же ответил:
— Дашка, в жизни бывает всякое, и наслать на человека сновидение действительно можно. Но в твоем случае речи о наведенном сне не идет, потому как на тебе ментальная защита, причем водная, высшего уровня. — Зяба выдержал паузу и добавил с чувством: — И именно это меня смущает!
Ничего не поняла. В смысле — сон не наведенный, но при этом Зяба не верит, что он обычный? Почему? Есть еще какая-то магия, способная повлиять на сны, кроме ментальной?
— А почему не веришь, что сон обычным был? — нервно сглотнув, спросила я.
Ответом стал нетерпеливый рык:
— Чую!
Угу. Здорово. Он чует, а я — выкладывай.
И что сказать? Признаться, что это не первый сон эротического характера? Блин, да я еще от текущего эпизода не отошла! Дополнительного позора просто не выдержу!
— Зяб, каковы твои предположения? — Да, «колоться» я не желала. — Ну основные? С учетом, что на мне защита.
Призрак засопел сердито, но все-таки ответил:
— Предположение, в действительности, только одно: Глун думал о тебе, и тебе удалось увидеть его фантазию.
И второй раз за утро (да-да, на чердаке уже светло было), я едва не рухнула на пол.
— Как это? — ошарашенно выдохнула я. — Почему?
— Почему-почему… почему мужчины о женщинах думают? — пробурчал монстр и, соскочив с «риторики», продолжил: — А в том, что касается вопроса «как»… Технологически все довольно легко: мысли о конкретном человеке сродни телепатическому вызову, то есть их можно уловить и увидеть. И чем сильнее маг, тем, как говорят в твоем мире, четче сигнал. А лорд Глун очень силен, и думал, судя по всему, слишком «громко». Ну и так как ты тоже не последняя по уровню силы, ты эти мысли «услышала».
Офигеть…
— А как же ментальная защита?
— А при чем тут это? Защита предотвращает насильственное вмешательство, а то, что случилось с тобой, как я уже говорил, сродни телепатии. Ты уловила сигнал и по какой-то причине не отмахнулась от него, а предпочла посмотреть фантазию полностью. И, как понимаю, поучаствовать.
— Я не предпочитала участвовать! — Да, ложь. Но кто способен доказать обратное?
— Значит, просто затянуло. Как я уже говорил, многое зависит от силы мага, а лорд Глун очень силен. Непроизвольный легкий захват сознания вполне мог иметь место. Тем более, ты спала, а сон — состояние особой расслабленности, так что…
Бли-ин! Я закусила губу и отступила от зеркала на полшага. Это что же получается? Куратор мечтает меня от… от… вот не о том он мечтает!
— Даш? — вновь позвал Зяба. В этот раз обеспокоенно.
Я же помотала головой — ни слова больше не скажу, ну нафиг такие откровения. Хотя сама от вопроса не удержалась:
— А поконкретнее насчет моего уровня силы можно? Насколько он на это все влияет?
— В смысле? — не поняв вопроса, нахмурился монстр.
— В смысле, какова вероятность, что я не одна? Что куратор не только мне сни… эм… приснился?
Зяба состроил недовольную мину.
— Даш, ты разве еще не поняла? Ты одна из сильнейших. Возможно, вторая по уровню силы на факультете среди студентов. А уровень силы влияет очень. Остальное додумай сама.
Оснований не верить призраку не было, и я-таки додумала. Вероятность того, что Эмиль фон Глун снится другим — практически нулевая. Но это не значит, что он фантазирует только обо мне…
— Ну что ты опять краснеешь? — простонал мой чешуйчатый собеседник.
— Тебе плохо-о-о? — не выдержав, включился в разговор твир.
Вот теперь я с чистой совестью кивнула. Да! Плохо!
Только заморачиваться на этом некогда, потому что уже утро. Скоро занятия, и…
— О-о, — протянул Кракозябр и тут же исчез, чтобы появиться буквально через пару секунд и сообщить: — Дашка, готовься. Комиссия прибыла!

Глава шестая

Атмосфера, в которой проходил завтрак, была ожидаемо мрачной. Но причина заключалась вовсе не в прибытии комиссии из Совета, а в предстоящей процедуре прощания. Собственно, явление комиссии вообще никого, кроме меня, не напрягало — ведь в академии объявились не враги, а защитники.
Я тоже пыталась взглянуть на «советников» с этой позиции, но не получалось. Но деваться некуда. Пришлось задвинуть страхи и переживания подальше и, по завершении завтрака, выйти вместе со всеми в главный зал.
Вот тут-то мы и встретились.
Членов Совета оказалось шестеро. Они стояли обособленной группой, сильно выделяясь на фоне нас, студентов. Причем выделялись за счет банальности — цвета мантий.
Все шестеро были в серебряном. А стихийная принадлежность обозначалась с помощью круглой нашивки, расположенной в районе сердца. Я стояла слишком далеко, чтобы разглядеть нашивки как следует, но общий смысл был все тот же — цвет. Красный — огневикам, синий — водникам, желтый — воздушникам, и зеленый — магам Земли.
К слову, в составе присланной группы были маги всех четырех стихий. Но численный перевес ожидаемо оказался у магов Огня. Их было целых три штуки. И они же привлекли мое внимание в первую очередь.
Во-первых, она. Невысокая хрупкая женщина с гривой рыжих волос. Она очень сильно напоминала Кэсси, с той лишь разницей, что Кэсси была юной, а эта женщина юной лишь казалась. И держалась она иначе, нежели моя сокурсница — прямо, строго, с величием, присущим лишь высшим аристократам.
Я не стала спешить с выводами и оценками касательно наших будущих взаимоотношений. Но легкий прищур глаз, которым женщина сопроводила собственнический жест Каста, когда пижон привычно обвил рукой мою талию, я отметила.
Вторую огневичку разглядеть не удалось: та скрывала лицо под капюшоном.
А третий представитель магов Огня был толст и лыс. На его лице читалась усталость. Маг напоминал канцелярского работника, которого едва ли не насильно забросили «в поле». Двое из оставшейся троицы советников тоже ничем особым не выделялись, а вот последний…
Последним оказался тот самый мужчина, который не так давно ругался с Глуном по поводу индивидуальных занятий с иномирянкой. И его присутствие меня, мягко говоря, не обрадовало. Кстати, он магом Воздуха оказался. Н-да, с воздушниками мне определенно не везет.
Рядом с высокой комиссией отирались человек десять — преподы с разных факультетов. А вот ректора, как и Эмиля фон Глуна, в зале не было.
При мысли о кураторе щеки опалило неуместным румянцем, но я этот порыв погасила усилием воли. Не до него сейчас и не до снов. И вообще, кто знает, как там провернется дальше? Возможно, Глуна уже сегодня разоблачат.
А после разоблачения что? Местный аналог Азкабана или казнь?
Воображение тут же подкинуло неприглядный образ: синеглазый брюнет с бессильным оскалом ярости на лице стоит на четвереньках. Его голова покоится на огромной деревянной колоде, а в паре сантиметров над шеей хищно сверкает лезвие топора — палач примеривается, намечает траекторию.
И хотя умом я понимала, что за убийство четверых человек казнь — наказание вполне справедливое, но… по коже все равно мурашки побежали. Невольно сглотнув, я теснее прижалась к Касту.
Пижон знать моих мыслей, разумеется, не мог, поэтому шепнул банальное и не в тему:
— Не бойся. Все хорошо будет.
А в следующее мгновение пространство наполнилось траурной музыкой. Толпа студентов расступилась, пропуская в центр зала процессию из дюжины одетых в алое мужчин, нескольких женщин и Глуна с ректором, которые замыкали шествие.
Я не сразу осознала, что перед нами представители культа Ваула — жрецы и жрицы. Первые несли три урны с прахом и один вполне похожий на земной гроб. А вторые стучали в бубны, отбивая медленный печальный ритм.
Увы, я не отношусь к числу людей, которые воспринимают похороны с отстраненным спокойствием. При виде этого шествия мне откровенно поплохело, вплоть до тошноты. Видимо, поэтому все, что происходило дальше, я воспринимала лишь краем сознания.
Сначала ректор прочитал долгую, не лишенную пафоса речь о Фиртоне. Потом еще более долгую, исполненную неподдельной скорби речь о трех погибших студентах. Церемония прощания, напротив, оказалась короткой — к жрецам, держащим урны, и к опущенному на пол закрытому гробу подошли человек десять, не больше.
Среди тех, кто изъявил желание лично попрощаться с погибшими, был и Каст. В этот момент он выглядел резко посерьезневшим и, судя по всему, вновь винил самого себя.
После этого траурная процессия в составе храмовников, преподов и членов комиссии двинулась прочь из зала. Я не знала подробностей местного обряда похорон, но, как поняла, народ к расположенному на территории храму Ваула направился. И малодушно порадовалась тому, что нас, студентов, не пригласили. Нам предстояло разойтись по аудиториям согласно расписанию и дождаться возвращения преподов.
Так мы и поступили. Послушные и заметно пришибленные произошедшим в большом зале действом.

Звонка, возвещающего начало первой пары, сегодня не звучало. Тем не менее мы послушно расселись на привычные места.
Я, как всегда, устроилась на первом ряду и машинально вытащила из сумки тетрадь. И только после этого догадалась повернуться и взглянуть на Кэсси. С некоторых пор рыженькая «эльфийка» и ее закадычная подружка Велора садились рядом со мной. Но хотя я отлично знала, что это не по доброте душевной, а так, во исполнение пожеланий Каста, была благодарна девчонкам за эту каплю поддержки.
Сегодня Кэсси была заметно напряжена. В том, что это связано с появлением в академии одной рыжеволосой дамы, я не сомневалась. И, не удержавшись, спросила:
— Все в порядке?
— Относительно, — чуть поморщив нос, ответила «эльфийка». И добавила после небольшой паузы: — Просто боюсь реакции мамы на выбор Каста.
Я едва не застонала. Ну вот, этого и следовало ожидать! А Кэсси, уловившая мой скепсис, совсем хмурой стала. Наклонилась ближе и спросила тихо-тихо, так, чтобы никто другой слышать не мог:
— Он тебе не нравится, да?
Я не ответила, однако сокурсница и без слов поняла. Но не отстала.
— А кто нравится?
Не выдержав, я закатила глаза.
— Никто.
— Совсем-совсем?
Что тут ответить? Пожать плечами, и только.
Жаль, Кэсси на этом не успокоилась. Наоборот, придвинулась и доверительно сообщила:
— Даша, я уже поняла, что ты очень гордая, но подумай головой. Ты одна, в чужом для тебя мире, и… — вот теперь девушка заметно смутилась, даже покраснела, — …и одна ты тут не выживешь. Отказываться от покровительства моего брата по меньшей мере глупо. Тем более, при том, что он тебе искренне симпатизирует.
От такого заявления я буквально опешила.
— Хорошо, Кэсси. Давай представим, что симпатия взаимна. Что дальше?
Я намекала на разницу в социальном положении, и «эльфийка» намек поняла. Тут же потупилась, невольно выдав главное — предупреждения Глуна были обоснованы, семья Каста меня не примет. Причем, видимо, даже несмотря на благословение Ваула. Вроде как танец — случай единичный, да и амулета не осталось…
— Даша, я все понимаю, но поверь, это лучше, чем ничего, — «добила» Кэсси.
Вместо ответа я фыркнула и отвернулась, точно зная — нет, ни за что. Да, признаться, некоторое время назад я размышляла насчет покровительства, поскольку понимала, что с Полара не вырваться. Зато теперь, когда появился пусть призрачный, но шанс…
Согласна, жить под крылом Каста и его семьи проще, но не смогу. Не готова я становиться ни любовницей на содержании, ни тем более служанкой.
— Не злись, — вновь позвала рыженькая.
Хотелось огрызнуться, но я прикусила язык. Потом вспомнила еще один момент и снова к сокурснице повернулась:
— Кэс, можешь объяснить кое-что?
«Эльфийка» уставилась выжидательно, и я слегка замялась, но вопрос все-таки озвучила:
— Лорд Глун. Я так поняла, по нему большинство девчонок страдает. А ведь тут далеко не каждая с нужным происхождением…
Вот теперь Кэсси глаза закатила, явно давая понять, что лично ее массовая любовь к синеглазому куратору порядком подзадолбала. Но все-таки ответила:
— Да, не каждая. Но девчонки убеждены, что лорд куратор из тех, кто живет по собственным правилам. Что ему плевать на мнение света и магического сообщества.
— А с чего они это взяли?
— Ну как это с чего? Во-первых, репутация. Во-вторых, эта его ссылка в нашу академию. Людей, которые уважают правила, не наказывают, понимаешь?
Я понимала, но прежде всего то, что информация о кураторе очень противоречива. Помнится, кто-то говорил, что Глун нарочно на эту «ссылку» в Академию Стихий нарвался. А если так, то говорить о мятежном нраве как-то глупо. Хотя кто его знает?
И да, кстати…
— А что с его репутацией?
— Слишком много пятен, — передернув плечами, ответила собеседница. — Если бы не тот факт, что он воспитывался в глуши…
— Глун? Воспитывался в глуши? — Я искренне изумилась.
Кэсси кивнула и сказала совсем тихо:
— Род фон Глун был практически истреблен. Некоторое время все даже были убеждены, что не осталось никого, кроме полоум… — Девушка замялась и тут же поправилась: — Кроме престарелой герцогини. После череды покушений, которым подверглась семья, герцогиня стала затворницей и носу из своего замка не высовывала. А лет десять назад вдруг вышла и представила свету своего внука. Ему на тот момент чуть больше двадцати было, насколько мне известно.
— И? — подтолкнула я нетерпеливо.
— И он уже был полноценным магом. Леди Риэль сама обучала.
— А она тоже маг?
— Да, была. Одной из сильнейших, кажется.
Я удивленно приподняла бровь, и Кэсси пояснила:
— Умерла прошлой осенью.
С языка едва не сорвалось крамольное — своей смертью или как? Но я все-таки сдержалась и спросила о другом:
— То есть родственников у Глуна больше нет?
Кассандра отрицательно качнула головой. А я снова задумалась и вновь не постеснялась спросить:
— Глуна обучала бабушка, то есть высшего образования у него нет. Но как же ему в таком случае доверили должность профессора?
— Домашнее обучение у нас не приветствуется, — вновь пожав плечами, сообщила Кэсси. — Но никто не запрещает сдать экзамены и получить диплом. А ученую степень, как понимаю, лорд Глун защитил позже, самым обычным способом. Как все.
Угу. Понятно. Вот только…
— Если его бабушка умерла, то почему он до сих пор здесь?
— А где ему быть? — удивилась рыженькая.
— Как где? Дома. Ведь он единственный наследник. Он должен заниматься герцогством.
Кэсси подарила неожиданно снисходительный взгляд. Сказала после паузы:
— Он, прежде всего, маг. Думаю, именно поэтому он здесь. А управление землей… если есть люди, которым можно этот вопрос доверить, то почему нет?
Что ж, дело ясное, что дело темное. И все темнее с каждым днем, если совсем честно. Впрочем, неважно. В конце концов, мне глубоко плевать, что там с Глуном. Касательно него у меня есть лишь одно желание — чтобы этот высокий лорд получил по заслугам. Ну а в том, что касается желаний самого Глуна…
Вспомнить все и залиться краской злости и стыда мне не дали — в аудиторию вошла профессор Милин. И едва эта опасная во всех отношениях женщина заняла место за кафедрой, стало ясно, что явление комиссии из «штаба» грозит нам не только расследованием «несчастного случая», но и повышенным рвением и требовательностью преподов.
— Так, тетради открыли! — строго скомандовала профессор. — Записываем!
Догадка насчет рвения посетила не только меня, и по аудитории пронесся дружный тягостный вздох. Но деваться было некуда, так что тетради мы действительно открыли и в самом деле принялись конспектировать.

Понедельник прошел как в тумане. Изредка выныривая из бешеного водоворота информации, в который нас погрузили преподы, я ждала, что меня вот-вот вызовут на допрос, но этого так и не случилось.
Зато Каста, кажется, все-таки вызвали. По крайней мере, на обед он не явился, и общение с комиссией было единственным объяснением этому «прогулу».
Не обнаружив рыжего в столовой, я сперва хотела попереживать, но, глядя на спокойствие его сестры и «свиты», тоже забила. Что ему, этому бесстыжему, сделается? Тем более тут его мама. Да и сам пижон далеко не прост.
Однако с последней лекции я выходила с затаенной надеждой, что Каст освободился и встретит, чтобы рассказать новости. Но этого, увы, не случилось, а отсутствие короля огненного факультета в обозримом пространстве вызвало легкое разочарование.
Зато едва я свернула на лестницу, встретила другого короля — повелителя всех местных водников.
Ничуточки не стесняясь толпы в форменных алых мантиях, этот король взял меня за локоток и потащил обратно, к опустевшим уже аудиториям. Тот факт, что мы находимся на территории факультета Огня, его тоже ничуть не смущал.
А вот я, напротив, напряглась. И вовсе не потому, что мы из враждующих кланов. Просто чуйкой почуяла — этот столь демонстративный налет не к добру. И не ошиблась!
— Все, детка, теперь колись, — заявил блондин, захлопнув дверь аудитории, в которую втолкнул довольно бесцеремонно.
Я непроизвольно нахохлилась — сложила руки на груди и заломила бровь. А Дорс не постеснялся пояснить:
— Что у тебя с Глуном?
— Прости?
Мое недоумение было не совсем искренним, но даже сыграй я лучше всех лауреатов «Оскара» вместе взятых, мне бы все равно не поверили. Мой собеседник слишком много видел и дураком точно не был.
— Даш, давай без вот этой мишуры, — сказал парень хмуро. — Просто ответь на вопрос, и все. Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? — И чтобы точно не отвертелась: — Думаешь, я не видел, как он на тебя позавчера на лестнице смотрел?
Вот тут я вообще опешила. Уж что-что, а взгляды Глуна… Да он же меня глазищами своими синими регулярно убить пытается! Ну а что там позавчера на лестнице было, я вообще не в курсе — неадекватная была, пьяная.
Хотя… он же тогда злился, да? И, если включить мозг, то не трудно догадаться — причиной такого настроения могли стать две вещи: нарушение комендантского часа и детонатор. Вполне возможно, что куратор бесился, решив, будто я проболталась на этот счет. Но ведь Дорс на другое намекает.
Или нет? Или все не так?
В общем, пришлось сказать как есть:
— Дорс, ты прости, но я тебя не понимаю.
Водник устало закатил глаза, я же непроизвольно нахмурилась.
— Дашка, я думал, Глун меня прямо там, на лестнице, и прикопает, — сообщил «синий». — Хочешь, верь, хочешь, нет, но я впервые в жизни очень хотел развернуться и просто сбежать.
Сердце дрогнуло и забилось чаще, но я внимания не обратила. Сказала ровно:
— Он на нарушение комендантского часа злился.
Дорс уверенно мотнул головой и заявил:
— Нет. Тут дело не в правилах. Гхарн, если бы на его месте был обычный парень, я бы поклялся, что это ревность.
Сердце дрогнуло опять, а я беззаботно рассмеялась.
— Не смешно, — перебил водник. Такой же серьезный, как минуту назад. — Даш, реально не смешно, поэтому и спрашиваю. Что у вас? И что было после того, как он тебя увел?
Блин, вот ведь нарвалась на допрос!
— Ничего нет и не было, — с наигранной улыбкой ответила я. — Правда, ничего. А в тот вечер Глун просто довел меня до чердака и в приказном порядке отправил спать. И ушел.
«Синего» такой ответ не удовлетворил. Парень по-прежнему очень суровым выглядел, в изумрудных глазах читался скепсис. Так что пришлось продолжить:
— Дорс, ты ошибаешься. Сам подумай — кто я и кто он. Я — иномирянка. Глун — аристократ. Более того, аристократ, который иномирян ненавидит. Ну а в том, что касается взглядов, так у меня желание развернуться и сбежать с момента нашего с Глуном знакомства присутствует.
Блондина эти откровения не впечатлили. Он хмыкнул, состроил кислую гримасу, а потом заявил:
— Ладно, Дашка, как знаешь. Но обещай — если Глун перейдет границы дозволенного, если станет домогаться, ты не промолчишь и сразу придешь ко мне. И вообще, если что — бегом в башню Воды. Договорились? Доступ я тебе уже сделал.
Я глубоко вздохнула и кивнула. Очень хотелось казаться серьезной, и мне это, видимо, удалось. По крайней мере, продолжения допроса не последовало — Дорс одарил очередным хмурым взглядом и покинул аудиторию.
Лишь после того, как водник вышел, я позволила себе тихонечко застонать. Черт-черт-черт!
Ужас, но слова про ревность не только зацепили, но и польстили. Сердце действительно забилось чаще, а в душе шевельнулось какое-то очень теплое чувство. А самое жуткое — взять и попросту отмести эти слова я не могла.
Я не могла вздернуть подбородок и заявить — нет, это неправда! Слишком хорошо понимала, что подобная реакция со стороны Глуна вполне возможна. Ведь он думает обо мне, он меня… хочет.
Впрочем, ревность Глуна — сущий пустяк в сравнении с другим. С тем, что я все-таки ненормальная. Я — извращенка!
От этого осознания захотелось взвыть уже в голос и осесть на пол, но я удержалась. Даже нашла в себе силы открыть дверь и покинуть аудиторию. Уже по дороге в общагу отвесила себе тысячу мысленных оплеух и подзатыльников, наорала на себя и даже попинала. Но эффекта сей воспитательный процесс не возымел.
Как и в момент разговора с Дорсом, я со всей ясностью понимала: Эмиль фон Глун — гад и сволочь! Хуже того — он убийца и шантажист! И он мне угрожал! Но если он вдруг выйдет за рамки своих фантазий и попробует подойти ко мне в реале, я… совершенно не уверена в том, что побегу искать защиты у Дорса или кого-либо другого.
Так что да, все верно: я — извращенка. И это не просто ужасно — это катастрофа!
А на чердаке ждал, нет, не сюрприз, но около того. И едва я это «около того» увидела, поняла — мне дико хочется, чтобы злосчастная комиссия как можно быстрее закончила свое расследование и свалила нафиг!
Что случилось? Да просто один маленький ушастый лис, упорно мнящий себя котиком, выполнил мою просьбу. И теперь на чердаке не хватало только плаката с надписью «Здесь твиров нет!».
Впрочем, пожалуй, тут и без плаката все ясно — там, где обитает твир, просто не может быть такого ужаса!
А жуть заключалась в следующем: на чердаке появились три огромные горы хлама — сломанная мебель, тряпки и прочее выброшенное некогда барахло. Зона гостиной, включавшая в себя диван, два кресла, чайный столик, ковер и две покоцанные, но все-таки скульптуры, сместилась к зоне спальни. И кресел там, кстати, уже не было! Картины и волшебный шкаф тоже исчезли. Вместо последнего стоял другой — обшарпанный, с перекошенными дверцами.
Рабочая зона тоже подвинулась, она теперь располагалась в уголке. Зато мебель осталась, причем вся. Единственное, письменный стол лишился половины ящиков — имитация ветхости и моей криворукости в плане починки предметов интерьера.
Ну а вместо люстры теперь висел какой-то страшненький светильник, вызывавший ассоциации с лампочкой Ильича.
Короче, картина разрухи во всей красе.
А посреди этого бедлама сидел понурый, предельно несчастный Кузьма. И едва я обратила свой взгляд на него, спросил жалобным голоском:
— Тебе нра-а-а?
Отлично понимая, что для твира такой бардак удару в сердце подобен, я проглотила свои печали, улыбнулась и кивнула. И добавила ободряюще:
— Кузь, ты молодец. И не расстраивайся — безопасность важнее комфорта.
— Ага, — отозвался мой «котик». Тут же поднялся на все четыре лапки, нервно дернул хвостом и печально поплелся к кровати.
Блин! Вот в такие моменты я Полар особенно ненавижу!

Несмотря на то что день выдался трудным, вернувшись на чердак, я вновь засела за учебники. Ведь все эти комиссии и расследования — такой фактор риска, что откладывать на завтра то, что можно сделать сейчас, точно не стоит. Вот я и не откладывала.
И даже не отвлекалась на мысли о том, что та самая комиссия мной до сих пор не поинтересовалась. А ведь я свидетель!
Где-то очень глубоко внутри зудело чувство страха — что, если это промедление означает нечто ужасное? Например, решенный вопрос об исключении…
Понятно, что для нормальных людей логики в подобном выводе нет, но это же Полар! И пусть звучит бредово, но товарищи из Совета вполне могли решить, что я не свидетель, а виновница. А что? Иномиряне же у них везде крайние.
Но опасения не оправдались. Как вскоре выяснилось, игнор со стороны высокой комиссии был связан с совсем другим фактором. И когда я узнала, в чем причина такого невнимания… честно? Я не знала, как реагировать.
Дело в том, что Каст меня отмазал.
Да, рыжий просто взял и убедил комиссию в том, что допрашивать иномирянку бесполезно. Ведь я не только чужачка, но и первокурсница. То есть вообще ни в чем не разбираюсь. А раз так, чего со мной говорить?
Все это пижон поведал за ужином, на который сам сильно опоздал. Причем выглядел король нашего факультета уставшим и слегка потрепанным. Сей факт наглядно подтверждал его сообщение о том, что весь день, до самого ужина прошел в общении с комиссией.
Однако эта усталость не помешала Касту расположить ручищи на моей талии и шепнуть:
— Ну вот, за тобой опять должок, Дашунь. Как расплачиваться-то будешь, а?
Я мысленно застонала и не ответила.
Зато после ужина эксцессов не было. Каст всего лишь взял меня за руку, галантно довел до чердачной двери и, целомудренно чмокнув в щеку, ретировался. Причиной столь приличного поведения, как я поняла, стало то, что в нашей башне разместили трех огневиков из Совета, включая и его маман.
Понимание того, насколько близка опасность, спокойствия не прибавило. Черт, ну почему я не способна открыть портал? Ведь в любой момент может потребоваться сбежать!
Нервно потеребив кончик волос, я прошмыгнула на чердак и быстро закрыла дверь на все щеколды. А потом позвала:
— Зяб? Зяб, ты тут?
— Угу, — ответили из зеркала.
Я вздохнула и, приблизившись, задала главный вопрос:
— Зяб, и все-таки, по поводу увеличения силы. Какие у меня варианты?
— Мм-м?
— Я должна освоить портал. Это вопрос безопасности, понимаешь?
— А, вот ты о чем. Ну, я же уже говорил: быстрый способ увеличить магическую силу — обратиться к Ваулу. Возможно, он услышит и поможет. А второй способ медленный, но, в отличие от обращения к богу, гарантированный — тренировки и медитации. Тут же как в спорте — есть заложенный природой потенциал, есть развитие этого потенциала.
Мда…
Я тяжело вздохнула и подарила чешуйчатой ехидне смурной взгляд.
— Что? — тут же откликнулся монстр. — Что тебе не нравится?
— Ты и сам знаешь, — буркнула я. — Просить помощи у Ваула не хочу — он уже помог, а идти в храм во второй раз, да еще при том, что я Ваулу не поклоняюсь, это верх наглости.
— Тогда тренируйся и медитируй, — резюмировал Кракозябр.
Я шумно выдохнула и состроила страдальческую моську.
Нет, я не против работы над собой, и мне даже не лень, но тут есть очень гадкий момент — это медленно. А уйти с Полара может понадобиться уже завтра. Ладно, не завтра, но к окончанию семестра точно.
Вслух я этого не сказала, но тут и без слов ясно было.
— Ну, тогда последний вариант. Непроверенный и не факт, что рабочий.
Я заинтересованно вздернула бровь, а призрак фыркнул и заявил:
— К Касту обратись. — И добавил, причем с самым серьезным видом: — Он сын бога, так что не удивлюсь, если тоже силой наделять умеет.
Я сперва нахмурилась недоуменно, а потом в памяти всплыла легенда об обретении местным населением магии, и недоумение сменилось возмущением.
— Сам-то понял, что предлагаешь? — недружелюбно поинтересовалась я.
Призрак только плечами пожал:
— А что?
— Я не собираюсь спать с Кастом, Зяб. И, кстати, ты не хуже меня знаешь, что этот способ не работает.
Призрачный собеседник глянул вопросительно, я же проглотила смешок и пояснила:
— Если бы этот способ работал, сейчас бы половина факультета Огня в отличницах ходила.
Кракозябр, в отличие от меня, улыбку сдержать не смог. И протянул, прищурив янтарные глазищи:
— Не наговаривай на мальчика. Никакая не половина. Треть, в лучшем случае.
Комментировать эту информацию я не стала. Вместо этого озвучила новое предположение:
— А повысить уровень силы с помощью зелья можно? Хотя бы временно?
Ну а что? Если у них есть восстанавливающий силы энергетик, то почему бы не существовать энергетику повышающему уровень мага?
— Нет, Даш, — разочаровал призрак. — Извини, но подобных составов не бывает. Только для силы физической.
Эх, жаль. Но отчаиваться не буду. Пусть не сегодня, пусть завтра, но обязательно что-нибудь придумаю. Главное — не опускать руки. И раз другого способа нет — учиться и практиковаться. И искать!
Печально вздохнув, я развернулась и направилась к письменному столу в намерении снова сесть за учебу, но не дошла, потому что еще один вопрос вспомнился.
— Зяб, а если твира в мой мир переместить, как думаешь, выживет? И сам переход выдержит?
— Ну, прежде водить твиров в твой мир никто не пробовал, — сказал призрак помедлив. — Но я думаю, проблем не возникнет. Тем более, Кузя признал в тебе хозяйку, между вами есть связь, так что… нет, проблем точно не будет.
— А ты?
— Что — я?
— Ты переход между мирами выдержишь? — уточнила я.
— Выдержу, — ответил Зяба. И добавил: — Но на перенос моего зеркала очень много энергии нужно. Оно слишком тяжелое.
— А если переселиться в зеркало поменьше? Такое возможно?
Кракозябр откровенно «завис» и ответил далеко не сразу:
— Никогда об этом не думал. Нужно попробовать.
Ага! То есть это напольное зеркало с вычурной рамой реально его дом! Или правильней сказать «база»? Интересно, а как так получилось, а? И почему именно это зеркало?
Увы, прояснить данный момент не удалось. Зяба сперва замер, словно прислушиваясь к чему-то, потому буркнул, что скоро вернется, и исчез. А зеркало вновь стало нормальным, и в нем теперь отображалась заметно утомленная студентка первого курса факультета Огня.
Глядя на тени под глазами и собственный несчастный взгляд, стало себя искренне жаль. Жаль настолько, что возникло желание снова приложиться к подаренному Глуном энергетику. И лишь воспоминание о том, чем закончилась прошлая дегустация, вернули в чувство.
Нет. Никаких допингов и уловок. Будем бороться честно. И хотя глупо верить в справедливость, но вдруг зачтется?
Еще один усталый вздох, и я снова развернулась, чтобы подойти к письменному столу, упасть на стул и открыть учебник по преобразованию первичной огненной энергии. Учиться, пока есть такая возможность. И не сдаваться! Ведь сдаться всегда успеем.
Удивительно, но как-то так вышло, что, изначально очутившись в самой гуще событий, во время расследования я осталась не у дел.
Мне ничего не рассказывали. Ни Каст, ни Дорс, который, безусловно, в курсе ситуации был. Даже Кракозябр, через зеркала подслушивающий, отмалчивался.
Это было не то чтобы обидно, но, черт! Неправильно! Несправедливо! Особенно после того, что мне пришлось пережить в спальне Глуна.
А самым неправильным было то, что когда я сунулась с вопросами, в ответ услышала лишь:
— Даш, не лезь. — Это от Каста.
— Успокойся. Без тебя разберутся. — От Зябы.
Дорс так и вовсе подмигнул, по голове потрепал и сбежал.
Успокаиваться не хотелось. Да и как можно успокоиться, когда такие дела творятся? А если добавить ко всему этому ощущение информационного вакуума, возникшее еще в понедельник? Нет, ситуация вокруг этого расследования, определенно, нервировала. И даже убийственный загруз по учебе, который устроили нам преподы, от ощущения неправильности не спасал.
И пусть длилось все это каких-то три дня, я все равно успела мысленно окрестить себя брошенкой и прийти к выводу: когда все закончится — сама объявлю бойкот! Всем! Кроме маленького «котика» с большими ушами.
Кузя был единственным, кто не забыл о моем существовании. Именно с ним я разделила радость первой стипендии, которую выдали во вторник, ему же поведала о первых успехах в вопросах трансформации пульсаров.
А утром в среду именно он, милаха с бордовой шерсткой, выслушивал мои сомнения на тему дополнительных занятий с Глуном.
Сказать Кузьме все я, разумеется, не могла. Поэтому спич получился невнятным. Вслух я рассуждала лишь о том, что занятие не состоится по причине расследования и присутствия в академии комиссии — ведь ясно, что господа из Совета педагогическое рвение не одобрят, следовательно, Глун не придет.
Ну и еще одна очевидная причина — Глун теперь не только препод и куратор первого курса, на него еще обязанности декана повесили. То есть он загружен по самую макушку, ему не до меня.
Кузя активно кивал, я же искренне пыталась понять — радует меня такое положение вещей или нет. И то и дело возвращалась мыслями к главной, на мой взгляд, причине — тому разговор в спальне.
Какое, к черту, репетиторство, когда я столько лишнего узнала? Глун не станет со мной заниматься. Да и я, по уму, должна обходить куратора стороной. Вот только об отмене уроков ни слова не прозвучало, да и нашу предыдущую сделку никто не отменял. Равно как и сессию.
И как тут быть? Что делать?
Не могу сказать, что эти вопросы мучили весь день. Но когда закончился обед, и все сокурсники отправились на занятие по медитации, от которого я была освобождена, меня охватил легкий мандраж.
Вариантов действия было два: вернуться в общагу или все-таки дойти до аудитории, где проходил прошлый урок с фон Глуном. Поразмыслив, я выбрала второе. Просто чтобы убедиться: лафа в виде вменяемого препода, который подтягивает меня по программе, закончилась.
К двери той самой аудитории я подошла не без дрожи, и лишь спустя минуту решилась постучаться.
Ответа не последовало.
Глубоко вздохнув, я постучала снова. Но так как ответа опять не было, приоткрыла дверь, чтобы заглянуть и окончательно убедиться.
Убедилась. Аудитория была пуста.
То есть все-таки не пришел. Что и следовало доказать!
Чувство досады было неожиданным и острым. А вслед за ним и обида накатила. Значит, на фантазии у него время есть, а на уроки — увы. Ну что ж, ладно. Все с ним понятно.
Грустно усмехнувшись, я вновь взялась за ручку в намерении закрыть дверь и уйти. И вздрогнула, потому что сзади прозвучало:
— Долго ты так стоять будешь? Звонок уже прозвенел.
Я растерянно застыла. Но куратор ждать, пока я приду в норму, не собирался — подтолкнул в аудиторию и, закрыв дверь, скомандовал:
— Бери стул и садись.
После чего обогнул меня и направился к преподавательскому столу.
Шок! Да, именно это чувство вызвало у меня появление фон Глуна. Но уже через секунду шок сменился другим, куда более сильным ощущением.
Меня, что называется, накрыло. То есть четыре лекции Глуна, которые состоялись на этой неделе, я пережила совершенно спокойно, а сейчас залилась жгучим, совершенно неуместным румянцем! Просто он двигался в той же манере, что и в последнем сне — резко, быстро, уверенно. И пусть он всего лишь шел к столу, а не нависал над обнаженной иномирянкой, но эта пластика… она сказала все!
Пришлось закусить губу и вдохнуть поглубже, чтобы согнать румянец. Но моя неадекватность не могла остаться незамеченной.
— Проблемы? — обернувшись, спросил Глун.
Я резко потупилась и замотала головой.
— Тогда какого гхарна ты до сих пор мнешься у двери?
На подрагивающих ногах я подошла к ряду стоящих вдоль стены стульев, подхватила один и направилась к Глуну. И хотя понимала, что ситуация предельно дурацкая, выправить ее все-таки попыталась:
— Простите, профессор. Просто вы так неожиданно появились. К тому же я была уверена, что это занятие не состоится, потому что…
— Потому что «что»? — перебил Глун строго.
— Ну…
Нет, у меня не хватило пороху напомнить о той встрече. А прочие моменты, по большому счету, аргументами вообще не являлись.
Куратор, слава богу, допытываться не стал. Подарил очередной строгий взгляд и скомандовал:
— Садись. И напомни, на чем мы остановились.
Я, разумеется, напомнила. А Эмиль фон Глун дождался, когда закончу возиться с сумкой, открою тетрадь и обращу все внимание на него. И лишь после этого принялся отвечать на первый из тех вопросов, которые сам же на это занятие перенес.
Вопреки дикому смущению и сильному желанию сбежать, я слушала и записывала. Первое время молча. Потом все-таки втянулась и начала уточнять моменты, которые были непонятны. А куратор, несмотря на явное раздражение, на эти вопросы отвечал. Причем подробно и доходчиво.
В общем, процесс медленно шел вперед. И на звонок, возвещавший окончание текущего занятия, мы, как и в прошлый раз, внимания не обратили. А вот следующий звонок, который означал окончание всех занятий, внимание Глуна все-таки привлек.
— Так, все, — закончив разъяснять очередной вопрос из моего списка, сказал куратор.
Голос его был серьезным, резким, поэтому, несмотря на увлеченность, я вздрогнула. И тут же сообразила — недавние события и присутствие в академии комиссии на ход наших занятий все-таки повлияли. Сидеть до ужина, как в прошлый раз, Глун не собирается.
Но я ошиблась.
— Все, Дарья, — повторил профессор, откидываясь на спинку стула и закладывая руки за голову. Смотрел при этом куда-то в пространство. — Хватит теории.
Я удивленно приподняла бровь. То есть мы чего, к практике переходим? Снова будем базовые жесты пробовать? Блин… а я не пропалюсь? Я же учила только те, которые для трансформации пульсаров нужны. Не сможет ли Глун по набору жестов определить, что я учебник в библиотеке умыкнула?
А куратор тем временем перевел взгляд на меня. В синеве его глаз на миг мелькнуло нечто странное, отдаленно похожее на усмешку.
— Ладно, — сказал он. Резко принял правильную позу и тут же не менее резко поднялся из-за стола. — Пойдем.
Я сглотнула, судорожно закрыла тетрадь и пихнула ее в сумку. И все-таки не удержалась, спросила:
— Куда?
— Куда-куда… в тренировочный зал, разумеется.

Глава седьмая

В коридорах нашего крыла было людно и шумно — занятия только-только закончились, так что разойтись народ не успел. Тем не менее на нас с Глуном внимания не обращали, даже при том, что мы двигались «против течения». и.о. декана в роли ледокола впереди, а я, на минимальном расстоянии, за ним.
В душе моей бились три чувства. Во-первых, радость — как же, легальное практическое занятие! Во-вторых, подозрение — с чего это он так расщедрился-то? В-третьих, страх — а вдруг это ловушка и меня ведут в защищенную аудиторию, чтобы попросту прибить?
Впрочем, последнее — это все-таки нервы, а не разум. Разум говорил о том, что вреда мне не причинят. И дело не только в обещании куратора. Просто — если бы он хотел меня уничтожить, то давно бы это сделал.
А еще не давал покоя вопрос: понимает ли Глун, что руководству академии и членам комиссии данная инициатива не понравится?
Логика подсказывала — да. Подтверждая это, в памяти всплыл недавний разговор с Кэсси. Как там она сказала? Мятежный? Действительно, похож.
К тому моменту, как мы добрались до нужного зала, страха во мне поубавилось, зато появилась хмурая собранность. Ну а когда я осознала, что стою в знакомом помещении с зеркалами — том самом, где меня Шанарин мучила, захотелось застонать и удариться головой о стену.
Как ни странно, ядовитый аристократ мое настроение заметил. И спросил, заломив бровь:
— Что не так?
— Занятия с Шанарин, — призналась я.
Эмиль фон Глун улыбнулся уголками губ, сказал ровно:
— Да, забавное было время.
Я пожала плечами, потом кивнула. Время действительно было забавным. Тогда все было проще — никаких покушений, никаких расследований, а синеглазый брюнет был всего лишь преподом с дурным характером, а никак не убийцей.
От воспоминания о том, кто именно передо мной стоит, по спине побежали мурашки. Я приказала себе абстрагироваться от этого знания, но вышло плохо. Несколько минут назад, в другой аудитории, я об этом не думала — была слишком увлечена магией. В данный момент увлеченности не имелось.
И опять мое настроение заметили.
— А что не так теперь? — спросил Глун.
Я мотнула головой и промолчала. Но куратора тишина не устроила.
— Чего испугалась? — вновь подал голос он. — Если боишься, что получится как в прошлый раз, то зря. Бесконтрольные выбросы силы довольно редки и, как правило, случаются только при первом раскрытии души.
Офигеть! А я-то думала, что во время занятия теорией мне просто показалось! Зато сейчас сомнений нет — Глун действительно пытается сделать вид, будто все как обычно. Будто ни ловушки на высшей магии, ни обнаруженного мной детонатора не было.
Черт. Не могу сказать, что мне нравится такой подход, но это определенно лучше, нежели выяснять отношения. Да и кто я такая, чтобы бросать ему в лицо обвинения? Для предъявления обвинений у нас целая комиссия есть.
Так что да, игру я приняла.
— Кстати, о раскрытии души… — Я невольно поморщилась. — Знаете, она раскрылась, а я никакой разницы не почувствовала. И чего с нею все так носятся?
Вопрос я, конечно, задала, но надежд на внятный ответ не питала. Думала, Глун сейчас снова этой их вымораживающей философией загрузит, но…
— Все просто. И странно, что ты до сих пор не поняла, — отозвался куратор. — В каждом маге Огня есть некий блокиратор. Когда душа раскрывается, этот блокиратор слетает. Это все равно что убрать плотину с реки или снять оковы с узника. Когда душа раскрылась, магия начинает стремительно набирать силу. — Глун выдержал паузу, хмыкнул и продолжил с какой-то особой интонацией: — После того, как душа раскрыта, держать магию под контролем гораздо трудней. Тяга к практике становится прямо-таки неудержимой. Студенты под действием этой тяги чего только не совершают. Вплоть до преступлений. От проникновения в библиотеку с целью воровства учебников, в которых заклинания описаны, до незаконного применения этих самых заклинаний.
Вот после этого заявления я чуть не рухнула. Но лицо все-таки удержала, и… и даже ресницами непонимающе хлопнула! А что? Не знаю, как остальные, с раскрытой душой, а лично я ничего не крала! И на практике не применяла! И даже готова поклясться в этом на их поларской библии!
— Я не стала сильней, лорд куратор.
— Да неужели?
Удивление Глуна было до того наигранным, что я смутилась. А профессор, наоборот, повеселел. Шагнул навстречу и… даже не предложил, а практически потребовал:
— Сделай пульсар.
Я инстинктивно отступила и подарила Глуну хмурый взгляд. А он повторил, уже мягче:
— Сделай пульсар, Даша. Только не сдерживайся. Не пытайся контролировать его силу.
Я шумно вздохнула и нахмурилась опять. Не пытаться контролировать силу? Блин, но это вообще-то страшно — мало ли сколько энергии вырвется. Да и вообще, как можно отпускать контроль? Без контроля маленький костерок может в лесной пожар перекинуться. А тут не просто огонь, тут магия!
— Дарья? — вырвал из раздумий Глун.
Я помотала головой, в попытке избавиться от лишних мыслей и страхов. После чего зажмурилась и глубоко вздохнула.
Пульсар. Вызвать пульсар, не заморачиваясь на пожарной безопасности. Я смогу. Хотя бы потому, что самой интересно.
Ощущение было очень ярким, очень сильным, и я едва не вскрикнула, почувствовав нестерпимый жар в груди. А потом распахнула глаза и едва не закричала снова. Просто пульсар… он был не таким, как обычно. Больше, пусть и ненамного, и ярче раз в десять.
И ввиду наличия у меня учебника по трансформации первичной энергии огня, я прекрасно поняла, что эта интенсивность света означает — минимум затрат на заклинания четвертого и пятого уровня, и скорость воспроизведения заклинаний очень по местным меркам приличная.
Глядя на мое вытянувшееся лицо, Эмиль фон Глун усмехнулся. Но не желчно, а как-то мягко, по-доброму. Я же набралась наглости и попросила:
— А свой пульсар покажите? Такой, который без ограничений.
Честно? Вот даже толики уверенности в том, что он согласится, не было. Однако куратор кивнул, отступил и…
Он глаза не закрывал! Более того, смотрел на меня! И, слегка завороженная этим взглядом, я пропустила момент, когда в воздухе вспыхнула искра. Зато вспышку, после которой искра обратилась пульсаром, не заметить было невозможно.
Невозможно просто потому, что пульсар Эмиля фон Глуна был ярче солнца! И размером оказался почти как баскетбольный мяч, а может, и больше. Невероятно! Да с таким пульсаром даже боевые заклинания не нужны, потому что вот этого «мячика» вполне достаточно, чтобы разнести любое препятствие на пути!
— Нравится? — ворвался в мои мысли голос Эмиля.
— Очень, — искренне выдохнула я.
А в ответ услышала совершенно нелогичное:
— Что у тебя под мантией?
— Э-э? — Я ошарашено вытаращилась на мужчину.
— Хотя без разницы, — продолжил Глун. И добил: — Снимай.
— Что снимать? — Нет, я не поняла!
— Мантию, разумеется, — невозмутимо ответили мне. Потом окинули долгим, пристальным взглядом и добавили: — Полного обнажения для этого урока не требуется.
Слово «этого» Глун подчеркнул, и я невольно залилась краской. Ответом на мое смущение стала тонкая, едва уловимая улыбка. И все бы ничего, но черт возьми! Он препод, и с его стороны подобные шутки недопустимы. Особенно в свете тех «распрекрасных» снов, которые мучают меня едва ли ни с первого дня в академии!
Кстати, о «снах». Все время нашего занятия я честно гнала прочь мысли и воспоминания. Зато теперь очень захотелось призвать гада синеглазого к ответу. Топнуть ногой и потребовать, чтобы он прекратил! Чтобы думал о ком-нибудь другом! А лучше вообще не думал!
Но я слишком хорошо понимала, что фантазии к делу не пришьешь. Да и тема настолько скользкая, что поднимать ее — себе дороже. Именно это осознание позволило мне притушить вспышку ярости. Да, именно притушить! Погасить полностью не удалось.
Стараясь не материться вслух, я подошла к скамейке и одним движением стянула с себя форменный алый балахон. «Обнажаться» не боялась, потому что под балахоном в этот раз были джинсы и предельно скромная футболка — с длинными рукавами и без всяких декольте.
В какой-то миг стало неуютно — за джинсы мне уже влетало, от Каста, но с некоторых пор пижон стал относиться к цветам факультета Воды гораздо спокойнее. А в реакции и.о. декана я уверена не была.
К счастью, обошлось. Замечаний по моему внешнему виду Глун не имел. Вообще, наблюдал за моими маневрами с удивительным равнодушием.
А когда я разделась, тоже балахон стянул, оставшись в черных штанах, сапогах и белой рубахе с широкими рукавами.
Потом мантия куратора была предельно неаккуратно скомкана и отброшена на ту же скамейку, а мне подарили новый пристальный взгляд и сообщили:
— Туфли снимай. На каблуках неудобно будет.
Я подчинилась. И плевать, что пол каменный и прохладный. Ради настоящей магии я даже на насморк согласна!
Глун удовлетворенно кивнул и направился к центру зала. Я, разумеется, за ним.
— Ну что? Какие заклинания пробовать будем? — окинув меня новым пристальным взглядом, спросил Глун.
Вау! Мне дают право выбора? Что ж, я отлично знаю, чего хочу.
— Боевые! — мысленно сжав кулачки на удачу, выпалила я.
По губам куратора снова мимолетная улыбка скользнула.
— Так я и думал. Хорошо. Но есть одно условие: до моего разрешения вне этой аудитории ты эти знания использовать не будешь.
Я с готовностью кивнула, а он приступил к объяснениям:
— Боевая магия — это не только заклинания и жесты. В данном случае все тело работает. Это как в обычной драке — невозможно ударить, не замахнувшись, понимаешь? Смотри, как это делается…
Еще миг, и я увидела нечто похожее на демонстрацию восточных единоборств в моем мире. Глун сперва расслабился, потом чуть присел, выставил вперед руки. Причем левую поднял повыше и вытянул полностью, а правая оказалась согнута в локте.
А дальше был удар!
Я вновь не поймала миг, когда куратор сотворил пульсар, но его дальнейшие действия увидела. Глун резко согнул в локте левую руку, а правую, наоборот, вперед «бросил». И тот самый пульсар, рождения которого я не заметила, пулей помчался к зеркалу. Вот точно бы капец этому зеркалу настал, а заодно и куску стены за ним, если бы на пути огненного шара не встала защита.
Сияющая решетка вспыхнула на миг буквально в паре миллиметров от зеркала и тут же исчезла. А огненный шар рассыпался миллиардом искр.
— Вау, — вырвалось у меня.
— Попробуй, — предложил лорд Глун.
И я действительно попробовала. Но то ли двигалась не так, то ли боевой злости во мне не было, но… не получилось. То есть пульсар появился, и быстро, а вот дальше — качнулся, и все.
— Убери пульсар и попробуй еще раз, — скомандовали мне. Причем слова прозвучали достаточно мягко. То есть повода почувствовать себя непроходимой идиоткой, как это было во время занятий с той же Шанарин, не имелось.
Это придало толику уверенности. Так что пульсар я убрала, потом опять встала в боевую стойку, но — увы. То есть пульсар получился, а вот дальше — все. Затык.
И вот теперь я услышала типично глуновское:
— Даша, ты издеваешься? — И через секунду: — Это же элементарно!
С этими словами куратор шагнул мне за спину, и очень скоро я узнала: во всем, что касается магии, завязанной на движениях, я полный, абсолютный ноль! Более того, я, кажется, необучаема.
Глун направлял мое тело, рассказывал, как надо делать, какие чувства и эмоции в себе пробуждать, какую картинку держать перед мысленным взором, а я… офигевала. Ничегошеньки не понимала и, да-да, офигевала снова! Единственное, на что была способна, — двигаться вместе с ним, ощущать жар его дыхания и, собственно, все.
Все!
И это при том, что я едва ли не с первого дня мечтала освоить боевую магию! И уже доказала и себе, и всем окружающим, что я далеко не безнадежна.
А самое отвратительное — я понимала, что именно меня отвлекает. Меня отвлекали его прикосновения, дыхание, ощущение его тела. Вот только остановить, прекратить всю эту ересь не могла. Помнила — мне необходима эта чертова боевая магия, но сил, чтобы попросить Эмиля фон Глуна поменять ход занятия, у меня не было. И… стыдно признаться, желания тоже.
Ну и Глун тоже хорош — видел, что ничего не получается, что мы зря тратим время, но продолжал в том же духе. Будто привел в комнату с зеркалами не ради магии, а ради другого. Ради вот этих прикосновений.
И не ругал. Я вообще ни слова критики от него не услышала! На каждый мой провал он реагировал предельно спокойным:
— Ладно, Дарья. Еще раз.
Или же:
— Хорошо, давай попробуем другое…
За тот жалкий час, который мы провели в комнате с зеркалами, он облапал меня всю! И даже грудь задеть умудрился, причем не единожды. А я смотрела на нас в зеркало и понимала лишь одно — я не могу и не хочу противиться этому уроку!
Впрочем, еще одна мыслишка проскальзывала. Зяба очень не любит подсматривать за Глуном, но во время моих занятий танцами монстру присутствие куратора не мешало. Что, если сейчас ситуация повторяется? Что, если этот лишенный совести призрак смотрит?
В эти моменты искренне хотелось разбить зеркало к чертям, но… боевая магия по-прежнему отказывалась подчиняться!
— Так, все ясно, — сказал Глун, когда уровень издевательства достиг апогея, и время, даже по моим ощущениям, подошло к концу. — Все ясно, Дарья.
Куратор отступил и лишь после этого продолжил.
— Проблема в твоем воспитании. И в твоем мире.
Повернуться к куратору я не решилась, спросила, глядя на него в зеркало:
— То есть?
— Слишком высокий уровень терпимости, — поджав губы, пояснили мне. — Ты просто не понимаешь, что бывают моменты, когда существует только один вариант — смертоносная атака.
Ощущение, что он мозги пудрит? Ну, вот и у меня оно возникло. Только сказать об этом… черт, это выше моих сил. И хотя я, как и прежде, очень четко осознавала ситуацию и очень ясно понимала, что Глун — враг, который в данный момент нагло пользуется своей харизмой, сломать его игру не могла. Вот не могла и все!
— И что делать? — собственный голос прозвучал хрипло, незнакомо.
— Пробовать, — ответил лорд Глун. — Практиковаться. Со временем понимание необходимости боевой магии придет.
То есть это занятие не последнее? И менять сценарий Глун, как понимаю, не намерен?
Черт! И как я должна на это реагировать?
В смысле, я-то знаю, как мне следует к этой ситуации относиться, но почему даже капли возмущения не испытываю? Почему ощущаю только изумление и думаю лишь о том, что уровень наглости короля факультета в сравнении с уровнем наглости и.о. декана — ничто!
И при этом они нас, землян, наглыми называют!
А потом меня вообще добили.
— Полагаю, следует увеличить количество дополнительных занятий, — ворвался в мои мысли голос Глуна. — Мы можем добавить последний день недели. С утра я занят, а после обеда вполне смогу. Тебя устроит это время?
Очередной, чтоб ему пусто было, шок! В результате я кивнула раньше, чем поняла, что именно делаю.
— Отлично, — отчеканил куратор. — В таком случае, до встречи.
С этими словами он развернулся, подошел к скамейке и, подхватив мантию, направился прочь. А я осталась. В смысле, задержалась еще минут на пять — пыталась побороть растерянность.
Блин. А может, мне все это померещилось, а? Может, всего лишь глюки?
Увы, разум с такой версией событий не соглашался. Цинично и холодно сообщал — никаких миражей, все взаправду.

Из аудитории я вышла в несколько неадекватном состоянии. Чувствовала себя слегка пьяной, да и растерянность никуда не делась. Так что учебное крыло покинула на автопилоте и на автопилоте же свернула к столовой.
А едва учуяла запах еды — остановилась. Просто поняла, что аппетита нет, а так как Кузьма временно питается зельем, делать мне в столовой вообще нечего. К тому же там Каст, Дорс и остальные, а я не в самом лучшем состоянии. А вызывать общее любопытство и тем более нарываться на расспросы не хочется.
Так что я развернулась и отправилась в башню Огня.
Благополучно миновала коридор, пересекла пустой зал, поднялась по широкой лестнице и свернула на лестницу обычную. Привычно дошла до самого верхнего этажа, но едва приблизилась к чердачной двери, застыла.
И тут же молнией сорвалась с места — взбежала по ступеням, дернула за ручку и влетела в убежище. Тот факт, что дверь была приоткрыта, вызвал панический ужас.
— Кто здесь?! — воскликнула я.
А в ответ тишина и ощущение какой-то очень неприятной пустоты, от которого сердце совсем биться перестало.
Осторожно, стараясь больше не шуметь, я направилась вглубь чердака. Посторонних не обнаружилось, старинное напольное зеркало было на месте, а вот Кузя…
— Кузь, — позвала я тихо-тихо. — Кузь, ты где?
Твир не отозвался. Но прежде чем окончательно удариться в панику, я вновь метнулась к двери, заперла ее на все три щеколды и позвала снова:
— Кузенька, ты здесь?
И лишь теперь тот откликнулся. Вернее, я увидела тусклую вспышку, а через миг прямо из воздуха вынырнула длинноухая голова.
— Что тут произошло? — упавшим голосом спросила я.
— Обыс-ск, — шмыгнув носом, ответил Кузьма. И, выбравшись из пространственного кармана, понуро направился ко мне.
Офигеть. Только этого не хватало.
Я подхватила твира на руки и поспешила к зеркалу. Вот теперь и Кракозябр проявиться соизволил.
— К нам приходила комиссия, — сообщил монстр. — Практически в полном составе.
— И что искали?
Зяба пожал плечами:
— Все.
Я тихонько выругалась и огляделась. Блин! Вот с самого начала знала, что придут, но как-то не думала, что это произойдет в мое отсутствие.
— Кузю не засекли?
— Нет, — успокоил Кракозябр. — Он почувствовал приближение чужаков, отпер щеколды и сразу спрятался в карман.
— Про щеколды не поняла? — нахмурилась я.
— Я попросил, — ответил призрак. — Дверь, запертая изнутри, — это слишком подозрительно. А они бы все равно вошли.
Я нервно вздохнула и огляделась. Иных явных следов, кроме приоткрытой двери, не было.
М-да… Все приятнее и приятнее.
Поставив Кузьму на пол, я решительно направилась к платяному шкафу. И едва открыла дверцу, окончательно убедилась в том, что скрывать факт обыска никто не собирался. Все вещи, которые прежде лежали опрятными стопочками, теперь пребывали в ужасном беспорядке.
Постель, судя по смятому и слегка съехавшему покрывалу, тоже проверяли. И в комоде наверняка полазили.
Гады.
Это было неприятно настолько, что даже прикасаться к собственным вещам не хотелось. А от мысли, что эти… маги трогали мое нижнее белье — вообще передернуло.
— Книжный шкаф тоже проверяли? — спросила я у Зябы.
— Разумеется.
Какое счастье, что я с самого начала договорилась с Кузей хранить ворованные учебники в пространственном кармане! Все-таки временами паранойя — не такая плохая вещь.
— И ванную смотрели? — вновь спросила я.
— Все смотрели, Дашка, — сказал призрачный монстр. — Даже в хламе порылись.
Меня передернуло снова, но подступающую истерику я в себе задушила. И невольно вспомнила о кураторе Глуне, который, несмотря на присутствие в академии комиссии, все-таки смог уделить мне время.
Или…
Мысль о том, что это долгое занятие и факт обыска как-то связаны друг с другом, заставила меня нервно прикусить губу. Нет, вряд ли. Куратору это совершенно ни к чему.
— А теперь угадай, кто надоумил комиссию поинтересоваться твоей жизнью, — предложил в это время Зяба.
Я замерла на мгновение, но потом отрицательно покачала головой. Не знаю. И даже пробовать угадать не хочу — слишком многие здесь меня ненавидят.
Монстр мое нежелание играть в угадайку понял и мучить не стал, коротко сообщив:
— Селена.
Блин, не удивительно, но это же так низко! Такая примитивная, такая мелкая месть.
— И это еще не все, — продолжил Зяба. — Она очень долго с матерью Каста общалась и такого про тебя наговорила, что… в общем, ты воплощенное зло.
Что ж, это меня тоже не удивляет.
— Подробности рассказать?
— Не надо, — я криво улыбнулась. — Обойдусь как-нибудь.
— Ну, может быть, это и правильно, — протянул мой чешуйчатый собеседник. — Как там у вас говорят? Меньше знаешь — крепче спишь?
— Угу. Вот только сон мне сейчас все равно не светит.
Зяба подарил недоуменный взгляд, а я устало кивнула на шкаф. Пояснила:
— Противно, понимаешь?
Потом развернулась и направилась наполнять водой ванную. Необходимо было перестирать одежду и постельное белье. Оставить все как есть не позволяло чувство брезгливости.

Спать я легла очень поздно. Впрочем, «легла» — слово не совсем верное, я банально свалилась от усталости. И это несмотря на то, что сама выстирала только половину белья — второй половиной занимался Кузя.
Он и первую часть перестирать рвался, но я не подпустила. Расстроилась из-за всего случившегося и очень хотела побыть в одиночестве. А на моем чердаке есть лишь одно место, где можно уединиться, — собственно, ванная.
Да, я плакала. Просто реально жутко обидно было. Еще Селена эта…
Конечно, понятно, что воздушница ревнует, но ведь тот факт, что пижон на меня запал — не моя вина! И зачем, объясните, пожалуйста, рассказывать его матери гадости?
А она… ну, то есть мать нашего короля, неужели настолько глупа? Неужели не понимает, что Селена просто злится? Неужели не видит…
Впрочем, о чем я. Селена же местная, и родовитая, наверное, а я так, девушка с Земли. Попаданка, которой не повезло родиться с сильным магическим даром и загреметь на Полар. Я изначально была девочкой для битья, и нет ничего удивительного в том, что на меня и сейчас всех собак вешают.
Но уж с чем, а с нападками Селены я мириться точно не буду. Если она продолжит свою подрывную деятельность, пойду и нажалуюсь Касту. Вот честное слово, нажалуюсь!
Именно с такими мыслями я забиралась под одеяло, взбивала подушку и вообще укладывалась. И, разумеется, в таком состоянии никаких особенных сновидений не ждала — вообще про Глуна забыла, напрочь!
Но кто ж мне позволит просто взять и выспаться?
…В этот раз мы оказались в ванной комнате. Огромной такой, просторной. Несколько светильников, развешенных по стенам, создавали иллюзию свечного пламени. Белый мрамор, которым были отделаны стены, пол и потолок, тускло блестел. Элементы расписанной золотом лепнины дарили ощущение роскоши.
А еще тут зеркала были. Много зеркал! Куда ни повернись — обязательно себя увидишь. При этом самое большое из них располагалось справа от ванны, занимая добрую половину стены.
Мое сознание вновь было разделено надвое. Я настоящая искренне удивлялась, а спящая моя часть точно знала, что находится в том же замке, где появлялась в прошлый раз. Более того, ей было доподлинно известно, что эта ванная примыкает к той самой спальне. Спальне, которую я… делю с Эмилем фон Глуном.
А сейчас я делила с ним ванну! Мы вместе лежали в огромной мраморной лохани, заполненной теплой водой, под слоем пены. Ну а если совсем точно — он полулежал, а я размещалась на нем. Спиной к мужчине. Ощущая его руку на своем животе и губы, покрывающие поцелуями шею.
Эмиль целовал медленно, со вкусом, в явном стремлении пробудить во мне совершенно определенные желания. С последним он, правда, промахнулся, ибо желания давно проснулись. И сейчас я молчаливо плавилась под его губами, едва сдерживаясь, чтобы не развернуться и перевести ситуацию в другое, менее сдержанное русло.
— Ты такая красивая, — хрипло шептал он. — Такая теплая…
Ответом стал тихий, но очень красноречивый стон.
— Хрупкая, нежная, манящая…
Губы Эмиля коснулись моего плеча, чтобы через мгновение вновь начать прокладывать дорожку из поцелуев — от плеча до ушка.
Когда куратор первого курса факультета Огня прихватил губами мочку уха, из моей груди вырвался новый стон, куда менее приличный, нежели предыдущие.
— Эмиль!..
Мужчина тихо рассмеялся.
Да, он дразнился и провоцировал! И та я, которая была во сне, по полной программе на эти провокации велась. Но это полбеды! Куда ужасней оказалось то, что я настоящая тоже была не против. И в момент, когда внезапно, без каких-либо усилий, обрела контроль над телом, не отстранилась и даже не вздрогнула.
И руку, которая скользнула по животу и устремилась ниже, не остановила!
— Хочу тебя… — выдохнул Эмиль в ушко.
По телу прокатилась волна жара, а из груди еще один стон вырвался. Только теперь я в полной мере осознала, где я и с кем. С человеком, который хочет убить моего друга! И пусть мое тело горит от желания, разумом я понимаю, что происходящее следует остановить.
Вот только как это сделать? Мы же в его, глуновской, фантазии! Он знает, по какому сценарию должна идти воображаемая ситуация, а тут… тут эта фантазия разворачивается и говорит твердое «нет». Или вообще пощечину отвешивает.
И что тогда будет?
В учебниках про такое не писали, и Зяба мне этого не говорил, но я отчего-то точно знала — Глун на собственное подсознание грешить не станет. Стоит мне выйти за рамки его фантазии, и мужчина поймет, что его мысли уже не тайна.
Как отреагирует куратор на подобное известие? И что ждет меня в этом случае в реале?
Разум подсказал — ничего хорошего. Знание маленьких грязных секретов еще никому добра не приносило. Следовательно, нельзя себя выдавать. И выход в действительности лишь один — проснуться. Но как?
А Эмиль, в отличие от меня, философскими вопросами не задавался. Он точно знал, чего хочет. Его рука — та, которая на самом сокровенном лежала, — пришла в движение. Пальцы, невероятно гибкие в результате регулярных тренировок всякими магическими жестами, начали медленный, чувственный и совершенно бесстыдный танец. А вторая рука скользнула на мою грудь, сжала, вызвав новую сладкую волну жара.
— Эмиль!..
Его рука даже не дрогнула.
— Эмиль, я…
— Ты, — перебил мужчина мягко. — Ты с ума меня сводишь.
И тут я поняла: осознанность — это ужасно! Лучше бы я, как раньше, была просто «наблюдателем»! Хотя бы потому, что в этом случае ответственность за реакции тела лежала бы не на мне, а на той, другой, которая как бы не я, а… а…
— Ах!
— Тшш, — повторил Эмиль. В его голосе слышалась улыбка.
А я молчать не могла! Как молчать, когда ласки стали не просто откровенными, а прямо-таки убийственными?
— Эмиль! — В этом моем стоне звучала мольба, но…
— Тихо, милая. Обещаю, тебе понравится.
Буквально в следующую секунду руки фон Глуна переместились на мои бедра и, с удивительной легкостью приподняв мое тело, перевернули.
Я оказалась распластанной на нем, а Эмиль прошептал:
— Иди ко мне.
И потянулся к моим губам.
Я невольно дернулась, стараясь не допустить поцелуя, и брюнет лукаво улыбнулся.
— Ты так забавно сопротивляешься, — тихо сообщили мне.
И вот понимала, что лучше промолчать, потому что «фантазии» не разговаривают, но…
— Я еще не начинала сопротивляться, лорд Глун.
Эмиль замер. В синих глазах мелькнуло изумление, но тут же исчезло.
— Ах так? — Это была угроза. Шутливая, но все-таки. — Значит, лорд?
Мм-м? А что я такого сказала?
— Что ж, в таком случае, Дарья Андреевна, будьте добры…
Меня вновь ухватили за бедра и подтянули, в явном намерении посадить… чуть-чуть иначе. Чуть ближе и…
От осознания того, к чему все движется, по телу прокатилась новая волна нестерпимого жара и слабости. Однако это не помешало упереться ладонями в мужскую грудь и выдохнуть:
— Эмиль, прекрати!
— Ты действительно хочешь, чтобы я прекратил? — насмешливо ответили мне.
И прежде чем я нашла в себе силы повторить требование, меня опять приподняли и… и, собственно, все.
Проникновение было медленным, но воспротивиться ему я не смогла. И позорно застонала, едва оно завершилось. Хуже того, я еще и выгнуться умудрилась, и сжать бедра. Последнее вызвало новый стон, но уже не мой. Куратор даже глаза на миг закатил.
А потом… он начал двигаться. Да-да, сам! И еще подколол:
— Ну же! Сопротивляйся, милая!
Как ни смешно, я себе то же самое говорила. Повторяла как мантру, как молитву! Но сил, чтобы прекратить все это, не находилось. Я плавилась в его руках, горела от его движений, и в какой-то момент перестала изображать каменное изваяние, поддаваясь ритму, который задавал Эмиль.
Впрочем, плавилась я не только от кайфа, но и от стыда. И многочисленные зеркала, в которых отражалась наша страсть, возводили этот стыд в особую, высшую степень.
И… они же меня спасли!
В какой-то миг мелькнула мысль — а что, если нас кто-то видит? Что, если Зяба следит? А следом другая — я сплю! Сейчас я лежу в постели, на чердаке, а там Зяба и Кузя. И… черт, я слишком хорошо помню, что было в прошлый раз! Я не готова пережить этот позор снова!
Эмоция была слишком сильной — гораздо сильнее того, что я испытывала с Глуном. Думаю, именно поэтому случилось то, чему позже я очень сильно радовалась — меня вышвырнуло из сна. Вот просто р-раз, и все.

Да, я все-таки очнулась. Несколько минут лежала, не шевелясь и боясь даже вздохнуть. Чувствовала, как колотится сердце, как пылают щеки, и молчаливо молилась — только бы «домочадцы» не засекли.
И кто-то эти молитвы все-таки услышал, потому что, когда способность мыслить здраво вернулась, я поняла — обошлось. Кузьма самозабвенно похрапывал в ногах, а от старинного зеркала не доносилось ни звука. И даже когда я выскользнула из-под одеяла и направилась в ванную, призрачный монстр не проявился.
Зяба выглянул лишь после того, как я вышла из ванной. Уже умытая и почти спокойная.
— Чего не спишь? — буркнул мой чешуйчатый друг шепотом.
— Думаю, — не моргнув, соврала я.
— О чем?
— О том, что побегу все-таки быть. И о том, что нам нужно попробовать переселить тебя в другое зеркало.
— Даш, пока на тебе следящая метка, побег не имеет смысла, — напомнил призрак. — Так что не забивай голову, лучше нормально выспись. До рассвета еще три часа.
После чего меня оставили в одиночестве. Вместе с исчезновением Зябы пропало и легкое зеленоватое свечение, шедшее от зеркала. Чердак снова погрузился во тьму.
Три часа до рассвета? Блин. Три часа! Еще спать и спать, а этот… Ну, Глун, ну, фантазер. Чтоб ему… чтоб у него…
Я запнулась и помотала головой. Нет. Не о том думаю. И вообще… надо спать. Спать и набираться сил! А Глун… да пусть хоть обфантазируется!
Тем не менее в постель я забиралась с опаской и очень долго не могла расслабиться. Самым ужасным в этой ситуации было то, что я не знала, хочу ли увидеть продолжение «сна» или все-таки нет.
К счастью или к сожалению, но уснула я раньше, чем нашла ответ на этот вопрос. И новых сновидений эта ночь не принесла.

Глава восьмая

Прекрасно понимала: мои мальчики, ну то есть Кузя и Зяба, в инструкциях не нуждаются и осознают обстановку, возможно, даже лучше меня самой. Но уйти на завтрак, не дав строгий наказ сидеть и не высовываться, я не могла. Слишком уж сильно за них волновалась.
В таком вот слегка взвинченном состоянии я покинула чердак. И дико удивилась, обнаружив в коридоре преподавательского этажа Кэсси.
Рыженькая «эльфийка», облаченная в форменный алый балахон и прижимающая к груди сумку с книгами и тетрадями, ждала… да-да, именно меня!
— Что случилось? — забыв поздороваться, выдохнула я.
Девушка пожала плечами и не ответила. Встревоженной она не выглядела, и я решила не спешить наводить панику. Учтиво кивнув сокурснице, заперла дверь на ключ, спустилась по узкой чердачной лестнице и только после этого повторила вопрос:
— Кэсси, что стряслось?
— У Каста некоторые… — она замялась на миг и отвела глаза, — …некоторые проблемы. И он просил проводить тебя в столовую вместо него.
Проводить? Хм, а сама что же, не дойду? Впрочем, это не самый важный вопрос. Куда важней другое:
— Какие проблемы?
Кэсси поджала губы и покачала головой.
Интересно. И непонятно. Но прояснять ситуацию никто не собирался, так что пришлось кивнуть и просто пойти в столовую с «эльфийкой». Уровень любопытства взлетел до небес, ну и уровень тревоги тоже значительно повысился.
Успокаивал лишь тот факт, что Зяба всегда в курсе событий. Раз он ни о чем не предупредил, значит, ничего по-настоящему ужасного не произошло.
Ободренная этим фактом, я развернулась и направилась к лестнице. Кэсси не отставала, уверенно шагала рядом. Бросив быстрый взгляд на девушку, я заметила — губы кусает. Уровень любопытства достиг пика. Что там у Каста все-таки случилось?
Едва удерживаясь от желания сорваться на бег, я ускорила шаг, так что поход до столовой занял куда меньше времени, нежели обычно. И вот когда я вошла в наполненный ароматами еды зал…
Это было действительно неожиданно и, честно говоря, жестковато. Думаю, если бы в моих руках в этот момент был поднос, я бы без зазрений совести грохнула его об пол. А может быть и не об пол, а об одну рыжую голову. Да, второе предпочтительней.
Нашего прихода Каст не заметил — был слишком занят.
Нет, не целовался, но… разговаривал. Судя по выражению лица, о неприятном, но то, насколько близко он сидел к этой девице с огненными волосами, мне совершенно не понравилось.
Скотина рыжая! А еще сестру за мной прислал! Какого черта, спрашивается?!
Из бури эмоций выдернуло прикосновение — это Кэсси за плечо тронула. И я наконец сообразила, насколько глупо сейчас выгляжу. И мысленно поблагодарила «эльфийку» за то, что она вмешалась. Потому что к тому моменту, когда нас наконец увидел Каст, я хотя бы успела нацепить на лицо маску холодного равнодушия.
Пижон подарил нам напряженный взгляд и едва заметно кивнул. Девица с огненными волосами, которую лично я видела впервые, проследила за взглядом собеседника и тоже на меня посмотрела. Вот тут злость вновь попыталась выйти наружу, но эту вспышку мне удалось погасить.
Гордо вздернув подбородок, я развернулась и отправилась добывать себе еду. Попутно размышляя сразу о нескольких вещах.
Первое и главное — у него совесть вообще есть? Я понимаю, что сама долгое время мечтала, чтобы Каст отвял, и поводов хранить мне верность у рыжего не имеется, но… но, блин! Он сам, и Дорс, и даже Зяба, искренне уверяли, что пижон на меня очень сильно запал. Так какого черта он сидит с этой девицей вместо того, чтобы сопровождать меня?
Второе и важное — куда садиться? К этим голубкам воркующим? А не пойти ли им лесом, а?
Третье и тоже существенное — и все-таки, зачем Каст прислал ко мне Кэсси? Боялся, что если приду одна, то скандал устрою? Если это так, то что он о себе возомнил?! Прыщ, блин, рыжий!
Четвертое — кто эта девушка? Ведь я ее действительно в первый раз вижу. А за то время, что нахожусь в этой дурацкой академии, мне уже все-все примелькались, поэтому можно смело заявить — она не наша.
Пятое…
А вот пятого вопроса не случилось. Просто я подхватила поднос, бросила на него столовые приборы и застыла, осознав ужасное — мыслю сейчас, как законченная стерва. И веду себя, как… собака на сене.
Еще миг, и перед мысленным взором возникло лицо куратора Глуна. Вернее, не только лицо, но и обнаженный, покрытый хлопьями мыльной пены торс. И в этот момент стало стыдно по-настоящему.
Осознание собственной неправоты резко снизило градус эмоций, а пара глубоких вдохов процесс успокоения завершили. В итоге к «нашему» столику я подошла, готовая практически ко всему, но…
— Привет, детка, — буркнул Каст. И подарил сидящей подле него девушке взгляд, полный раздражения и злости.
Дальше — больше. Девица, одетая, кстати, в такой же форменный балахон, как наши, резко поднялась и выпорхнула из-за стола. Это произошло так быстро, что мое вежливое «сидите-сидите» так на губах и застыло.
Едва место подле Каста освободилось, наш «монарх» похлопал по скамейке, предлагая мне это самое место занять. Да что происходит-то?
С одной стороны, пижон всем своим видом демонстрирует, что компании незнакомки не рад. Но почему в таком случае ее не прогоняет?
— Даша, садись, — поторопил парень хмуро.
Я подчинилась.
А огненноволосая девица тем временем подцепила стоявший возле другого стола стул и снова рядом с Кастом уселась. С другой стороны. Тот маневр не оценил — зашипел.
Ну а как только я села на скамейку, рука парня привычно скользнула на талию и притянула близко-близко. После чего мне был подарен поцелуй в щеку, а ушко щекотнул заданный шепотом вопрос:
— Как спалось?
Вот нашел о чем спросить!
— Хорошо, — стараясь не думать об этой самой ночи, пролепетала я. И бросила быстрый взгляд на незнакомую девицу.
Каст понял верно.
— Это Лерра, — хмуро представил он. Потом шумно вздохнул и пояснил с величайшим неудовольствием: — Мой телохранитель.
Я чуть со скамейки не упала.
— Кто-о-о?
Каст промолчал, зато прижал раз в сто крепче. И я болезненно охнула и тут же попыталась отстраниться. Но рыжий не пустил и снова к моему уху наклонился.
— Мать приставила, — пояснил пижон. — Представляешь?
Я выпала в осадок повторно и, не удержавшись, вытаращилась на девушку.
Той, впрочем, было плевать. Причем и на меня, и на злость рыжего, которой, кажется, все окружающее пространство пропиталось. И на подчеркнутый интерес двух мордоворотов из свиты нашего величества. И вообще на всех.
В общем, по манере держаться — настоящий телохранитель. Ну, по крайней мере, именно такими мне люди этой профессии всегда представлялись.
Вот только оставался еще один момент, который я отметила еще при входе в столовую. Лерра — настоящая красавица. Утонченная, с правильными чертами лица и взглядом истинной аристократки. Такая внешность невольно наводила на мысль, что в ее обязанности не только защита входит, но и… Скажем так, задание вернуть блудного сына на путь истинный. То есть отвадить от всяких безродных иномирянок.
И я бы могла возмутиться по этому поводу, ибо реально неприятно. Но собственные эмоции отошли на второй план, когда я поняла, что сейчас Каст испытывает.
Ведь он взрослый мужчина! И полубог, то есть силищей наделен немереной. А ему взяли и сунули охрану. Причем девчонку! Черт, если я что-то понимаю в этой жизни, для Каста это бешеный удар по самолюбию.
А когда я перестала таращиться на невозмутимую Лерру и огляделась по сторонам, стало ясно, что все еще хуже. Раньше-то я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить, зато теперь видела: народ в столовой шептался и косился. И улыбался!
А шире всех лыбился, разумеется, Дорс. Он даже не улыбался, а едва сдерживал хохот, уткнувшись взглядом в тарелку. Ну да, кому, как не ему, понимать уровень подставы?
И кому, как не Дорсу, следовало бы воздержаться от замечаний! Но именно он, «синий», не выдержал.
— Эй, прыщ! А ты чего не сказал, что тебе настолько страшно? — оторвавшись от недоеденного завтрака, воскликнул блондин. — Думаешь, мы бы не нашли способ тебя защитить? Ну, сошлись бы всем миром, заклинание бы какое-нибудь хорошее поставили и комнатку новую, поближе к преподам, для тебя отыскали!
Да, это было жестоко. И народ, даже огневики, дружно грохнул. А мне пришлось изо всех сил вцепиться в руку рыжего, чтобы тот не бросился в драку.
Зато… Дорс разрядил обстановку. И, как позже выяснилось, подчеркнув нелепость ситуации, снял практически все вопросы. То есть после этого эпизода никто уже не шептался и присутствием Лерры не заморачивался.
Но в тот момент…
— Убью! — выдохнул Каст. — Порву к гхарну!
— Тише! — взмолилась я, продолжая впиваться в руку рыжего. — Прекрати!
Каст зарычал, и глаза его начали стремительно наполняться огнем. Допустить подобное я, разумеется, не могла и резко сменила тактику.
— Убьешь! Обязательно убьешь! — горячо заверила я. Потом плюнула на все, обвила шею пижона руками и выдохнула в ухо: — Каст, глаза! Ты палишься!
Как ни странно, подействовало. Рыжий зажмурился и шумно втянул ноздрями воздух. И все, кажется, обошлось… для Каста. А вот я попала, ибо отстраниться уже не получилось.
Меня попросту прижали к пижонистому телу и потянулись поцелуем уже не к щеке, а к губам. И вот она, блин, дилемма — отшить и без того опозоренного короля или подыграть?
Я выбрала второе. Правда, изо всех сил постаралась, чтобы поцелуй был быстрым и практически невинным. Вот только едва этот поцелуй прервался, сразу же о своей покладистости пожалела, ибо следом прозвучал слишком «неудобный» вопрос:
— Кстати, детка, а как так вышло, что «синий» в нашу общагу пройти больше не может?
— Дорс? Не может пройти в общагу? — «искренне» изумилась я. — Да ладно!
Пижон прищурил глаза, сказал после секундной паузы:
— Дашунь, ему доступ не просто закрыт, а заблокирован. И, судя по уровню блокировки, ставил ее лично Глун. Так вот мне очень хочется узнать — с чего бы?
Успокоившийся было рыжик вновь начал злиться. А допустить второго всплеска я не могла, так как понимала — последствия могут быть самые ужасные. Поэтому сказала полуправду:
— Мы с Дорсом встречались, чтобы обсудить кое-что. Это было после комендантского часа. А Глун нас поймал. И вот…
— Что вы обсуждали? — тут же поинтересовался Каст.
Я нахмурилась и отрицательно помотала головой.
Удивительно, но мой «ответ» приняли. Правда, с оговоркой… Вслух он ничего не сказал, но я по глазам поняла — мы к этому разговору еще вернемся. В смысле, меня допрос ждет и, судя по всему, скоро.
Блин, что за невезуха?
Увы, это оказалась лишь верхушка айсберга. Истинный масштаб моих неприятностей открылся только вечером.
После ужина, на котором, как и на обеде, за нашим столиком сидела топорно замаскированная под студентку Лерра, Каст взялся меня провожать. Я от акта галантности, разумеется, не отказалась. Вот только когда мы дошли до этажа, на котором располагалась комната нашего «величества», Каст уверенно свернул. Ну и меня за собой потянул.
Я изумленно приподняла брови и вообще воспротивиться попыталась, но пижон лишь крепче сжал мою руку и потащил… ну, собственно, к себе.
«Ладно, черт с тобой, золотая рыбка», — мысленно заключила я и нехотя подчинилась.
Волновали в этот момент две вещи-, первое — за весь день не нашлось возможности поговорить с Дорсом, и какие подробности сообщить Касту, я понятия не имела. Второе — Лерра, которая беззвучной укоризненной тенью шагала за нами.
А потом я напряглась еще больше, потому что едва мы подошли к комнате Каста, Лерра решительно отодвинула рыжего и вышла вперед. Под тихое рычание короля, телохранительница отперла дверь его комнаты собственным (да-да, собственным!) ключом и грациозной тенью скользнула внутрь.
Через пару мгновений мы услышали слегка надменное:
— Входите.
Каст опять зарычал, а я окончательно растерялась, ибо поняла: Лерра покидать эту комнату не собирается! Убедившись, что мы вошли и заперли за собой дверь, она села в переставленное в угол кресло и замерла.
Мы с рыжим наблюдали за этими передвижениями с одинаковым вниманием. Разница была лишь в том, что я пребывала в легком шоке, а Каст в сильном бешенстве.
И когда Лерра уселась, пижон резко повернулся ко мне, сгреб в охапку и простонал тихонько:
— Крошка, ты даже не представляешь, как я попал!
После чего прижал крепче и зарылся носом в мои волосы, словно ища утешения.
И это был реальный удар! Удар по моей женской сущности и щедрой русской душе! Ведь мы, русские женщины, испокон веков убогих жалеем. Это у нас в крови!
Вот я и сдалась. Как-то почти инстинктивно обвила рукой его талию, а второй по голове погладила.
— Знала бы ты, как я попал, — повторил Каст.
И столько страдания в этом шепоте было… И этот тон так не вязался с образом самоуверенного непробиваемого нахала, что я забеспокоилась всерьез.
А в следующий миг меня посетила догадка, от которой еще неуютней стало. И я не постеснялась прояснить ситуацию сразу же.
— Где она ночует? — Я говорила шепотом, как и Каст.
Страдания Каста резко сменились агрессией.
— Здесь, — процедил рыжий. Явно о-очень не радостный от такого соседства. — На диване.
Я тихонько присвистнула. Офигеть! Ну мать ему и удружила…
— А может, ее просто выгнать?
Король факультета состроил страдальческую мину.
— Не могу. Я дал слово. Мать практически обманом из меня обещание принять эту помощь выбила.
— Тогда, может, получится договориться с Леррой? — внесла новое рациональное предложение я. — Чтоб не лезла, куда не просят?
Рыжик натурально застонал, что наталкивало на мысль — процесс переговоров уже в тупик зашел.
Да, пожалуй, Каст и впрямь реально попал.
Зато теперь понятно, почему привели меня именно сюда. Если Лерра с таким рвением исполняет свои обязанности, то подождать в коридоре ни за что бы не согласилась. А мне такого счастья, как странноватая незнакомая огневичка, на чердаке точно не надо.
Ладно. Может быть, оно и к лучшему. С одной стороны, конечно, неприятно, ибо ясно — девушка должна не столько защитить, сколько личную жизнь нарушить, то есть по факту она против меня выступает. А с другой… я теперь в относительной безопасности. Потому что перешагивать черту приличий Каст не будет. Потому что у нас есть свидетель!
Последняя мысль откровенно обрадовала — словно не я час назад вела себя как собака на сене. Вот только, как очень скоро выяснилось, в своих рассуждениях я не учла главного. А главное заключалось в том, что Каст тоже не дурак и смысл маминого «подарка» понял. И будучи, несмотря ни на что, человеком самостоятельным и свободолюбивым, взбесился.
Каст стоял спиной к огневичке и, соответственно, загораживал от телохранительницы меня. И увидеть, как руки пижона соскользнули с моей талии и на мгновение сжали мои вторые девяносто, Лерра никак не могла. Но лично мне легче от этого не стало.
Взвизгнув от неожиданности, я попыталась оттолкнуть Каста, но парень не пустил. А едва открыла рот, чтобы сказать бесстыжему недоэльфу все, что думаю по поводу этой выходки, мои губы накрыли поцелуем.
Это было отвратительно! Ни капли удовольствия, только чужой язык, хозяйничающий в моем рту, и рука на затылке, которая не позволяет вырваться.
И бешенство! Мое, разумеется.
И возмущенное покашливание со стороны кресла.
После второго покашливания Каст таки оторвался от моих губ и резко обернулся.
— Что? — бросил король факультета злобно.
— Да так, — в голосе девушки звучали язвительные нотки. — Ничего.
Лично я собиралась сказать больше. Гораздо больше! И мне даже было плевать, что эта фифа о нас, и в частности о Касте, подумает. Но… не успела я.
Просто не думала, что выслушав ответ Лерры, пижон резко повернется обратно и снова вопьется в мой рот. А именно это он и сделал!
Сволочь!
Я честно начала выдираться, но Каст сжал крепче, лишая возможности маневра. Более того, как-то почуял момент, когда нужно убрать язык, чтобы не остаться без оного. В итоге я клацнула зубами и… по закону подлости, прикусила собственную губу. Причем изнутри. Бо-о-ольно!
Я взвизгнула, на глаза в мгновение набежали слезы. И возможности сказать рыжему, кто он и куда ему пойти, по причине этой травмы лишилась.
Зато у Лерры проблем с речевым аппаратом не было.
— Я вам не мешаю? — полюбопытствовала девушка не без ехидства.
— Мешаешь, — не оборачиваясь, рыкнул Каст. — Так что настоятельно рекомендую тебе погулять пару часиков.
— Увы. Сам знаешь, что это невозможно.
— В таком случае прикинься мебелью и не отсвечивай, — прошипел рыжий.
Лерра не ответила, а я… резко впечатала каблук в пижонский сапог. И когда охнувший от боли рыжий ослабил хватку, вывернулась и отскочила в сторону.
Ужас ситуации заключался даже не в том, что Каст снова руки распустил, и не в присутствии его телохранительницы. Истинной жутью было то, что я почувствовала жар в груди и едва удержалась от того, чтобы перетечь в боевую стойку и шарахнуть боевым пульсаром. При этом совершенно четко осознавала — вот сейчас у меня точно получится!
Это отрезвило и, признаться, испугало. Причем настолько, что я даже не сказала Касту, куда ему пойти.
Зато когда он шагнул навстречу и попытался поймать — увернулась. И с какой-то невозможной, почти мистической ловкостью отпрянула к двери.
— Даша! — зазвучал позади недовольный рык.
Вот только меня настроения рыжего не интересовали. Я выскользнула за дверь, а когда Каст ринулся следом, не выдержала и… показала один из базовых жестов. Из числа наших, земных.
И добавила:
— Даже не думай!
Король факультета застыл. Блин, неужели наконец-то дошло, насколько он сейчас перегнул?
Но выяснять это я, разумеется, не стала. Просто развернулась и помчалась к лестнице, чтобы пулей взлететь на чердак, мысленно вовсю костеря пижона.
Все. Достал. Так достал, что просто сил нет!
— Что произошло-о? — вырвал из водоворота мыслей Кузя. — Что стрясло-ось?
— Все, — выдохнула я и бессильно опустилась на пол.

— Дашка, ну чего ты бесишься? — спросил Зяба, уставший наблюдать, как я меряю шагами чердак и изредка пинаю разбросанный хлам.
Кузьма, сидевший подле напольного зеркала и столь же пристально следивший за моими перемещениями, горестно вздохнул и благоразумно промолчал. Я тоже промолчать хотела, потому что желания общаться не было совершенно, но Кракозябра не иначе как прорвало.
— Даш, да не расстраивайся. Ну вспылил он, ну не подумал, с кем не бывает? Ты вот тоже не всегда последствия своих поступков просчитываешь. И вообще, Каст — маг Огня, а среди вас уравновешенных в принципе не водится. Влияние стихии, понимаешь?
Меня от этого спича в защиту наглых и рыжих откровенно передернуло, но призрачный монстр сделал вид, что не заметил.
— Поверь мне, Каст раскаивается. И больше так не сделает.
Да-да, конечно.
— Да-аш! — не выдержал моего молчания призрак. — Ну Да-аш!
Вот после этого я тоже не выдержала. Круто развернулась и гневно уставилась на чешуйчатого зануду.
— Что? — слегка опешив от безмолвного наезда, выдохнул призрак. — Что не так?
И он еще спрашивает! Ведь сам все, что случилось в комнате нашего «величества», через зеркало видел! А признавать очевидное отказывается.
— Каст меня использовал, — процедила я. — Использовал, понимаешь?
Зяба хлопнул глазами, в попытке разыграть недоумение. А я чуть не зарычала.
Блин, как же иногда эти мужчины бесят! Особенно когда в эту свою мужскую солидарность играть начинают!
— Каст вызверился на то, что к нему Лерру приставили, и нарочно меня в ее присутствии целовал! Чтобы та его матери доложила. Мол, он такой принципиальный и несгибаемый, и вообще…
— У! — протянул призрак.
— Что укаешь? Только не говори, что я не права!
Зяба не сказал. И заметно погрустнел, даже слегка потупился.
— Ну да, бунтует ваш король, — буркнул монстр после паузы. — Но зачем делать из этого трагедию, а?
У меня от возмущения даже рот приоткрылся. Нормально?
— С людьми, которые по-настоящему дороги, так не поступают, — пояснила я. — Их хотя бы предупреждают!
Кое-кто с чешуйками опять потупился и промолчал, то ли побоявшись спорить, то ли признавая мою правоту. А я вновь сорвалась с места, сделала еще круг по чердаку и опять к зеркалу вернулась.
Да, немного, но успокоившись.
И хотя все мои мысли были посвящены выходке Каста, не могла не спросить:
— Кстати, почему ты не предупредил, что к нему телохранительницу приставили?
— Это не просто телохранительница, Даш, — поправил Зяба, — это боевая жрица Огня.
— Боевая жрица? — Я изумленно хлопнула глазами. — Это еще что?
— Очень почетная должность при храме, — пустился в разъяснения призрак. — Боевых жрецов и жриц отбирают еще в детстве. Многие родовитые семьи отдают туда своих детей, если те обладают сильным даром к магии и не наследуют светские титулы. В храме жрецов обучают не хуже, чем в магических академиях, а по физической подготовке даже и лучше. Многие из таких жрецов потом занимают очень высокие должности.
— То есть это поларский подвид монахов. Ваш местный Шаолинь?
— Не совсем. — Зяба качнул головой. — В отличие от вашего, земного, местное жречество не означает безбрачие. Да и не является окончательным и единственным жизненным путем. При желании любой из жрецов или жриц всегда может вернуться в светское общество, найти супругу или выйти замуж.
— Вот как? Значит, Лерра родовитая, с сильным магическим даром, но при этом молодая и красивая, — резюмировала я. — Что ж, не удивлена.
Призрак ход моих мыслей точно понял и слегка смутился.
— Даша… — примирительно протянул он, но был перебит.
— Да и наплевать! — Я махнула рукой, не желая слушать очередные размышления чешуйчатого сводника. — Скажи лучше, как там расследование движется?
Зяба ответил не сразу.
— Результатов пока нет, — поморщившись, сообщил кшерианец. — Глуна в качестве подозреваемого никто, кроме матери Каста, не рассматривает. Сейчас пытаются отыскать следы проникновения в академию посторонних.
Я нахмурилась. Что, простите?
— То есть они версию о том, что ловушку какие-то мифические враги Фиртона установили, отрабатывают?
Монстр, к моему полному изумлению, кивнул. И добавил:
— Фиртон действительно непрост был. Знаешь, я не раз странности за ним замечал.
— Например?
— Например, он часто отлучался из академии. Гораздо чаще, чем другие преподаватели. И к студентам относился… ну не как все.
— То есть? — не поняла я.
— Не любил аристократов, — пояснил Зяба. — Вот того же Каста.
— Но ведь с Кастом у них изначально конфликт был.
Призрак опять пожал плечами. Мол, говорю, как было, а логику сама ищи.
Ладно…
— А мать Каста? Почему она в причастность Глуна верит?
— Потому что ей, в отличие от комиссии, Каст рассказал все. Ну и мнение самого Каста повлияло.
— Только мнение? — изумилась я. — А улики? Ведь тот корпус от ловушки, и… и еще что-то быть должно, разве нет?
Мой чешуйчатый друг состроил печальную мину и отрицательно покачал головой. Следующее признание меня просто убило:
— У них нет улик против Глуна, Дашка. Зато против Фиртона…
— Что-о?!
— Они обыскали кабинет и личные комнаты почившего декана и нашли любопытные документы. Фиртон собирал сведения о некоторых из студентов.
— А комнаты Глуна не обыскивали?
— Так повода нет, — отозвался Зяба.
Блин. Вот вам и правосудие по-поларски. Для обыска на моем чердаке они повод нашли, а проверить комнаты Глуна, стало быть, слабо? И это при том, что одному из «следователей» все детали известны?
Впрочем, даже если забыть о матери пижона, у комиссии есть минимум одна причина! Если предположить, что ловушка была рассчитана на Фиртона, то логично задаться вопросом — а кому эта смерть выгодна? Эмиль фон Глун в результате этих событий стал и.о. декана и на полноценную должность, как понимаю, претендует. А продвижение по карьерной лестнице — тоже мотив! Пусть слабый, но все-таки. И это, блин, уже повод для обыска его комнат!
Не выдержав, я бессильно зашипела.
— Ну а что ты можешь тут сделать? — словно подглядев мои мысли, спросил Зяба. — Пойти и рассказать всем, что Каст — сын Ваула и что ловушка была поставлена именно на нашего рыжего короля?
Пришлось в буквальном смысле прикусить язык. Я располагала не только этими, но и другими, куда более интересными сведениями. И понимание того, что из-за моего молчания следствие идет по ложному пути, убивало.
— О Вауле, разумеется, рассказывать не хочу. А что касаемо ловушки… Почему они никак не поймут, что ловушка была расставлена на Каста?
— А с чего бы им это понимать? — удивился собеседник.
— Ну как это? Ловушка активировалась в момент, когда Каст в радиус действия вошел.
— Даш, так комиссии, вообще-то, эта деталь неизвестна, — огорошил призрак. — Каст им не сказал.
— Почему?!
— Потому что объяснить представителям Совета, как он вырвался из плена высшей магии, тоже нереально, — сообщил Зяба со вздохом. — Простому смертному это не под силу. Да и Каст тогда выжил только потому, что дополнительной защитой обзавелся.
Я прикрыла глаза и застонала. Блин!
— Хорошо, — чуть успокоившись, сказала я. — Пусть так, но до этого еще два нападения было. Помнишь, когда стражи с ума сошли и когда мы в шахту свалились?
— Я-то помню, а вот комиссия… Дашка, ну сама подумай. О нападении стражей Каст рассказать не мог в принципе. Потому что сразу возникнут вопросы, как ему удалось справиться. А стражи — это, знаешь ли, не маг, а защитная система, завязанная на очень серьезный источник силы. Тут даже ребенку ясно, что справиться с ними простой смертный не мог.
— Так… допустим. А наше путешествие под землю? — не желала сдаваться я.
— Про него комиссии он тоже не рассказал. Ты же помнишь, какая там ловушка была? В архивах академии данных по этим ловушкам нет, но где гарантии, что описание ловушек не обнаружится в архиве Совета? Ведь именно в тот архив все особо ценные и старые книги отправляются. И вот представь, что будет, если выяснится, из какой именно передряги вы тогда выбрались.
— Снова встанет вопрос силы? — догадалась я. — Причем не только Каста, но и Дорса?
Зяба кивнул.
Но я не успокоилась.
— Ладно, Каст про подземелье не сказал, а руководство академии? Тот же ректор, например. Он ведь не может не понимать, что эти случаи взаимосвязаны. Два ЧП за столь короткий промежуток времени — нужно быть идиотом, чтобы видеть тут всего лишь совпадение.
— В голову ректора залезть не могу, но уверен, что он все понимает, — отозвался призрак. — Тем не менее про тот случай он комиссии не сказал. И остальным говорить запретил.
Я в изумлении уставилась на зеркало, а мой призрачный друг вздохнул и продолжил:
— Дашка, во-первых, внутреннее расследование ничего не дало, а признаваться в некомпетентности, как понимаешь, никому не хочется. Во-вторых, точной информации о том, почему сработала та ловушка, нет. Информация содержалась в системе защиты, но рыжий влез туда первым и все убрал. Ну а в-третьих, с ректором сам Каст побеседовал. Убедил, что тот случай к делу не относится.
Офигеть. Вот с третьего, наверное, и надо было начинать.
— А ректор взял и послушался?
— Ну я же объяснил — у старика и свои мотивы есть.
— А у остальных преподов?
— У них есть приказ.
Я взвыла, правда, только мысленно.
— Зяба, но это халатность с их стороны! Это сокрытие фактов!
Ответом мне стало несколько неожиданное:
— Даш, вот чего ты бесишься? Тебе, наоборот, радоваться нужно, что они молчат.
Я удивленно заломила бровь, а монстр грустно усмехнулся и пояснил:
— Подумай, что объединяет эти два случая? Не считая того, что и там, и там ЧП.
— Да о чем тут думать? Все просто: в обоих случаях рядом с местом происшествия находился Каст. — Я сказала и запнулась. И нервно выдохнула, прежде чем уточнить: — То есть мы с Кастом.
Вот теперь я поняла, на что намекал призрак Пусть я ничего не смыслю в криминалистике и прочей подобной мути, зато знаю наверняка, — оказаться на месте преступления, тем более дважды — отличный способ стать подозреваемым.
И чисто риторический вопрос: кого заподозрят в данном случае? Поларца с хорошей родословной или простую иномирянку?
Н-да, занятно.
Но это что же получается? Шансов поймать Глуна… просто нет? Ведь товарищи из Совета, считай, вообще никакой информацией не обладают. Как они будут расследование вести? Как вообще можно взять верный след при таком раскладе?
А Дорс с Кастом? Они каким местом думали, когда пели мне — мол, не переживай, Даша, комиссия приедет и все решится!
А сейчас они, простите, каким местом думают? Ведь спускают дело на тормозах!
Я не заметила, что рассуждаю вслух, и вздрогнула, когда Зяба ответил:
— Они рассчитывали, что следы все-таки есть и Глун где-то ошибся. К тому же на их стороне мать Каста, а она имеет очень большое влияние в Совете. Найдись хоть одна даже косвенная улика, и она сможет сделать так, что расследование свернет в сторону Глуна.
При этих словах я невольно вздрогнула. Ведь детонатор, который я видела у Глуна, — именно такая косвенная улика. А я о ней молчу. Молчу! В то время как…
Я мысленно запнулась и помотала головой, а взвывшая было совесть резко замолчала. Просто я вдруг поняла, что все совсем не так, что я очень сильно переоцениваю и свои возможности, и уровень своей вины.
Ну, допустим, я наберусь смелости и скажу про детонатор. Что дальше? Обыск в комнатах Глуна? Но ведь и.о. декана не идиот, он не мог не предвидеть такого развития событий. Следовательно, вероятность двести процентов, что улик в его покоях нет.
Другие доказательства?
Я опять-таки не сильна в криминалистике и не так уж много знаю о возможностях магов из комиссии и Поларе в целом. Но мне почему-то кажется, что в случае отсутствия улик в комнатах Глуна единственный способ доказать его вину — полная проверка памяти. Да-да, та самая, которой он меня пугал.
А вот тут натуральная засада! Глун сам далеко не прост и родовит, и вообще с Советом связан. Добровольно он на эту процедуру не пойдет, а заставить его… черт, я глубоко сомневаюсь, что господа «комиссары» решатся на подобный шаг.
Дальше — хуже. Если проверка состоится, то кроме своих секретов, Глун выдаст секрет происхождения Каста. А это недопустимо.
И последнее, самое скверное. Да, я видела детонатор, но я — иномирянка, а Глун — лорд! Что значит мое слово против слова Глуна?
То есть ситуация реально патовая. И я, черт возьми, совершенно бессильна!
— Мать Каста надеется найти другой вектор для расследования, — ворвался в мои мысли голос Зябы. — Что угодно, только бы не выдать истинный мотив фон Глуна. В идеале, ей нужна не просто улика, а улика, которая уведет расследование от Каста.
— Поймать Глуна, но не выдать при этом Каста, — задумчиво пробормотала я.
И поняла: на разоблачение преступника рассчитывать бесполезно. Это нереально! Это чистой воды фантастика.
Я бросила взгляд на зеркало и задала риторический, в общем-то, вопрос:
— И что теперь делать?
Монстр пожал плечами и сказал со вздохом.
— Тебе — ничего. Тебе просто расслабиться. Все равно это дело тебя не касается. А в остальном… Ну лично я вижу только один выход — ликвидация Глуна.
От этого заявления по спине побежал холодок, и сердце споткнулось.
— Что? — переспросила я ошарашенно.
— Глуна нужно ликвидировать, — повторил Кракозябр. — Но Каст со товарищи до этой мысли еще не дошли, видимо, потому, что убийство Глуна — это все-таки очень большая проблема. Он действительно силен, Даш. Очень.
Все. Мой мозг спекся. Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и помотала головой в глупой надежде, что это поможет прояснить мысли.
— Кстати, откуда ты все это знаешь? — спросила я у призрака. — Ну, про намерения матери Каста и про остальное?
— Как это откуда? — удивился чешуйчатый. — Оттуда же, откуда всегда.
Угу. Понятно. То есть подслушивал и подглядывал. И сейчас, судя по некоторой растерянности, за кем-то смотрит.
Хорошее настроение как-то незаметно улетучилось и любопытство с собой прихватило. Тем не менее я спросила:
— За кем подглядываешь?
— За ней же. За матерью Каста, — сказал Кракозябр ворчливо.
— А-а… — протянула я и развернулась в намерении уйти.
Я действительно влезать не собиралась и даже отошла от зеркала, когда монстр окликнул:
— Дашка, подожди. Вернись. Думаю, тебе будет интересно.
Честно? Смотреть на эту высокомерную мадам не хотелось совершенно. Знать, чем она в данный момент занимается — тоже. Однако я вернулась и покорно уставилась в зеркало.
А зеркальная гладь подернулась рябью, чтобы еще через мгновение явить моему взору незнакомую спальню и сидящую на кровати рыжеволосую сестру Каста — Кассандру.
Девушка что-то говорила, но звука не было.
Зато когда звук появился, мне и впрямь стало очень интересно…
— …повторю: ты не права. И ты совершенно зря к ней прицепилась. Даша не из таких.
— Ну да, конечно! — воскликнула не видимая мне женщина. Но в личности говорившей я ни на миг не усомнилась. — Конечно, «не такая». Они, знаешь ли, все «не такие»! А ты невероятно наивна, как оказалось!
Кэсси не обиделась, устало покачала головой.
— Мам, ты не понимаешь.
— Нет, это ты не понимаешь, Кассандра! Твой брат — отличный улов для любой! А уж для такой, как эта…
В голосе матери Каста прозвучали брезгливые нотки. И я даже порадовалась, что не вижу ее и зеркало захватывает только кровать, на которой расположилась Кэсси.
— Мам, Даша его не трогала. Вообще в его сторону не смотрела. Он сам…
— Да-да, конечно! — перебила женщина. — Конечно, сам! На такую… Она же как мышь, Кассандра! Невзрачная, обшарпанная. В ней нет никакого лоска, никакого достоинства! И после этого ты смеешь утверждать, что Кастиул обратил на нее внимание сам?!
Стало обидно. Очень. Просто уж кем-кем, а мышью я никогда не была. Да, аристократизмом и лоском действительно как-то не разжилась, но все остальное — наглые враки.
— Мам, я тебе в тысячный раз говорю — сам. — Кэсси, в отличие от матери, не истерила, говорила очень спокойным голосом. — А она вообще поначалу отбивалась. Да и сейчас, как мне кажется, не в восторге.
— Да-да, мне уже рассказали!
Вот тут Кэсси не выдержала — на миг закрыла лицо руками в явном стремлении успокоиться.
— И об этом я тебе тоже уже говорила, — сказала девушка ровно. — И знаешь, мне обидно, что ты веришь сейчас Селене, а не собственной дочери.
Повисла пауза. А я подобралась и навострила ушки. Очень уж интересно стало о Селене послушать.
— Селена — благородная, добрая, воспитанная, образованная девочка, — парировала мамашка рыжего семейства. — И Селена…
— Безумно зла на Дашу, — перебила родительницу «эльфийка». — Видишь ли, Даша, сама того не желая, корону на голове Селены поправила. Так что теперь Селена из кожи вон лезет, чтобы Дашку из академии выжить. И ты далеко не первая, кому она небылицы про нее рассказывает.
В спальне, явно относящейся к числу преподавательских, но необжитых, гостевых, вновь воцарилась тишина. Я же невольно шагнула к зеркалу ближе. С кем там еще Селена обо мне беседовала?
— Да неужели? — В голосе женщины прозвучал скепсис. — И с кем же еще она говорила?
Тот факт, что мы с матерью Каста в одном направлении мыслим, вызвал горькую улыбку.
— Да со всеми, мам, — с готовностью сообщила Кэсси. — Уж не знаю, как, но она буквально в первый же день, даже раньше меня, поняла, что Каст на Дашку запал. И сразу начала ее изводить. Ты ведь понимаешь, что наши и так от иномирян не в восторге? А тут еще Селена и подружки ее всем своим гадюшником. Такого про Дашку наговорили…
— Какого? — поинтересовалась родительница.
— И то, что иномиряне склочные, и что высокомерные. Что за любое лишнее слово готовы убить как минимум. На тот случай с дуэлью и основанием Норрийской империи ссылались постоянно. Все-все темные истории повспоминали. Ну и дополнительно указывала на Дашину одежду, мол, приличные люди в таком не ходят, а только… в общем, не хочу повторять, — поджав губы, сказала Кэсси. — А ведь Дашу из другого мира Глун забрал даже без зубной щетки, и переодеться ей, понятное дело, не во что было! Но кого это после слов Селены волновало? В итоге Дашку всей академией травили. Не знаю, как она выдержала. Я бы так не смогла.
Я не собиралась расстраиваться по поводу сплетен, но слова Кэсси всколыхнули душу. Увы, несмотря на то, что времени прошло немало, я очень хорошо помнила события тех дней. И слезы проступили как-то сами собой. Пришлось зажмуриться, чтобы не заплакать.
— А потом, когда симпатия Каста стали очевидна всем, — продолжила рыженькая, — Селена вообще… Мам, она таким ужом вертелась, ты не представляешь. До самого ректора дошла.
— И что ректор?
Кэсси ответила не сразу…
— Я точно не знаю, о чем Селена ему напела, но, по слухам, ректор всерьез задумался о Дашкином отчислении. И если бы не лорд Глун…
— Эмиль? — воскликнула женщина удивленно.
Я же распахнула глаза и уставилась на зеркало.
Теперь мать Каста была, что называется, «в фокусе». Стояла рядом с Кэсси и, несмотря на домашнюю одежду — халат и, кажется, скрытый под ним пеньюар, вид имела самый что ни на есть величественный. Правда, это величие несколько терялось за удивлением, но не в этом суть…
— Он ведь куратор нашего курса, — пояснила «эльфийка». — И ректор его, разумеется, в известность поставил. Что там дальше было, толком не знаю, но, говорят, Глун тогда взбесился и… в общем, от идеи о Дашином отчислении старик отказался.
— А Селена?
— Сначала плакала, потом злилась. И действовать с тех пор стала осторожнее. И надежды утопить Дашку так и не оставила, как видишь.
— Какие страсти, — не выдержав, прокомментировала женщина.
Кэсси иронию не оценила, кивнула с самым серьезным видом.
Вот мне тоже смешно не было. Совсем-совсем.
— А потом Дашу Ваул отметил, и народ немного успокоился. Ну и поведение самой Даши… Люди не слепые, понимаешь? Она просто живет и очень старается освоить магию, никого не трогает, ни к кому не лезет. А вот Каст…
Родительница Кэсси брезгливо наморщила нос, но «эльфийка» была непреклонна.
— Мам, это не ее, а брата вразумлять нужно. Ты просто приглядись, и сама увидишь — это Каст за ней хвостом увивается.
Теперь мать семейства не морщилась — ее банально перекосило.
— Иномирянка, — пробормотала она. — Водник Каких еще подлостей ждать?
Повисла пауза, а потом женщина вскинула голову и пристально взглянула на дочь.
— Кстати, что ты думаешь об этом воднике? О Дорсе. Какие у них отношения с Кастом?
Кэсси недоуменно хлопнула глазами, а я напряглась.
— Они… ну, раньше врагами были, а теперь вроде как приятели, — помедлив, сообщила сокурсница.
— С тех пор, как вместе угодили в ловушку и Каст всех вытащил?
Рыженькая снова кивнула, а я не могла не улыбнуться. Занятно. То есть пижон рассказал матери далеко не все и роль Дорса в нашем спасении и, следовательно, родство блондина с богиней Воды скрыл.
— Мне в любом случае не нравится, что Каст показал им свою истинную силу.
— Они обязаны брату жизнью, — парировала Кэсси. — Поэтому будут молчать. К тому же они не глупы, и понимают, чем подобное знание грозит.
— Водник — возможно, но эта девка…
Кэсси, не выдержав, закатила глаза.
— Мам, Даша не глупа и не болтлива. К тому же о главном, о родстве с Ваулом, эти двое не догадываются.
«Эльфийка» лгала. Причем лгала осознанно! И я вдруг очень четко поняла, зачем она это делала. Просто с такими знаниями не живут. Если мамашке рыжего пижона станет известно о моей осведомленности… меня просто грохнут.
— Да и вообще, мам, ведь Дашу Ваул выбрал, не забывай, — добавила Кэсси с жаром. — Она танец Огня танцевала, и Истинное пламя к ней пришло, мы это все видели. А это огромная редкость, и ты лучше меня об этом знаешь!
Женщина фыркнула с какой-то досадой и отвернулась. Но меня сейчас ее реакция не особо волновала. Куда больше на данный момент заботило другое.
— Зяб, ты знал о сплетнях, которые Селена распускает? — спросила я тихо.
Картинка дрогнула и исчезла, а вместо гостевой спальни в зеркале отразился Зяба.
— Да, — признался призрачный монстр.
— А почему не сказал?
— А смысл? Тебе и так было тяжело, а тут еще и это… Да и расскажи я — что бы изменилось?
Вопрос был из числа риторических. И мы оба знали ответ — ничего.
Ничего бы не изменилось.
Я бы не вступила в эту игру. И оправдываться не стала, потому что, что бы ни говорила Селена, моя совесть чиста. А раз так, то и думать об этом всем не стоит. А плакать — тем более.

Глава девятая

Утро началось… своеобразно.
То есть сначала все шло как обычно: я встала, умылась, оделась, напоила Кузьму чудодейственным зельем, подхватила сумку и направилась на выход. А вот когда отодвинула щеколды и приоткрыла дверь…
— Дура! — донеслось из коридора, и я мгновенно опознала в говорившем Каста.
— Хам и мужлан! — послышалось в ответ. И я не сразу, но все-таки поняла — это Лерра.
— Сама нарвалась! — рыкнул Каст.
В ответ Лерра как-то ну о-очень громко прицокнула языком.
— Поверь, ты бесишь меня не меньше, — заявил рыжий.
— Ну, прости. — Раскаяния в голосе огневички не было и в помине. — Не я виновата в том, что ты сам за себя постоять не можешь.
— Тебе прекрасно известно, что это неправда! — взвился пижон.
— Как бы там ни было, а мне поручили беречь твое костлявое тело, так что…
— Так что держись подальше! — перебил король нашего факультета. — И не мозоль мне глаза! — И уже после паузы: — Слейся с толпой, забейся в щель, или как там у вас, телохранителей, гхарн вас пожри, принято?
— Оставь свои советы при себе! — В голосе Лерры тоже рычащие нотки прорезались. — И не мни ты этот несчастный веник. Он не виноват в том, что ты такой придурок!
— Кто придурок? Я?!
Честно говоря, после вчерашнего видеться с Кастом совершенно не хотелось. Но я слишком хорошо понимала, что встречи все равно не избежать — это первое. Второе — меня упоминание о венике заинтересовало. Неужели на самом деле букет в качестве извинений приволок? Прямо как нормальный парень? Да быть такого не может!
А еще они так мило, но так, блин, громко ругались, что не вмешаться было невозможно. Ведь мы на преподавательском этаже. И проблемы, если что, будут у всех.
В итоге я выскользнула за дверь и замерла, давая спорщикам возможность заметить, что они уже не одни.
Заметили, причем сразу же.
Телохранительница мгновенно нацепила на лицо маску невозмутимости, а Каст растянул губы в подобии виноватой улыбки.
— Привет, крошка, — с той же улыбкой сказал он и шагнул на первую ступеньку узкой чердачной лестницы.
В его руках действительно был… веник. То есть вообще-то большой составной букет, где кроме благородных роз и лилий присутствовали какие-то полевые цветы и травы. И вот за счет этих трав букет реально в веник превращался. Но дареному коню в зубы не смотрят, верно?
Каст резво преодолел разделяющее нас расстояние и, подойдя вплотную, протянул цветы.
— Крошка, это тебе, — озвучил очевидное он. — И еще…
Пользуясь тем, что я прикрыла дверь, дабы не светить перед Леррой интерьерами, чем загнала себя в подобие ловушки, Каст наклонился близко-близко и прошептал:
— Прости меня, я повел себя как полный идиот.
Я вздохнула. Прощать пижона не собиралась совершенно, но и сообщать об этом не хотелось. Просто Каст упертый. Он не отступится. Объяснять начнет, от меня объяснений требовать, и вообще… А я голодная! И лекции из-за наших разборок никто откладывать не будет. А преподы нынче зверствуют и за опоздание точно по шапке надают. А оно мне надо?
Поэтому я приняла букет и, буркнув, чтобы подождал, снова на чердак просочилась. Там передала цветы притаившемуся у двери Кузьме и опять на лестницу вышла.
Дверь запирала под пристальным, исполненным легкого, но все-таки раскаяния, взглядом темных глаз. И молчала!
— Да-аш… — не выдержав, позвал рыжий.
Пришлось-таки ответить:
— Не сейчас. — И добавить: — Я очень на тебя зла.
Удивительно, но рыжик внял. Однако грабли свои на мою талию все-таки положил! Отлично понимая, что вырываться себе дороже, я этот знак внимания тоже приняла. Но глаза закатила, да…
Каст моего молчаливого демарша не заметил, а вот Лерра очень даже. По губам телохранительницы скользнула мимолетная улыбка. Мне эта улыбка показалась понимающей, и настроение чуть-чуть, но улучшилось.
Вот после этого наше недружное трио отправилось в столовую.
Дальше все шло как обычно: пришли, взяли подносы, постояли в очереди, набрали еды, уселись за столик, поприветствовали ребят и приступили к акту чревоугодия. При этом Лерра, как и вчера, сидела на стуле, по другую руку от Каста, и тоже жевала, дабы не отбиваться от коллектива. И, как и я, прислушивалась к разговору за столом, который плавно скатывался к сольному нытью Велоры на тему отмененной вечеринки.
Велора утверждала, что выражает общее мнение факультета. Мол, да, все, что случилось, — очень печально, но как заметил сам Каст на общем собрании, жизнь продолжается. Народ готов и хочет, и девчонки платья давным-давно купили, и вообще…
Короче, ситуация, по ее словам, складывалась до ужаса несправедливая. В академии комиссия, преподы лютуют, и народу как никогда нужен праздник.
— У нас комендантский час, — напомнил Каст хмуро.
— Но на один вечер нас отпустят! — не унималась девушка. — Ты же сможешь их убедить!
Да, на правах подруги Кэсси Велора откровенно наглела. И как по мне — с каждым днем все больше. А ведь это только начало учебного года!
Каст, кажется, думал так же. Так что все закончилось приказом не ныть и отстать.
В результате девушка надулась и действительно стихла. А через пару минут вновь открыла рот в явном намерении продолжить, но не срослось.
— Контрольная у профессора Сарина, — напомнил пижону один из мордоворотов. А сам скривился, как от зубной боли.
Каст тоже не обрадовался. Отбросил ложку и простонал:
— Гхарн! Как я мог забыть?
Кажется, эта контрольная в самом деле была проблемой. И напоминание о ней кончилось практически бегством парней, ну и Лерры, из-за стола.
Правда, спешка не помешала Касту притиснуть меня ближе, подарить прощальный поцелуй в щеку и заверить, что он уже скучает.
Я… и на сей раз стерпела — уж очень не хотелось портить парню настроение перед контрольной.
Зато с моим настроением никто считаться не желал. Едва Каст, Лерра и парни покинули столовую, к нашему столику уверенно приблизилась Эстер.
Девушка давно оставила попытки стать моей если не подругой, то приятельницей, и ничего хорошего я от нее не ждала. Вот и теперь, едва огневичка подошла, внутренне напряглась. И не зря.
— Даша, тебе нужно явиться в ректорат, — чуть задрав подбородок, отчеканила Эстер.
Я забеспокоилась еще больше, но виду не подала. Кивнула, и только.
— Нет, ты не поняла, — не впечатлившись моим «равнодушием», продолжила брюнетка. — Тебя ждут прямо сейчас. Немедленно.
Кажется, кто-то ждал, что я вскочу и побегу. Но я не побежала. Показала девушке ложечку, которой как раз чай размешивала, и сообщила:
— Сейчас закончу завтракать и пойду.
Эстер точно хотела возмутиться и призвать меня к порядку с высоты своего положения «порученца», но, напоровшись на полный неприязни взгляд Кассандры, фыркнула и промолчала. Столь же гордая и важная, девушка отошла от нашего столика, чтобы усесться за другой. И, судя по еще нетронутой еде, Эстер на завтрак опоздала, то есть не нарочно после ухода Каста подошла, просто так совпало.
Однако легче от этого не стало, потому что вызов в деканат — не к добру. И причины… зачем я им понадобилась?
А Кэсси словно мысли прочитала, пояснила:
— Каст убедил комиссию, что допрашивать тебя не нужно. Но я вчера говорила с мамой, и она обмолвилась, что пообщаться с тобой все-таки хотят.
То есть меня из-за убийства вызывают? Блин…
— Не расстраивайся, — добавила «эльфийка». — И не бойся.
Я принужденно улыбнулась и кивнула. И выдохнула тихое, но искреннее:
— Спасибо.
Кэсси и впрямь заслуживала благодарности. За все, и особенно за заступничество перед их с Кастом матерью. Правда сказать об этом вслух я, увы, не могла.
А не бояться не получалось — к концу завтрака меня охватил откровенный мандраж. Даже руки дрожать начали.
Но я свое состояние благоразумно скрыла — я не в том положении, чтобы демонстрировать такие эмоции. Моя жизнь в академии только-только налаживаться начала, а страх — это слабость, брешь в броне, то есть отличный повод для удара. А мне и прошлого раза хватило.
Однако кое-кто из находившихся в столовой людей ситуацию все-таки просек И, выловив на выходе, словно невзначай, прижал к стеночке.
— Дашка, что случилось? — спросил он, прищурив изумрудные глаза. — Чего разнервничалась? Эстер гадостей наговорила, да?
— На допрос вызвали, — призналась я. Голос прозвучал глухо.
Дорс озадаченно приподнял бровь, сказал после паузы:
— Не паникуй. Просто говори — видела вспышку, испугалась, дальше не помню. Ты первокурсница и иномирянка, для тебя подобная реакция вполне нормальна. Ну а по остальному — ты же ни с кем толком не общаешься, то есть о жизни академии ничего не знаешь. Следовательно, предположений о том, кто и почему мог поставить ловушку, не имеешь. И не храбрись там, пусть видят, что тебе страшно и ты растеряна. Сейчас это только в плюс.
Я глубоко вздохнула и кивнула. Да, водник рассуждал правильно, и наши взгляды на вопрос полностью совпадали. Но нервировало меня кое-что другое.
Ведь это люди из Совета. И там мужик с серебряными волосами, который меня ненавидит. И мать Каста, которая, несмотря на заверения Кэсси, со своей точки зрения не сдвинулась. То есть там минимум двое, кому я мешаю. Да и ректор от моего присутствия в Академии Стихий не в восторге. А если так, то где гарантии, что меня тем самым зельем не опоят?
Ну и что, что из ректорского шкафа флакон исчез? Если верить Зябе, зелье ректору именно Совет поставляет. Следовательно, они могли привезти еще одну дозу с собой.
От Дорса мое состояние опять-таки не укрылось, и я услышала строгое:
— Так. Не понял. Почему до сих пор дрожим?
Признаваться не хотелось, но я все-таки сказала:
— Боюсь, что «овощем» сделают.
— Прости? — Недоуменно нахмурился блондин.
Я глубоко вздохнула и решилась.
— Зелье. Зелье, которым всех иномирян перед тем, как отправить в дурку, опаивают.
Мои догадки о том, что парни не в курсе данной ситуации, подтвердились — лицо Дорса вытянулось, глаза заметно округлились. Но через миг он вновь стал собранным и предельно серьезным.
— Рассказывай, — потребовал «синий».
Меня ждали, да и блондин на пары уже опаздывал, но кого такие мелочи волнуют? Куда важнее то, что водник о моем информаторе — Зябе — уже знает, так что рассказать действительно можно.
И я призналась. Шепотом, тщетно стараясь задушить охватившую меня панику.
— Так. Ясно, — процедил парень, когда я закончила акт просвещения. — Ясно, Дашка. Пойдем.
После чего меня взяли за руку и… да-да, повели в ректорат!
Я искренне растерялась, потому что не ожидала. И когда дошли до лестницы, спросила:
— Дорс, ты уверен?
— А что тебя смущает? — отозвался блондин.
— Ну…
Честно говоря, смущал меня тот факт, что я — иномирянка и огневичка, а он — водник и король факультета в придачу. То есть покровительство Дорса в данном случае выглядит более чем странно.
Но Дорс странностей не видел и скрывать нашу дружбу не собирался. Парень, уверенный и спокойный, как скала, проводил меня до приемной ректора.
Именно он открыл дверь, он же громко поприветствовал госпожу Жавскую и решительно подвел меня к следующей двери — собственно, той самой, которая в кабинет ректора вела.
И прежде чем галантно эту дверь распахнуть, взял за руку и перевернул достопамятное кольцо камнем вовнутрь. И шепнул:
— Если вдруг кто-то из них обнаружит водный ментальный щит, ничего не говори. Просто зови меня. Если будут заставлять что-то выпить — тоже зови. Ты же орать умеешь, правда?
— Мм-м…
— А я тут жду, — прошептал парень и кивнул на ряд стульев для посетителей. И добавил: — Не бойся. Все хорошо будет.
Не скажу, что это заявление успокоило, но справиться с эмоциями все-таки удалось. Я неуверенно кивнула Дорсу, выдохнула и повернулась к двери.
Так, все! Бояться будем потом! А сейчас стиснуть зубы и вперед. Возможно… за победой.
Я ожидала увидеть шестерых, но их было пятеро. В смысле, членов комиссии было пятеро, а шестой — наш «уважаемый» ректор. Не хватало одного огневика. Точнее, огневички. И вот теперь-то я поняла, что шестая — это Лерра, которая в данный момент с Кастом на контрольной. Что ж…
— Вы заставили нас ждать, Дарья Андреевна, — поджав губы, недовольно отметил памятный воздушник с седыми волосами.
Остальные тоже глядели недружелюбно, но смущаться по поводу своего опоздания я не собиралась. Просто извинилась и проследовала к выставленному посреди кабинета стулу, на который указал мужчина.
Я готовилась к потоку ненависти вперемешку с каверзными вопросами. Но… ожидания не оправдались.
То есть вопросы были, но вовсе не каверзные, а неприкрытой ненавистью только седовласый пылал. Да-да, все остальные, даже мать Каста, держались холодно, но ровно. Будто я обычная, ничем не примечательная студентка. Будто я — местная.
А вел допрос маг Земли — невысокий, коренастый, с глубоким голосом и цепким взглядом. Его интересовал, прежде всего, «взрыв» — что видела, что слышала, что чувствовала в тот момент.
Я, разумеется, рассказала. Так, как учил Дорс, без особых подробностей. Давешний разговор с Зябой тоже помог — благодаря информации, полученной от призрака, я точно знала, о чем следует умолчать.
Однако без эксцессов все же не обошлось. Когда я в очередной раз пожала плечами, уходя от ответа на неудобный вопрос, гад с серебряными волосами не выдержал и картинно закатил глаза. Коллеги по Совету сей жест, конечно, заметили, и мать Каста не преминула уточнить:
— Лорд Дербиш, что не так?
— Она рассуждает, как глупая школьница, — пояснил Дербиш с неприязнью. — Ничего не видела, ничего не слышала, ничего не…
Удивительно, но его перебили.
— Лорд Дербиш, я бы попросил, — резко оборвал тот из мужчин, на мантии которого нашивка с изображением пламени красовалась. — Девушка — первокурсница, да еще из другого, лишенного магии мира. Логично, что она растерялась и мало что помнит.
Заступничества я не ожидала и потому чуть смутилась. А седовласый фыркнул, скривился и открыл рот в явном намерении еще одну гадость сказать, но вновь был перебит. Тем же огневиком.
— Вдобавок, насколько нам известно, Дарья на тот момент не в самом адекватном состоянии находилась. — И уже мне: — Кажется, вы в тот день плакали?
Я потупилась и, кажется, слегка покраснела. И хотя ябедничать не люблю, все-таки призналась:
— Да. Меня лорд Глун до слез довел.
— Эмиль? — встряла в разговор мамашка нашего «величества».
— Лорд Глун бывает очень суров, — призналась я.
Удивительно, но и тут меня поддержали. Но на этот раз не огневик, а ректор.
— Да, с профессором Глуном случается, — сказал он. И пояснил: — Повышенная требовательность. Педагогический перфекционизм.
После чего допрос продолжился.
— А Каст альт Рокан? — спросил советник с нашивкой магии Земли. — Вы видели, что он забрал корпус ловушки? Он объяснил вам, почему он это сделал?
Бли-ин! Вот об этом моменте мне никто не говорил! И как выкручиваться? Что сказать, чтобы не сболтнуть лишнего и никого не подставить?
— Объяснил. — Я нервно кивнула, на ходу подбирая наиболее нейтральные слова. — Каст объяснил это желанием отдать корпус вам, комиссии.
Маневр, увы, не удался.
— То есть он заподозрил кого-то из преподавательского состава академии? — уточнил «главный следователь».
Вот ведь… дотошный какой!
— Возможно, — пожав плечами, сказала я. И добавила: — Мы в тот момент оба очень испугались.
— А Каст, он… — вновь подал голос маг Земли, но его прервали.
Это была даже не мать рыжего пижона, которой переход к сыну точно не понравился. А банальный стук в дверь ректорского кабинета.
— Войдите! — значительно повысив голос, ответил старик.
Я сперва подумала, что это Дорс ожидания не выдержал. Но, обернувшись к двери, с недоумением обнаружила Жавскую, за спиной которой нерешительно мялась девушка в красной мантии. Из числа старшекурсниц.
— Господин ректор, простите за вынужденное вторжение, — произнесла секретарь, — но адепты пятого курса факультета Огня не могут найти профессора Сарина. На стандартный вызов он не откликается, а у ребят сегодня контрольная. Вы не могли бы посодействовать?
— Да, конечно. — Коргрин кивнул и, извинившись перед комиссией, быстро начертал в воздухе какой-то сложный символ.
Потом замер на мгновение, нахмурился и растерянно хмыкнул.
— Странно, — пробормотал он и вновь изобразил перед собой причудливую завитушку.
Мы все, включая членов комиссии, следили за его действиями очень пристально.
— Что не так? — выразила общий интерес мать Каста.
— Профессора Сарина в академии нет, — недоуменно сказал старик. — Вызов… — Маг в третий раз начертал в воздухе сложный символ и добавил: — Я не чувствую отклика на свой вызов.
Повисла долгая, исполненная замешательства пауза.
— Профессора Сарина в академии нет, — повторил ректор растерянно. — Или же…
Первой к двери, едва не сбив по пути Жавскую, метнулась мать Каста. За ней — маг Земли, а потом и остальные побежали, в том числе и сам ректор. Ну и та самая студентка, которая за спиной Жавской мялась, с места сорвалась. А сама секретарь ректората осталась где была — растерянная, ошеломленная.
Я наблюдала за этой ситуацией с огромным удивлением и непониманием. Но тут же встала со стула и вышла в приемную, где ожидаемо столкнулась с Дорсом.
— Что случилось? — спросил парень, хмурясь.
— Профессор Сарин не пришел на контрольную, и ректор начертил в воздухе символ вызова, — пояснила я. — Но отклика не почувствовал. Он сказал, что это значит, что Сарина нет в академии или…
— Или ваш профессор мертв, — закончила Дорс.
Вот только теперь застывшая статуей Жавская очнулась — охнула, схватилась за сердце. А мы с водником переглянулись и бросились догонять остальных.

Забег по академии был массовым и оттого громким. И тот факт, что занятия в самом разгаре, то есть в коридорах пусто, словно все-все вымерли, добавлял ситуации зловещий оттенок. И пусть профессор Сарин был не так уж молод, то есть можно было предполагать, что если это действительно смерть, то естественная, в душу все равно холодок закрался.
Не знаю как Дорс, а я готовилась к худшему. Я готовилась узреть растерзанный или сожженный труп!
Вот только наш с водником забег прекратился раньше, чем хотелось бы — за пару шагов до лестницы, ведущей в башню Огня. Просто у Дорса доступа не было, а я вдруг очень четко поняла — одна не пойду. Не могу. Не готова!
Однако блондин моих чувств не понял и не разделил. Увидев, что тоже остановилась, подтолкнул в спину со словами:
— Давай, Дашка! Нам нужно знать, что произошло. Это может быть важным.
Услышав такое поручение, я отчаянно замотала головой и непроизвольно отпрянула.
— Дашка… — простонал «синий».
А наткнувшись на мой взгляд, ругнулся и легким движением руки расчертил в воздухе знак вызова.
— Каста позвал? — догадалась я.
— Разумеется.
Я кивнула — да, лучше так. Уж кто, а пижон сунуться в комнату с трупом не побоится. К тому же Каст — король факультета, ему положено быть в курсе дела. Плюс там его мать. И вообще, любопытство Каста гораздо логичнее, чем мое. А я тут останусь, с Дорсом.
Когда стало ясно, что загонять в башню Огня меня никто не собирается, я чуть-чуть, но расслабилась. А потом огляделась и решительно направилась к висящему в дальнем конце зала зеркалу.
— Что задумала? — донеслось сзади.
Я промолчала, однако Дорс, кажется, и так понял. Пробормотал какое-то ругательство и двинулся следом, так что к зеркалу мы подошли вместе.
Оглядевшись, дабы убедиться, что мы с Дорсом одни, я постучала по зеркальной поверхности. И позвала тихонько:
— Зяба! Зяба, ау!
Уверенности в том, что Кракозябр услышит и придет, у меня не было. Но попытка не пытка, верно?
Увы, призрак не проявился. Зато буквально через пару минут послышался топот, и в зал, примыкающий к башне огненного факультета, влетел… лорд Эмиль фон Глун. Ну а сразу за ним и Каст с Леррой нарисовались.
Но если Каст знал, кого тут увидит, то Глун едва не споткнулся, заметив нас с Дорсом.
— Что за… — выпалил он. Но тут же осекся. — Что вы тут делаете?
— Даша была на допросе в кабинете ректора, когда все случилось, — начал было водник.
— Какой еще допрос? Что вообще случилось-то? — перебил Каст.
— Профессор Сарин, — выдержав короткую паузу, сообщил Дорс. — Есть подозрение, что он мертв.
Глун цветисто выругался, рыжий присвистнул, а затем оба, в компании Лерры, разумеется, помчались дальше — вверх по лестнице, в общагу нашего факультета. Мы же с блондином остались где были.
— А Глун что тут делает? — выдохнула я.
— Вероятнее всего, ректор вызвал. Глун же у вас исполняющий обязанности декана, неудивительно, что его позвали.
Черт. Ну да, конечно.
Трио в составе Глуна, Каста и телохранительницы торопилось очень, а едва огневики скрылись из виду, из зеркала донеслось ворчливое:
— Что?
Этот вопрос и тон ясно дали понять — призрак не в курсе дела. Но вдаваться в подробности времени не было, поэтому я ограничилась лаконичным:
— Зяба, можешь в комнаты профессора Сарина заглянуть? Нам очень надо знать, там ли он и что с ним.
Сам чешуйчатый кшерианец в зеркале не проявлялся, так что ушел или нет, я не поняла. Но сжала кулачки в искренней надежде, что вредничать не станет и действительно посмотрит. А потом обратила внимание на вытянутое от удивления лицо Дорса.
— Погоди! — выдохнул водник. — Так этот твой кшерианец… он что, по всем зеркалам академии ходит? Следит за всеми нами?
Настала моя очередь удивляться.
— Мм-м… а ты только сейчас это понял?
Дорс шумно вздохнул и мученически поднял глаза к потолку.
— Гхарн!
Это, как я поняла, означало «да». И хотя момент был в целом очень нервным, я не могла не улыбнуться.
— Кракозябр мой друг и при этом с большим уважением относится к частной жизни, — попыталась успокоить я. — Если он о чем и рассказывает, то лишь о том, что касается непосредственно меня. В остальном Зяба ужасный молчун. А ему самому ваши тайны, как понимаешь, не очень-то нужны. Он просто развлекается.
Парень не поверил, зло сощурил зеленые глазищи. Я же улыбнулась шире, сказала:
— Дорс, не парься. — И повторила: — Если Зяба и знает пару твоих грязных секретиков, то мне о них ничего не известно.
— А ты уверена, что этот кшерианец только с тобой общается? Уверена, что он не стучит кому-то из преподов, например?
Я внутренне вздрогнула, но маску беспечности на лице удержала. И уверенно кивнула, поставив мысленную зарубку — поймать и допросить, блин!
А в следующий миг отражение дрогнуло, и пред нашими очами возникла этакая помесь гиены с крокодилом. После чего в тишине зала, примыкающего к башне факультета Огня, прозвучало:
— Сарин у себя. И он… — Зяба нервно сглотнул и не менее нервно закончил: — Он повесился.

Комната короля водников от покоев нашего, огненного величества, отличалась не сильно. В сущности — та же роскошь, только в текстиле не алые, а синие цвета преобладали. А вот диван, на который меня усадили, был обит белым материалом, чем-то напоминающим замшу.
Сам Дорс уселся в одно из кресел, предварительно выставив на стол конфеты, бокалы и графин с соком. Увидев угощение, я вопросительно изогнула бровь.
— Что? — не понял блондин.
— Так запрещено же.
— Что запрещено?
— Еду в комнатах держать, — сказала я, а потом сообразила… — Или этот запрет реально только нашей общаги коснулся?
Водник пожал плечами, а мне вдруг еще один момент вспомнился. Дорс про зелье, презентованное Глуном, знал — ему Кракозябр в свое время сообщил. А Каст? Рыжий в курсе или как?
— Ты Касту про напиток Жизни рассказывал? — спросила я у водника.
Тот отрицательно качнул головой и пояснил:
— Кшерианец запретил распространяться. А что?
— Ничего, — пробормотала я, понимая: вопрос любопытный, но он терпит.
Дорс тем временем галантно наполнил бокалы соком. Один подал мне. И конфеты подвинул и улыбнулся печально. Я же глотнула сока, сунула в рот конфету и перевела взгляд на большое зеркало, которое висело справа от нас.
Мы свинтили в башню факультета Воды сразу же, как узнали о самоубийстве Сарина. Просто пройти в общагу Огня и сунуть нос в расследование возможности не было, а знать подробности хотелось. Для этого нам требовалось закрытое помещение с зеркалом — и вот мы здесь. В берлоге Дорса.
— Как думаешь, кшерианец скоро появится? — спросил водник.
Я пожала плечами — кто ж его знает.
— Вероятно, он слушает, — сообщила я. — Вероятно, там что-то интересное.
Зяба, который отлично знал, куда мы отправились, проявляться не торопился. Это стало поводом раз двадцать обвести взглядом обиталище Дорса, пару раз восхититься этой роскошью и аккуратизмом водника — никаких носков по углам, на письменном столе идеальный порядок, постель заправлена, и все в таком духе.
Но взор все равно постоянно возвращался к зеркалу. И наконец я дождалась! Картинка, которую отображало зеркало, изменилась — нас-таки посетил Кракозябр. И сразу с места в карьер прыгнул.
— Говорят — самоубийство, — сообщил мой чешуйчатый друг. — Говорят, катализатором послужил алкоголь. Там несколько пустых бутылок обнаружилось, есть основания полагать, что Сарин был крепко пьян.
— Пьян? С самого утра? — искренне изумился Дорс. При появлении Зябы он отставил бокал и, подскочив, в два счета оказался у зеркала.
Ну, и я тоже подошла.
— Думаю, не с утра, — ответил призрак. — Думаю, еще с вечера.
У меня тоже было о чем спросить:
— Зяб, а ты не знал, что Сарин напился?
— А откуда мне знать? — спросил в свою очередь монстр. — Я за ним не следил.
Повисла пауза. Кое-кто из нас явно хотел уточнить про слежку, но момент был неподходящим.
— Что еще? Что-то необычное? Что-то… — Дорс замолчал.
Я тоже молчала, прекрасно понимая ход мыслей «синего». Самоубийство в момент расследования убийства — это, мягко говоря, странно.
И Зяба наши догадки подтвердил.
— Там сейчас обыск. Нашли тайник.
— И что в тайнике? — спросил Дорс.
— Две мобильные ловушки. Но не на высшей магии, а на огненной. Но суть, как понимаете, не в начинке.
— Гхарн, — процедил водник тихо.
— Угу, — ответил Зяба.
— А кто обнаружил тайник? — уточнила я.
Зяба помрачнел, а потом признался:
— Лорд Глун.
В комнате короля факультета Воды опять очень тихо стало. И пусть Зяба с Дорсом не знали того, что было известно мне, мыслили мы, безусловно, в одном и том же направлении.
— Но комиссия подвоха не видит? — вновь подал голос «синий».
— Основная версия — самоубийство, — повторил Зяба. — Ну а в том, что касается Глуна… Труп очень свежий, умер Сарин около часа назад. У Глуна на это время алиби — он сперва в преподавательской столовой был, потом на лекции. Да и следов борьбы там нет. В общем, ничего, что могло бы подвести к мысли об убийстве.
Я невольно вздрогнула. Просто вспомнила вдруг, что сейчас как раз лекция Глуна. И пусть сам куратор убежал в башню Огня, но я как бы прогуливаю.
— Они предполагают, что причиной самоубийства стало чувство вины, — добил Зяба. — Сами понимаете, какой вывод из обнаружения ловушек сделан.
Мы понимали. Раз у Сарина две ловушки в тайнике, то третья, более мощная, но относящаяся к такому же типу, тоже ему принадлежала. То есть это он ее подложил. И он же виноват в произошедшем. Плевать, с кем и по каким причинам хотел разделаться Сарин, но в результате пострадали невинные, причем студенты. Чем не повод для чувства вины и пьянки?
Из раздумий вырвал голос все того же Зябы.
— Ого! — воскликнул призрак, таращась куда-то за наши спины.
Мы с Дорсом очень слаженно и резко развернулись, чтобы увидеть шагнувшего из ниоткуда Каста. И остаток вспышки от телепорта заодно.
— Ты спятил? — выдохнул Дорс после паузы. — У вас в башне пять магов из Совета, а ты телепортацию применяешь.
— Шесть, — скривившись, поправил рыжий. — Глун тоже в Совете состоит.
— Так, ну если прыщ тут, то я, пожалуй, вернусь в башню. Вдруг там что-то интересное случится, а мы и не узнаем, — заявил Кракозябр.
— Как ты меня назвал?! — тут же взвился рыжий и даже рванул к зеркалу, но… — Гхарн! Гхарнов призрак!
Да-да, монстр смылся раньше. И даже оскорблений в свой адрес не услышал.
А потом король факультета Огня споткнулся и резко нахмурился. На его лице отразилось этакое шоковое осознание, и в наступившей тишине прозвучало:
— Погодите. Этот кшерианец, он что? Он за всеми нами следит?
Момент по-прежнему был неподходящим, но я не выдержала и улыбнулась. Вау, еще один тормоз! Может, это побочный эффект от ношения короны?
— Что смешного? — тут же озлобился Каст.
Я же махнула рукой и встречный вопрос задала:
— Где Лерра?
Пижон скривился и поджал губы. Тут же развернулся, шагнул к столу, схватил бокал с соком и выпил. И только после этого признался:
— Лерра в моей комнате. В уверенности, будто я отошел по… — Пижон бросил взгляд на меня и не договорил. Ну в общем-то, и без слов понятно, что якобы по нужде уединился.
— То есть ты сбежал от телохранительницы? — усмехнулся Дорс.
— Как видишь.
Мы с блондином переглянулись и честно попытались не заржать. Не знаю, как водник, а лично я очень хорошо себе эту картину представила. Лерра, когда обнаружит пропажу, точно в бешенстве будет. Но Каста как-то… вот ни капли не жалко.
— Этот, — рыжий кивнул на зеркало, — уже рассказал, да?
— Да, — ответил резко посерьезневший Дорс. — Теперь хочется узнать, что ты об этом думаешь.
Король огненного факультета допил сок, поставил бокал, а сам опустился в кресло, в котором прежде сидел водник.
— Профессор Сарин, насколько мне известно, вино не уважал. Поэтому внезапное пьянство меня удивляет.
— А ловушки?
— Их вполне могли подбросить, — парировал Каст. — Но не в этом суть. Маг уровня Глуна вполне мог сделать ментальное внушение.
— То есть Сарин мог влезть в петлю по приказу? — выдохнула я.
И Каст, и Дорс дружно кивнули.
— Это попытка скрыть преступление, — сказал «синий» безапелляционно.
Увы, не согласиться с ним было сложно. По крайней мере, мне. Но верить в то, что Глуну все вот так, запросто, сойдет с рук, не хотелось.
— Но ведь члены комиссии не идиоты. — Да, я пыталась найти рациональное зерно во всем этом. — Они вполне могут заподозрить, что Сарин не сам.
Пижон и блондин дружно поморщились.
— Предпосылок для таких подозрений нет, — буркнул Каст.
— А что, если Глун вообще не при делах? — вмешался Дорс. — В конце концов, у нас только предположения.
Мне пришлось закусить губу, чтобы не выпалить опровержение. Чтобы не рассказать про ту проклятую бляшку из шкатулки. А Касту скрывать было нечего, и обращался он не столько к фактам, сколько к логике.
— Сарин мог поставить последнюю ловушку, — сказал он, — но есть же и другие. Перенастроить систему охрану башни так, чтобы на меня напали стражи, Сарин не мог, не его уровень. Да и доступа к той части архива, в которой старые планы замка хранятся, у него не было.
Вот тут мне вспомнилось наше падение в шахту и последующее обещание парней посмотреть, кто интересовался старыми планами академии. Об итогах того мини-расследования мне не сказали.
— А вы тогда выяснили, кто именно в архиве копался? — спросила я.
Дорс отрицательно покачал головой, а Каст пояснил:
— Данные о посещениях той части архива из системы безопасности удалены. Мы нашли только перечень лиц, наделенных правом доступа.
— И?..
— Из магов Огня — Фиртон и Глун. Но Фиртон мертв…
И тут меня осенило! А что, если…
— Каст, а ты можешь послать Фиртону вызов?
Рыжий заломил бровь, глянул недоуменно.
— Думаешь, наш декан жив? Дашка, это невозможно. Там высшая магия была, понимаешь?
Я понимала, но все равно.
— Пошли вызов! — Я не просила, требовала.
Каст пожал плечами и вскинул руку. В воздухе полыхнул огненный «иероглиф». Потом, не иначе как для верности, Каст еще один «иероглиф» начертил и устало покачал головой.
— Нет отклика.
Я сникла. И, к собственному стыду, прекрасно поняла, почему расстроилась — я расстроилась по той же причине, по которой усомнилась в виновности синеглазого куратора. Просто он мне снился. И даже более — мне было хорошо с ним. А осознание того, что мне было хорошо с убийцей… черт, это отвратительно!
— Если самоубийство Сарина — подстава и попытка отвести глаза комиссии, то попытка эта глупая, — вновь заговорил Дорс. — Чувство вины — повод недостаточный. У Сарина должен быть более веский мотив.
— Например? — спросил Каст.
— Например, опасность разоблачения. Нет, даже не опасность, а четкое понимание, что его обязательно, непременно разоблачат, причем с минуты на минуту. Но его, насколько мне известно, даже не подозревали.
— Комиссия никого из преподов не подозревала, — сказал пижон с неудовольствием.
А я задумалась… Дорс прав — чувства вины недостаточно. Следовательно, велика вероятность, что комиссия не поверит. Но ведь Глун не мог не сознавать этой элементарнейшей вещи. Значит, произошло реальное самоубийство? Или…
Краем глаза я уловила движение и резко развернулась. В зеркальной глади снова отразился чешуйчатый Зяба. Судя по выражению его «лица», новости были не из приятных.
— Только что пришел курьер из городского банка, куда комиссия запрос посылала. Они вскрыли ячейку Фиртона, и, кроме прочего, нашли в ней целую стопку долговых расписок. На очень крупную сумму.
— Расписки Сарина? — помедлив, спросил Дорс.
Зяба кивнул, а через мгновение снова исчез в явном намерении продолжить слежку. А мы дружно застыли, ошарашенные новостями.
Вот вам и мотив. Причем липовые эти расписки или настоящие — неважно. Важно то, что дело сошлось, и вряд ли кто из членов комиссии усомнится. Разве что мать Каста. Но что такое один голос против всех?
— И что будем делать? — подводя итоги своих размышлений, спросила я.
— А что тут сделаешь? — отозвался Дорс. Голос водника прозвучал предельно хмуро.
Каст тоже высказаться хотел, но не успел — раздался решительный стук в дверь.
Вообще, народ, в большинстве своем, был на занятиях, так что гостей у нас не ожидалось. Каст вмиг насторожился, а Дорс, на правах хозяина, решительно направился к двери.
И вот зря он туда пошел, ой зря!
У гостя нашего с терпением были явные нелады! Он не дождался, когда откроют, — открыл сам, и едва ли не ногой. В итоге блондин чуть не получил этой самой дверью по носу. Ну а на пороге королевских апартаментов возникла она — девушка с огненными волосами и пылающим ненавистью взглядом.
— Ты! — прошипела Лерра, впиваясь взглядом в рыжего. — Ты!..
Пижона откровенно перекосило. А король «синих» все-таки не выдержал, съязвил:
— Ой, прыщ, за тобой нянечка пришла.
Вот теперь вся ненависть Лерры к Дорсу устремилась, и Каст в долгу не остался — зарычал! Грозно так, со вкусом. Мне же пришлось закусить губу, чтобы не ляпнуть ненароком лишнего. И не засмеяться!
— Откуда у тебя доступ в нашу общагу? — спросил Дорс у Лерры.
— Откуда надо! — рявкнула та и снова на рыжего уставилась.
А тот медленно поднялся из кресла и с грацией, достойной тигра, двинулся ко мне.
Смеяться резко расхотелось. Я вообще напряглась и едва сдержала желание отступить. И приготовилась влепить Касту пару-другую пощечин и призвать на помощь Дорса.
Но парень повел себя гораздо скромнее, чем в прошлый раз.
— Ты разве не видишь, что тут моя девочка? — бросил он Лерре.
— Сбежала, да? — В голосе телохранительницы прозвучало притворное сочувствие. А вот дальше сочувствие было уже настоящим: — Как же я ее понимаю.
Каст резко обернулся, и, судя по всему, огневичку в этот миг должно было испепелить. Но девушка оказалась стойкой — улыбнулась и только.
А король огненного факультета все-таки приблизился — поймал мою руку и галантно поцеловал ладонь. И шепнул, придвинувшись вплотную:
— Дашунь, нам нужно поговорить. — И даже добавил культурное: — Пожалуйста.
Я невольно нахмурилась, а пижон выпустил мою руку и с чувством выполненного долга направился к Лерре.
Ну да, при ней не поговоришь, а оставлять подопечного девушка явно не собиралась. Так что Касту пришлось ретироваться.
Но едва эта парочка покинула комнату, Дорс снова не сдержался. Высунулся за дверь и крикнул:
— Права на самостоятельное посещение уборной он теперь лишен, да?
Реплика адресовалась, разумеется, телохранительнице, но рычание было двойным. И даже какое-то мелкое заклинание в ответ, кажется, полетело, но водник ловко захлопнул дверь. После чего повернулся ко мне и спросил на полном серьезе:
— Даша, ты чего на рыжего как гхарн на освежеванного кролика смотришь?
Я искренне прифигела от вопроса, а водник пояснил:
— Совсем он тебе не нравится, да?
Молча развела руками. И услышала… в общем-то ожидаемое:
— Крошка, ну дай парню шанс.
Уф! Обсуждать эту тему, честно говоря, не хотелось. Но блондин был серьезен, и он ждал. Пришлось сказать.
— Уже дала, и не раз. А Каст… заносит его, понимаешь? Часто и сильно.
Дорс сложил руки на груди и нахмурился.
— А подробнее?
— А смысл? — парировала я.
— Повлиять попробую.
— Не надо. — Я вздохнула. — Сама разберусь.
— Точно?
Я задумалась на миг и кивнула. Тут же повернулась к зеркалу и позвала тихо:
— Зяб, проявись, а?
Призрачный монстр откликнулся мгновенно. Спросил ворчливо:
— Что?
Я отлично понимала, что момент неподходящий, но сил ждать не было.
— Зяба, ты говорил Касту, что Глун мне напиток Жизни дал?
Чешуйчатый отрицательно покачал головой, но я не удовлетворилась.
— А кто-нибудь другой говорил? Ну, кроме меня и Дорса?
— Кроме вас с Дорсом, об этом зелье знаю только я и Кузьма, — буркнул Кракозябр. Тут же нахмурился и задал встречный вопрос: — А что? С чего такое «своевременное» любопытство?
Водник тоже уставился вопросительно, и хотя посвящать этих двоих совершенно не хотелось, я все-таки сказала:
— Ничего особенного. Просто когда Глун устроил всю эту веселуху с запретом на еду, Каст обещал помочь с пропитанием для твира. И, как теперь понимаю, забыл.
Честно? Я рыжего не винила! Я слишком хорошо понимала, сколько всего на него в тот момент свалилось. Но все-таки это было неприятно.
— М-да… — протянул водник. — М-да…

Глава десятая

Несмотря на то что на факультете Огня случилось ЧП, занятий никто не отменял. Так что первую половину дня я фактически прогуляла и даже чуть-чуть расстроилась по этому поводу. Зато после обеда взялась за ум и явилась в учебное крыло честно отрабатывать последний семинар.
А вернувшись на чердак, первым делом пристала к Зябе на предмет новостей.
Однако, вопреки ожиданиям, все новости сводились лишь к паре скандалов. Первый, крохотный, случился между членами «высокой» комиссии — мать Каста все-таки попыталась продвинуть идею о том, что покойный Сарин ни в чем не виноват. А второй, покрупнее, произошел между ней же и… сыном.
Точнее, миледи альт Рокан едва ли не в ультимативной форме предлагала своему отпрыску покинуть академию, во избежание, так сказать. А Каст упирался рогом и категорически отказывался. Еще в процессе этой ссоры выяснилось, что аристократка все-таки не верит в причастность Глуна к этой истории.
Аргументы? Личное знакомство с нашим куратором.
Для Каста это новостью точно не было, да и я не сильно удивилась, узнав, что мать нашего пижона познакомилась с Эмилем фон Глуном довольно давно. Еще до того, как он стал преподом Академии Стихий. И, по ее словам, он зарекомендовал себя порядочным человеком.
— Эмиль — человек чести! — сообщил Кракозябр писклявым голоском. Ясно кого передразнивал. — А ваши подозрения ничем не подтвердились!
Увы, оспорить эту позицию было невозможно. То есть у меня аргумент по-прежнему был, но слова опять-таки не улики. Плюс, глядя на то, что творится, я окончательно утвердилась в мысли — мое признание не поможет. Единственное, чего добьюсь — мести куратора. Все.
Так что этот раунд Глун выиграл.
Хорошие новости, правда, тоже были — товарищи из Совета от нас сваливали. Причем существовала большая вероятность, что академию они покинут уже сегодня, ночью. Остаться должна была только Лерра.
Присутствие телохранительницы мать Каста обосновала собственной паранойей — да-да, вот так и сказала, и не постеснялась! И пока ректор кривил лицо, Глун как исполняющий обязанности декана нашего факультета эту инициативу одобрил.
— Офигеть… — не сдержалась я, когда Зяба эту новость выдал.
— Угу, — ответили мне. — Но офигеть больше, чем офигел Каст, у тебя все равно не получится.
— Злился? — выдержав паузу, спросила я.
— Не то слово. До сих пор пульсары мечет!
Я печально улыбнулась. То есть в принципе я пижону сочувствовала, но уж больно оборот у призрака цветистый получился.
А вот Кэсси, как выяснилось, домой забрать даже не пытались, что лишний раз подсказывало — мать семейства в опасность не верит. Более того, этот момент еще больше убедил меня в том, что истинная попытка увезти Каста связана с нежелательной симпатией к одной иномирянке.
Вот только легче от этого не стало. Да и вообще, как жить дальше-то? Не в плане Каста, а в плане опасности.
Высказав свои мысли вслух, я услышала уже знакомое:
— Ну тебе-то бояться нечего — охотились не на тебя. А Каст не маленький, справится.
Да уж. А еще он сын бога Огня. И временами очень уж самонадеянный.
— Даша, успокойся, — вновь воззвал к голосу разума Зяба. — Если это не Сарин, если опасность по-прежнему есть, то это не твоя проблема.
— Да я и не рвусь на передовую.
— Угу. Но ведь переживаешь.
Да, переживаю. И хотя умом понимаю, рассказ о виденном в спальне Глуна детонаторе ничего не изменит, чувствую себя очень гадко.
Наверное, именно поэтому я поспешила свернуть тему.
— Зяб, а за кем ты сегодня следил?
— Мм-м? — откликнулся собеседник.
— За Сарином ты не смотрел, — начала перечислять я. — В кабинете ректора, где меня допрашивали, тебя тоже не было, раз ты узнал о смерти Сарина позже, чем я…
— И?
— И это два самых интересных события за сегодня, как мне думалось. Но ты нашел что-то поинтереснее, да? Что же?
— Ни за кем я не следил, Даш, — опроверг мои домыслы чешуйчатый.
Я подарила призраку недоверчивый взгляд, а тот в свою очередь закатил глаза и выдал усталое:
— Да думал я. Ду-мал!
Мое недоверие превратилось в недоумение. И, конечно, я не могла не поинтересоваться:
— И о чем же?
— О себе. О тебе. О нас, — сообщил призрак, чем окончательно ввел в ступор.
Кашлянув, я ошарашенно уставилась на Зябу. Тот хмыкнул, помолчал, а потом наконец разъяснил:
— Я размышлял о возможности полностью переместиться в другое зеркало. На случай твоего бегства из Полара.
Теперь понятно. Впрочем…
— С этим переселением какие-то сложности?
Кракозябр кивнул, а морда снова грустной сделалась. Причем настолько, что я отошла, подцепила стоявший неподалеку стул и вернулась к зеркалу с намерением выспросить все!
Но пытать не пришлось. Едва я уселась, Зяба вздохнул и сказал:
— Проблемы у нас, Даш. Возможно решаемые, возможно — нет, но… я все-таки склонен надеяться на лучшее.
— Так что не так?
Призрачный монстр снова вздохнул и принялся рассказывать…
— Это случилось очень давно, Даш. Так давно, что никто, кроме меня, наверное, и не вспомнит. В те времена этот мир был проще. Да все проще было. Тогда не существовало разделения Советов, и Норрийской империей даже не пахло. Ну и нашествия на Полар гхарнов, которое спровоцировало конфликт между Поларом и Кшером, еще не случилось.
Чего-чего? Какое такое нашествие?
Вот тут мне вспомнилось, как Каст и Дорс назвали Зябу гхарном, а тот заявил, что их виды похожи, но путать не следует. Но упоминать об этом и выспрашивать про непосредственно нашествие я не стала — не хотелось перебивать.
— Более того, — продолжал тем временем чешуйчатый, — тогда обстановка на Кшере была совершенно иной. Наш мир не раздирали постоянные войны, и магов было не в пример больше, нежели сейчас. И тогда Кшер и Полар контактировали по-настоящему. Нас, в отличие от землян, не забирали. Мы, кшерианцы, сами могли управлять порталами. Мы умели преодолевать эту грань между мирами. То есть, по факту, были равны поларцам. И к нам, несмотря на специфическую внешность, относились более чем терпимо.
Призрак замолчал, что-то вспоминая, я же невольно подалась вперед и навострила ушки.
Значит, поларцы умеют быть терпимыми? Не верю!
— В те времена на Кшере существовало несколько магических школ и один университет. То есть мы сами своих магов растили и обучали. И иногда, очень-очень редко, проводили обмены с поларцами. В том смысле, что кто-то от них шел набираться опыта у нас, а наших сюда за знаниями отправляли.
Зяба снова шумно вздохнул и, выдержав паузу, сказал то, о чем сама уже догадалась:
— Именно так я попал в Высшую школу стихийной магии имени Вердика Второго.
— Куда-куда? — не сдержавшись, уточнила я.
— В Высшую школу стихийной магии имени Вердика Второго, — повторил призрак терпеливо. — Было когда-то на Поларе такое учебное заведение. Сейчас уже нет. Да и Вердика вряд ли кто вспомнит. Кстати, посредственный король был, да и маг — так себе.
— То есть ты был студентом? — спросила я. А что? Школа-то не простая, а высшая. И это должно быть сродни той же академии или универу.
— Не совсем. К моменту прибытия на Полар я был уже полноценным магом, имевшим за плечами несколько лет практики. Меня приняли в качестве аспиранта.
— И что дальше было?
— Жизнь, — ответил Зяба. — Я постигал магию Земли в варианте людей. Не столько учился, сколько пытался сопоставить их систему и нашу. У нас ведь совсем другие магические жесты, да и речевые формулы звучат иначе. А еще… поларцы никак не могли постичь принцип создания стационарных межмирных порталов. Представляешь?
Я не представляла, поэтому отрицательно качнула головой.
То есть как это «не могли»? Я же собственными глазами один из таких порталов видела. Более того, я через него в свой мир ходила.
А Зяба снова вздохнул, как-то очень тяжело, очень грустно.
— Видишь ли, Даша… Тут, на Поларе, стационарные порталы для перехода между мирами появились так давно, что даже в мое время никто не мог сказать, кто их построил. Возможно, их построили люди, а может быть, это творение самих богов. И загвоздка заключалась в том, что заклинание для активации портала, создания привязки к арке и перехода сохранилось, а вот технология создания самого портала — увы. И именно этот вопрос привлек мое особое внимание.
— Почему?
— Я был специалистом по порталам в своем мире, — пояснил Кракозябр. — И, разумеется, заинтересовался. Их порталы отличались от наших и внешне, и материалами. Речевая и жестовая формы активации тоже отличались, их я тоже изучал, пытаясь найти хотя бы кусочек полезной информации. Ведь ты понимаешь, что заклинания не на пустом месте возникают? Они связаны с объектом магии, несут в себе частичку магической технологии. Но, увы, так ничего и не обнаружилось. Наши методики поларцам не подходили, поскольку у людей не настолько развиты пальцы и речевой аппарат. И поскольку проблема все еще стояла, я пошел иным путем и начал исследовать ближайший аналог — заклинания телепортации внутри мира. И тут меня, как тогда казалось, настигла удача.
Зяба с какой-то грустью усмехнулся, но потом продолжил:
— Заклинания перехода между мирами, как ты уже знаешь, делятся на два типа — с привязкой к стационарному порталу и без. Вот в заклинаниях перехода внутри мира ситуация такая же. Но тут, на Поларе, опять-таки все странно было. Заклинанием телепортации очень многие владели практически в совершенстве, а материальных носителей, то есть материальных порталов, просто не было. Но они должны были быть, понимаешь? Существование подобных, стационарных порталов для перехода внутри мира логично!
Лично я особой логики в утверждении призрака не углядела. Мало ли в каком мире какие особенности и порядки? У нас-то вон, на Земле, вообще никаких порталов нет…
Однако спорить не стала. В конце концов, Зябе как специалисту виднее.
— И я принялся искать, — продолжал тем временем монстр. — Перебирал все возможные варианты носителей — двери, люки, лестницы. Изучал любые намеки на подобные опосредованные перемещения. И, наконец, нашел. В одной из древних даже по моим меркам книг встретилось упоминание о старинных артефактах, при помощи которых даже маг с низким уровнем дара может перемещаться на огромные расстояния. Речь шла, как нетрудно догадаться, о зеркалах.
— И ты такое зеркало обнаружил, — тихо произнесла я. Не спрашивала — утверждала.
— Да. — Призрак печально кивнул. — В книге описывались особенности внешнего вида зеркальной рамы артефакта. Если ты заметила, она довольно сложной работы. Узоры у таких артефактных рам в целом могут быть разными, однако некоторые детали всегда совпадают. В общем, после продолжительных поисков мне «повезло». Я отыскал такое зеркало. А потом на свой страх и риск активировал и, совершив переход, нашел зеркало-пару.
— Пару? — уточнила я.
— Именно, — подтвердил Зяба и пояснил: — Понимаешь, переходы строились весьма жестко, привязываясь к конкретным точкам входа-выхода. Это было удобно, поскольку избавляло слабых магов от расчета координат перехода. Поставил зеркала где надо и, не тратя лишних сил, ходи туда-сюда между ними. При этом никто посторонний извне артефактами уже не воспользуется — канал каждой пары индивидуален. В общем, я воодушевился. И, исследовав зеркало вдоль и поперек, как мне тогда казалось, отыскал способ превратить это зеркало в междумирный портал. Я перенастроил артефакт, перестроил речевую и жестовую форму, и… движимый все тем же исследовательским интересом и честолюбием, опробовал.
Призрак замолчал, а я практически перестала дышать. Научный эксперимент, да? Вот только он не удался, верно?
— Итог этого перехода ты можешь видеть здесь, — Зяба развел руками, указывая на тяжелую медную раму. И добавил: — Я облажался, Даша. Очень сильно. И самое ужасное, что теперь я привязан к этому зеркалу. Да, я могу просматривать все зеркала, которые находятся поблизости, но какая-то часть меня всегда остается именно в этом зеркале. И сейчас я думаю, как эту проблему решить.
Сказать, что я испугалась — не сказать ничего. Я пришла в ужас! И не столько от факта привязки, сколько…
— То есть ты не умер? То есть ты там, за стеклом…
Монстр возразил:
— Умер, Даш. Тело не перешло, а вот душа через стекло прошла и застряла. И да… я видел свою смерть из этого зеркала. И распластанный на полу труп видел. Не самые приятные воспоминания.
Зяба горько усмехнулся, а я не выдержала и отвела глаза. Боже… сколько же времени он тут сидит?
— А маги? Почему они не вытащили? Почему не… — вот тут я запнулась, но все-таки договорила: — …не упокоили твою душу?
— Маги не знали, что я попал в зеркало, — ответил Кракозябр.
Я удивленно приподняла брови, а призрак пояснил нехотя:
— Честолюбие, Даш. Ну и осознание собственной смерти… оно тоже, знаешь ли, не сразу пришло. То есть я не показывался своим. Они так и не узнали о моей судьбе. Я вообще мало кому за эти годы являлся. А полноценное общение… ну вот только с тобой.
— Почему?
Призрак пожал плечами. Сказал после очередной долгой паузы:
— Забавная ты. Ну и поступок поларцев… С тобой действительно обошлись слишком жестко. Раньше к иномирянам были добрей.
Чердак вновь затопила тишина, и стало ясно, что исповедь окончена. Но кое-какие вопросы у меня остались, и я не постеснялась их озвучить:
— А Академия Стихий? Она, как я понимаю, уже после того, как ты в зеркало угодил, образовалась. И как же ты сюда попал?
— Очень просто. Перевезли вместе с зеркалом. Видишь ли, Высшая школа имени Вердика Второго была расформирована. Ее имущество было частью поделено, частью продано с аукциона. И мое зеркало, в числе прочего, купил тогдашний владелец этого замка.
— А потом?
— Что потом? — Призрак слегка насупился.
— Потом замок отдали под Академию Стихий, — припоминая, что мне известно об этом строении, напомнила я. — Все, что было не нужно новым хозяевам, отправилось по чердакам и подвалам…
— И?.. — подтолкнул чешуйчатый. Будто в самом деле не понимал!
— И тут, — я обвела взглядом чердак, — был свален откровенный хлам, а твое зеркало на хлам совсем не похоже. Так почему его сюда отнесли?
— Жить очень хотелось, — буркнул Зяба, а потом пояснил: — Пусть и призраком, но хоть так. А собственный дом на виду у всех оставлять опасно. Либо меня засекут, либо вообще разобьют зеркало ненароком, и все. Нужно было спрятаться, поэтому я нашел союзника, который и переместил меня сюда. В обмен на небольшую услугу.
— Союзника? — заинтересовалась я. — Какого?
— Его, — ответил призрак и, к моему изумлению, указал на… Кузю!
— Меня-а, — важно подтвердил мой ушастый «котик».
— Но… но как?
— Твир искал еду, и я помог, — пояснил Зяба. — Подсказал ему, где нет ловушек и людей. А потом попросил переместить меня сюда, пообещав, что стану помогать и дальше. Возможности Кузи тогда, конечно, были куда скромнее, но их хватило на то, чтобы задействовать пространственный карман. Так я и оказался на чердаке. А дальше мы уже выживали вместе, как могли. Я говорил, где можно найти еду, и заранее предупреждал о штатных проверках чердака. Ну а Кузя прятался сам и прятал зеркало. На всякий случай. Конечно, магически оно как артефакт не определялось, но рисковать не хотелось. Вот только в последнее время с едой совсем плохо стало, и твир голодал. Так что когда появилась ты, сил на то, чтобы переместить или убрать зеркало, у него уже не было, — завершил призрак рассказ и тяжко вздохнул.
Вот только я уже слишком хорошо знала своего чешуйчатого друга, чтобы не понимать — печаль эта показная, нарочитая. И на самом деле Зяба ни о чем не жалеет.
— Я очень рада, что встретила тебя, — сказала я тихо. — Рада, что встретила вас обоих.
Зяба улыбнулся, а потом картинно закатил глаза и притворно простонал:
— Вот только давай обойдемся без этих ваших женских соплей!
Я тихонько рассмеялась. Спросила:
— Могу чем-то помочь? Ну, с этой привязкой?
— Вряд ли. — Призрак отрицательно покачал головой. — Разве что зеркало, в которое будем меня переселять, положи где-нибудь поблизости.
Мгновенно подскочив, я помчалась доставать то самое зеркало — маленькое, карманное, принесенное в числе прочих вещей с Земли. До этого момента я Зябе его не показывала, и вот теперь, вынимая зеркальце из ящика прикроватной тумбочки, усомнилась — а он вообще туда поместится?
— Ты в него поместишься? — спросила уже вслух, демонстрируя сей непременный девайс женской сумочки.
Кракозябр хмыкнул.
— Размеры не важны. Суть в привязке.
Что ж, это успокаивает. Кивнув, я поместила его на той же тумбочке.
— Спасибо, — поблагодарил призрак. — Буду думать…
Я же окинула огромное напольное зеркало пристальным взглядом и окончательно утвердилась в решении: если придется бежать, Кракозябр на Поларе не останется. Вместе уйдем. Втроем! Понятно, что чем больше предмет, тем больше сил для телепорта нужно, а у меня и на перенос самой себя сил пока нет, но… что-нибудь придумаем.
И это не обсуждается.

Информация насчет комиссии, которой располагал Зяба, подтвердилась. Господа из Совета действительно уехали в ночь с пятницы на субботу. Удивительно, но я узнала об этом сама, без всяких подсказок: просто проснулась утром и поняла — дышать легче! А уже потом Зяба сказал — отбыли-таки, упыри.
Кстати, перемену эту почувствовала не только я. Атмосфера в академии изменилась резко и кардинально. Несмотря на недавние трагические события и самоубийство профессора Сарина, студенческая столовая была наполнена улыбками и позитивом.
А может быть, дело было не в отъезде высокого начальства. Может быть, основной причиной оказалась отмена комендантского часа и ограничений на посещение города по выходным. Ну и тот факт, что злоумышленник «обнаружен» и «обезврежен», на общее настроение повлиял.
В общем, народ успокоился. Хмурыми оставались лишь трое — Каст, Дорс и я.
Причем в том, что касается меня, проблема заключалась уже не в совести. Просто я задалась вопросом — а зачем Глуну смерть Каста? Ведь никакой выгоды она не несет, следовательно, единственное разумное обоснование — месть.
Но Глун предпринял три попытки, одна другой круче. И эти попытки ничего не дали. Тратить колоссальные силы на четвертую? Ради банальной мести? Нет, слишком глупо. Прям-таки нереально глупо.
К тому же куратор не может не понимать, что итоги расследования Каста не впечатлили. То есть Глун в курсе, что Каст начеку.
Так, может быть… Глун успокоится?
Нереально? Черт, но ведь Полар — магический мир! Почему бы тут, в магическом мире, не случиться чуду?
— Крошка, я понимаю, ты на меня сердита, — отвлек от размышлений мурлыкающий голос пижона. — Но все же, как ты смотришь на совместную прогулку по городу, посещение Малого театра и ресторана?
Вот ведь!
Однако, несмотря на то, что в город действительно хотелось, я отказалась. Слишком уж сильно Каст в последний раз перегнул. И да, я до сих пор была на него зла!
— Даш-шка… — протянул рыжий, водружая руку на мою талию и пытаясь притянуть ближе. — Ну Даш-ш-шка!
Я снова фыркнула, и очень тихо, чтобы не дискредитировать короля факультета перед остальными, посоветовала:
— Отлепись!
Каст просьбе не внял, так что мне пришлось перейти к рукоприкладству — двинуть пижона локтем. Удивительно, но подействовало — парень все-таки отстранился.
Ну и прекрасно. А в том, что касается прогулки, — идея хорошая. Посмотреть на иномирный город очень хочется, и давно. Еще сала для Кузьмы купить да и себя чем-нибудь порадовать. Вот только идти в одиночестве несколько боязно — ведь в первый раз.
Нет, мне определенно нужна компания.
Я повернула голову, чтобы найти глазами Дорса. Но, увы — пока препиралась с рыжим, король водников закончил завтракать и ушел. Тауза с Луиром тоже куда-то исчезли, а мой взгляд непроизвольно переместился на Кэсси и Велору.
Девчонки, судя по всему, именно в город собирались. Только идею попроситься с ними я все-таки отвергла. Просто Кэсси-то нормальная, зато Велора… нет, долгое время находиться рядом с этой трещоткой совершенно невозможно!
Она, кстати, даже сейчас не молчала — снова к Касту приставала по поводу отложенной вечеринки. И, прислушавшись к чириканью Велоры, я окончательно утвердилась в мысли — прогулка откладывается. Лучше я за учебниками посижу.
Ну а в том, что касается лакомства для Кузьмы…
Я быстро огляделась и, ловко обернув бутерброд салфеткой, сунула его в карман — благо широкая юбка проделывать такие фокусы позволяла. Нет, ну а что? Комиссия-то уехала.
А едва мы поднялись из-за стола, направилась в свое убежище в четком намерении провести субботу с умом.

Как ни странно, остаток дня меня никто не тревожил. Даже посещение столовой, где я, естественно, вновь встретилась с Кастом, проблемой не стало. Более того, пижон был очень сдержан и даже мил. Причем настолько, что я в какой-то момент пожалела, что отказалась прогуляться с ним по городу.
Трехкратное воровство бутербродов (да, я не стеснялась!) тоже сошло с рук. В смысле, никто из студиозусов не заметил, что я запрет нарушаю. А мой маленький «котик» прыгал едва ли не до потолка каждый раз, когда я возвращалась из столовой и спрашивала загадочным шепотом:
— Хочешь?..
Утро воскресенья прошло в столь же благостном ключе — я выспалась, умылась, сходила в столовку. Потом скормила счастливому Кузе бутерброд и два пирожка с повидлом, после чего засела за изучение методички по магическим вызовам.
Открывая книгу, не могла не улыбнуться — Дорс знал, что воровать. Ведь у того, кто в случае опасности может послать магический вызов, шансов выжить гораздо больше. Ну и вообще полезная это штука — связь.
Оказалось, символов для вызова не один и не два, а целая дюжина. И каждый имел свой смысл, свою расшифровку. От простейшего «зайди ко мне, когда сможешь», до экстренного — «беги сюда, катастрофа!».
Был среди этих магических иероглифов и тот, который означал нечто вроде «дорогой/дорогая, я вся/весь в нетерпении». Но я над ним только похихикала и принялась старательно рисовать в тетради «экстренный», для лучшего запоминания. Он, кстати, самым простым оказался.
А вот принцип действия этих иероглифов я не поняла. В частности, было совершенно неясно, как так получается, что человек, которому отсылают вызов, точно узнает местоположение того, кто его зовет. Хуже того — у меня возникло ощущение, что составители методички этого тоже не понимали. Впрочем, я уже видела заклинания этого типа в действии, так что в эффективности не сомневалась.
И да, рисовала. Рисовала, стараясь запомнить последовательность начертания линий и не ошибиться с пропорциями. Причем так увлеклась этим процессом, что совершенно забыла о дополнительном занятии с лордом Глуном.
Хорошо, Кракозябр напомнил.
В итоге на обед я не шла, а бегом бежала. И искренне надеялась, что Каст, который в отличие от Дорса на выходные в академии остался, вновь прикинется хорошим мальчиком и трепать нервы не станет.
А еще молчаливо молилась, чтобы рыжий не вспомнил о джентльменских наклонностях и не вызвался проводить меня с обеда. Дело в том, что про увеличение количества дополнительных занятий я не сказала ни ему, ни воднику. И мне не хотелось, чтобы парни узнали.
Почему? Сама не знаю. Не могла я найти адекватного объяснения своему поведению. Собственные доводы в пользу занятий с Глуном уже не казались разумными. Даже мне они напоминали отговорки.
Так что да! Надеялась. И надежды, как ни странно, оправдались. Правда, в этот раз рыжий хорошим не прикидывался, но нашел другой объект для нервотрепки — Лерру. Уж очень наш огненный король был против ее опеки и искренне бесился от того, что телохранительнице на его протесты плевать. Причем настолько, что она даже огрызаться не стеснялась, а один раз не выдержала и, не иначе как вдохновившись моим примером, локтем ему под ребра заехала.
Так что обед прошел относительно неплохо.
Однако в момент, когда я вышла из столовой и поняла, что Глун не назвал место следующего занятия, все же стало не по себе. И куда идти? Он ведь даже не намекнул, чем мы будем заниматься — теорией, или практикой, или всем вместе.
А хуже всего было то, что я подсознательно готовилась все-таки к практике и сумку с тетрадями не захватила. То есть вообще о ней не вспомнила.
Тяжело вздохнув и мысленно назвав себя дурой, я все же зашагала к аудитории, в которой мы теорию обычно разбирали. Подошла к двери. Постучала. Не дождавшись ответа, решительно дернула за ручку и обнаружила — заперто.
Вариант — постоять тут и подождать, а вдруг Глун просто опаздывает, отмела практически сразу. Вздохнув еще раз, развернулась и поспешила в зал с зеркалами.
К тому моменту, когда я до этого зала добралась, сердце стучало как шальное. Но не от страха перед куратором, нет. Мне последний сон вспомнился! Эта ужасная ванная, эти отвратительные зеркала, эта мерзкая пена, и… Черт, кому я вру?
Это было волнующе. Настолько волнующе, что все три дня, прошедшие с того момента, приходилось отвешивать себе мысленные оплеухи, чтобы не вспоминать. А вот пока шла к залу, не вспоминать не получалось! И теперь не только сердце колотилось, но и румянец на щеках проступил — я чувствовала этот жар и ненавидела его люто!
Поэтому у двери пришлось остановиться и глубоко подышать. И лишь когда эмоции чуть-чуть схлынули, дернуть за ручку.
Дверь поддалась сразу же, и еще до того, как переступила порог, я услышала:
— Ты ужасно непунктуальна, Дарья.
Да-да! Куратор был здесь! В момент, когда я вошла, он собирал волосы в хвост, чтобы не мешали. А еще Глун в кои-то веки был небрит, и эта короткая щетина ему ужасно шла.
— Простите, лорд Глун, — пробормотала я, мысленно ругая себя за подобные мысли последними словами. — Больше такого не повторится.
— Надеюсь, — бросил Эмиль холодно.
После смерил долгим взглядом мою декольтированную футболку, простые джинсы и балетки. И, кивнув, указал на центр зала.
А через минут пять я поняла, что Эмиль фон Глун сегодня не в духе.
— Ну что ты делаешь? — шипел куратор. — Что ты, гхарн тебя сожри, делаешь? Кто так бьет? Я же сказал — резко! Резко!
Или:
— Концентрация, Дарья! Концентрация на внутреннем огне и конечной точке! Еще раз! Давай! Нет, ну ты… женщина!
И еще:
— Ну что ты задом своим виляешь? Мы с тобой не танец Огня сейчас учим! Это боевая магия, понимаешь? И если ты надеешься отвлечь противника подобным образом, спешу расстроить — не получится. В бою даже на такие формы, как у тебя, никто смотреть не станет!
А потом:
— Куда ты бьешь? Куда, я тебя спрашиваю?! Направление удара какое? И что, гхарн все разорви, опять случилось с твоей концентрацией?!
Да-да, Глун шипел, рычал, а временами и вовсе орал! Почему — не ясно. Ведь раньше на наших индивидуальных занятиях он всегда оставался выдержанным и спокойным.
Как на это реагировать, я понятия не имела. Обижаться и плакать? Орать в ответ? В итоге выбрала третий вариант — сосредоточилась на движениях и пассах. Но моего усердия все равно было недостаточно. Эта аристократическая язва продолжала придираться к каждой мелочи и брызгать ядом.
В итоге один из пульсаров как-то сам по себе сбился с траектории и понесся в сторону профессора. Тот, правда, атаку заметил и отмахнулся от боевого шара, как от простой мухи. А потом еще и прокомментировал раздраженным:
— Это еще что за демарши? Я не просил бить наведенным ударом, мы такой еще не проходили. Прямая траектория! Слышишь? Пря-ма-я! — И, выдохнув, потребовал: — Еще раз с самого начала!
Этих «еще раз» за пару часов занятия было столько, что меня начало подташнивать. А еще я ужасно вспотела, и тело гудеть начало, и вообще.
Но что я услышала, когда, не выдержав, пожаловалась на усталость? Слова сочувствия? Ага, черта с два!
— Отвратительная физическая подготовка, — констатировал Глун. — Ты вообще кто? Маг или вышивальщица?
Да что с ним такое творится-то?!
Жутко захотелось огрызнуться и вообще послать куратора и его драконовские методы куда подальше. Но я сдержалась. И даже до конца занятия дотерпела.
Более того, когда Глун объявил, что на сегодня достаточно, я, несмотря на чувства и ощущения тела, сумела сдержать полный облегчения стон. И довольно бодро для полутрупа направилась к скамейке.
Мне не нужно было одеваться или обуваться, я намеревалась просто посидеть и чуть-чуть отдохнуть. Думала, все будет как в прошлый раз: Глун процедит слова прощания и уйдет, оставив меня в одиночестве. Однако куратор покидать аудиторию не спешил. Он подошел к двери и замер.
А едва я опустилась на скамью, рыкнул:
— Это еще что?
Бли-ин… То есть он меня ждет?
Пришлось встать и, повинуясь жесту куратора, направиться к двери. Когда переступала порог зеркальной комнаты, подумалось, что Глун торопил чтобы запереть аудиторию. Но ничего он не запер. Когда вышли, снова рукой махнул, предлагая двигаться в направлении общаги.
Это что же? Глун меня еще и провожать намерен?
— В следующий раз покажу тебе основные упражнения для боевой медитации, — внезапно сказал куратор. — Будешь медитировать по два часа, в рамках наших с тобой занятий, разумеется. Самостоятельно эту медитацию применять не смей. Ясно?
Я сперва растерялась, но потом все-таки собралась и кивнула:
— Да, лорд Глун.
И начала прикидывать, как бы от него удрать, чтобы нас вместе не увидели.
Но тот отпускать точно не собирался. Уверенно шагал рядом и продолжал вещать:
— Ты гимнастику для пальцев делаешь?
— Мм-м… да.
— Так «м-м» или «да»?
— Делаю, лорд Глун. Просто, наверное, реже, чем следует.
— Плохо, — отчеканил куратор. — Гимнастику делать каждый день! У тебя отвратительная гибкость пальцев.
— Понятно…
— И что у тебя с общественными науками? — продолжал изливать на меня свое дурное настроение куратор. — Почему мне докладывают о плохой успеваемости?
Что, правда? То есть правда докладывают?
— Ты ведь понимаешь, что успехи в магии — это еще не все? Провалишь зачет по какой-нибудь политологии и вылетишь отсюда в момент.
Офигеть. То есть права на пересдачу у меня нет?
— И такое отчисление будет особенно обидно, — продолжал Глун, — потому что на данный момент ты единственная первокурсница, у которой есть реальные шансы пройти испытание Огня.
Вот тут я чуть не споткнулась и не пропахала каменный пол носом. И остановилась, изумленно уставившись на куратора.
— Что, простите? — выдохнула я.
Глун тоже остановился. Сложил руки на груди и поджал губы в неудовольствии.
— Ну как можно быть такой невнимательной? — с укором спросил он. — Я рассказывал об этом еще в первый день, на вводном занятии.
Захотелось взвыть. А еще стукнуть его захотелось! Какое вводное занятие? Он же сам меня на день позже в академию привел! Меня в первый день банально не было!
А ядовитый аристократ продолжал:
— Речь об испытании, которое проходят все студенты факультета. Обычно оно назначается в конце года, но в случае с тобой, так как ты уже умеешь призывать пульсар, его могут и перенести. То есть назначить на более ранний срок.
— И… и в чем суть испытания?
— Ты, вероятно, не знаешь, но первый год обучения неспроста посвящен лишь теории и медитации. Медитация призвана познакомить мага со стихией, в процессе медитации маг как бы пропитывается стихией и получает некоторую защиту. В результате маг Огня уже не может обжечься собственным огнем, а также приобретает возможность противостоять огню чужому. И суть испытания, которое проходят студенты, — это взаимодействие с пламенем.
Куратор замолчал, а я насторожилась еще больше.
— Взаимодействие с пламенем? Каким образом?
— Студента подвергают магической атаке его стихии, — пояснил Глун после недолгой паузы. — Проще говоря, пытаются сжечь.
Что-о-о?!
Следующий мой вопрос был более чем логичен:
— Лорд Глун, а скажите, пожалуйста… какой процент студентов факультета Огня доживает до второго курса?
Улыбнулся. Уголками губ, но все-таки.
— На испытании атакуют, а не убивают. Если видят, что студент не справляется, останавливаются. Студента переводят во вторую группу, с ограниченной практикой, и на следующий год испытание повторяют.
Я хотела облегченно выдохнуть, но…
— Но в случае с тобой, Дарья, — сказал Глун, понизив голос, — все может сложиться иначе. Я не уверен, что члены аттестационной комиссии, в которую будут входить также маги из Совета, заметят опасность вовремя.
Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Получается, местный дурдом — не единственная перспектива? Все может кончиться еще хуже?
А Глун словно мысли подглядел — сделал шаг вперед, приблизившись практически вплотную, и наклонился, чтобы прошептать:
— Даша, я сейчас не шучу. Все действительно очень серьезно. Твой перевод в другое… хм… учебное заведение уже невозможен. Ты была отмечена Ваулом, ты делаешь серьезные успехи, и в этих условиях сохранять тебе жизнь — неразумно. Тебя проще уничтожить. Испытание Огня обязательно для всех студентов, это первое. Второе — на испытании временами действительно получают травмы, и пара летальных случаев истории известна. Так что Совет, в случае чего, не удивится. И даже Ваул, если вдруг вновь заинтересуется судьбой одной танцовщицы-иномирянки, этот аргумент примет.
Сердце от этих слов споткнулось, дыхание сбилось, а по спине побежал ставший привычным в последнее время холодок. Ну а куратор не унимался, выдавал секреты «партии» с каким-то странным цинизмом:
— Всем известно, что маги Огня вспыльчивы и заносчивы, особенно по молодости. И ситуация, когда испытуемый держится из последних сил, не показывая своей слабости, совершенно обычна. Внезапная утрата контроля, которая случается в таких случаях — тоже не новость. И тот факт, что среагировать на утрату контроля и прервать испытание сразу же не всегда возможно — тоже. Так что убийство будет чистым. Никто ничего не докажет.
— И что же мне делать? — в тон куратору прошептала я.
— Учиться контролировать себя и свое пламя. Именно твой огонь является защитой в случае атаки. Твоя магия должна стать второй кожей, понимаешь? Но на это требуется время. А времени, если я правильно понимаю позицию некоторых… влиятельных персон, мало. Поэтому учись концентрироваться.
— А если не успею научиться?
— Должна успеть, — отрезал Глун и, взяв за локоть, потащил дальше.
В пустом коридоре звук наших шагов звучал как-то совсем зловеще, а от известия, которое на меня вывалили, кровь в жилах стыла. Но все-таки я не могла не спросить:
— Зачем вы меня предупредили, куратор?
— Декан, — поправил Глун. — Я вчера официально вступил в должность.
По уму, мне, конечно, следовало его поздравить. Но я не могла — ждала ответа на свой вопрос. Вот только отвечать никто не спешил. Через минуту стало ясно, что мой вопрос попросту игнорируют. И я почти собралась с духом, чтобы настоять на своем, добиться правды, но… меня отвлекли.
Ощущение было сильным и внезапным. Как удар током. И вместе с этим «ударом» пришло какое-то невероятно ясное осознание: Дорс! Он ждет меня возле лестницы, ведущей в башню Огня. И он просит поторопиться.
А следом еще одно понимание пришло, но уже не магическое, а самое обыкновенное — мы с Глуном практически на месте. Еще с десяток шагов и мы окажемся в том самом зале, где ждет Дорс. И куратор, ну то есть декан, точно не порадуется, увидев водника!
Вот только что я могу сделать? Как предотвратить эту встречу?
Увы, никак.
Значит, попытаюсь смягчить! Сделаю вид, будто рада видеть Дорса, но пройду мимо. Король «синих» умничка, он сообразит, что я все поняла и вернусь, как только смогу.
Именно с такими мыслями я шагнула в зал, но… план провалился. Собственно, он, кажется, с самого начала был обречен.
— Опять ты? — едва завидев короля вражеского факультета, процедил Глун. — Я, кажется, еще в обед все тебе сказал!
Водник скривился. Он был одет в «гражданское» и держал в руках бумажный пакет, явно не пустой.
— Лорд Глун, я не по этому поводу. И не к вам, — заявил Дорс с достоинством.
И мне бы смолчать, но черт за язык дернул…
— Вы виделись в обед?
Просто в обед Дорса в студенческой столовой не наблюдалось, и… и я была убеждена, что его вообще в академии нет.
— Да, мы встречались в городе, — резко бросил куратор. Ну, в смысле, декан.
Ого!
— И?.. — робко подтолкнула я. Любопытство, зараза, зашкалило.
— И я сказал «нет»! — рыкнул Глун.
— Ну и зря, — встрял в наш междусобойчик Дорс. И добавил… несколько странное: — Я уже сказал — я не претендую. Но могу быть полезен, когда претендует другой. К тому же это несправедливо, лорд Глун.
— Да неужели?
— Совсем несправедливо, — спокойно повторил водник. — Тем более с учетом того, что я не претендую.
Вот именно в этот момент мы дошли до лестницы и, соответственно, самого Дорса. Глун остановился, я, разумеется, тоже. А «синий», точно не желавший скрывать, к кому именно пришел, впихнул мне в руки бумажный пакет.
— Что там? — уничтожая водника взглядом, спросил… хм… декан.
— Угощения для твира, — ответил парень прямо.
Я ситуацию, в общем-то, поняла, но признаться, даже самой себе, было страшно. Вмешиваться — еще страшней!
А эти двое делиться подробностями не собирались. Просто стояли друг напротив друга и мерялись взглядами. Или что-то друг другу доказывали?
Атмосфера, воцарившаяся в зале, стала поистине взрывоопасной. И треск пламени стражей казался сейчас особенно жутким — как звук бегущего по бикфордову шнуру огонька.
А потом, когда нервов у меня уже практически не осталось, Глун вдруг рыкнул, круто развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к лестнице. Взойдя на первую ступеньку, замер на миг и махнул рукой над пламенем одного из стражей. После чего обернулся и бросил Дорсу:
— Все? Доволен?
И, даже не дождавшись хмурого кивка студента, помчался дальше, чтобы через пару секунд скрыться из виду.
Было очевидно, что таким способом воднику доступ в нашу общагу вернули, но… но не спросить я не могла:
— Это что сейчас было?
И искренне удивилась, услышав в ответ предельно хмурое:
— Ничего!
Дорс, как и Глун минуту назад, крутанулся и направился прочь. То есть объясняться со мной реально не хотели, хотя не могли не осознавать, какая тьма вопросов зародилась в моей голове.
Увы, бежать за «синим» сил не было, да и стоило ли пытать парня в такой ситуации?
Поэтому единственным, что я крикнула вслед, было:
— Дорс, спасибо за подарки!
Водник, не оборачиваясь, махнул рукой и скрылся, оставив меня стоять возле лестницы и растерянно хлопать ресницами. Все-таки жизнь странная штука. А маги… блин, и все-таки, что это сейчас было?

Глава одиннадцатая

«Завершение» расследования и отъезд «высокой» комиссии сказались на жизни нашего учебного заведения самым положительным образом. Она, то есть жизнь, практически сразу вернулась в прежнее, спокойное русло.
Преподы больше не зверствовали на лекциях и семинарах, доводя несчастных студентов до белого каления. Студенты, разумеется, тоже больше не надрывались и не тряслись от страха, опасаясь посреди коридора нарваться на ловушку или члена пресловутого Совета.
Моя жизнь, что особенно приятно, тоже наладилась.
Первый и безоговорочный плюс — я больше не ждала обысков, так что с чердака вновь исчез хлам, а отремонтированная мебель, в том числе волшебный шкаф, наоборот, вернулась. Все стало привычно и уютно.
Второй плюс — куратор Глун. Он перестал сниться. Видимо, новая должность и связанный с ней загруз времени на бесплотные фантазии не оставляли.
Третий… даже не плюс, а мега-плюшка — Каст. Пижон, получив серию отказов, то ли обиделся, то ли задумался, но отстал. Даже руки свои загребущие не распускал.
Четвертое — Дорс. Воднику в самом деле вернули право доступа в общагу нашего факультета, и он этим правом, не стесняясь, пользовался. Заглядывал в основном, ко мне. Правда, он категорически отказывался раскрыть подробности своего разговора с Глуном и вообще обсуждать нового декана не желал. В итоге я отстала: ведь мальчики тоже имеют право на свои секреты.
Ну а последним, пятым плюсом, безусловно, являлась боевая медитация. Потрясающая штука! Это вам не просто сидение и созерцание — это движения. Причем осмысленные, призванные в том числе увеличить способность к концентрации.
В общем, все стало настолько хорошо, что в какой-то момент я поймала себя на мысли, что жду от жизни подлянку. И жизнь эту подлянку, как часто бывает, подкинула.
Это случилось примерно через три недели после того, как от нас уехала комиссия. В четверг, прямо после ужина.
Каст, который все это время вел себя как примерный мальчик, вызвался проводить меня до чердака. Я, ввиду все того же примерного поведения, сопротивляться не стала.
Улыбаясь его шуткам и хихикая над стонами о том, что телохранительница — форменная стерва (тот факт, что Лерра шла в трех шагах, пижона не смущал), поднялась по лестнице. В компании того же Каста и шагающей рядом Лерры дошла до узкой чердачной лестницы. А на пороге моего убежища Каст вдруг попросил:
— Пригласишь?
Я недоуменно изогнула бровь и стрельнула глазами в сторону Лерры, непрозрачно намекая, что не могу пустить телохранительницу внутрь. А огневик улыбнулся уголками губ и заявил:
— Лерра тут подождет.
Вот теперь я посмотрела на девушку, не скрываясь. Не верилось, что та так просто отпустит своего подопечного в непроверенное помещение. Однако Лерра спокойно кивнула, привалилась плечом к стене и уставилась в пространство.
Каст же только того и ждал. Воспользовавшись моей растерянностью, он быстро шагнул навстречу, подцепил под локоть и потащил вверх по чердачной лестнице. Не успела я оглянуться, как мы уже стояли на последней ступеньке, и кое-кто открывал дверь моим (да-да, моим!) ключом. То есть этот пижонистый ворюга еще и в карман ко мне залезть умудрился!
Пока я подбирала слова для возмущенной отповеди, Каст стукнул в дверь кулаком. Буквально через миг послышались три быстрых щелчка, после чего мы, то есть он и ошарашенная я на буксире, проскользнули на чердак. И дверь закрылась.
Еще мгновение и… нет, к двери меня не придавили, но около того. Каст расположился ближе, чем следовало. Подло навис над не ожидавшей подобной прыти иномирянкой.
— Ну и какого черта? — запоздало выдохнула я.
Огневик ответил не сразу.
— Детка, ты помнишь про свое обещание? — И прежде чем я успела осознать, к чему именно рыжий-бесстыжий клонит, пояснил: — Ты обещала сопровождать меня на вечеринку факультета и быть при этом милой, хорошей и ласковой.
И вот теперь мне подарили улыбку. Не сдержанную, а настоящую! И глядя на эту неприкрытую радость, я вдруг очень четко осознала, что кое-кто даже не думал успокаиваться на мой счет! Что меня просто три недели водили за нос!
— Каст… — простонала я жалобно.
— Ничего не знаю, — отозвался парень, сияя, как новая монетка. — Уговор есть уговор, Дашка. Ты давала слово.
Я застонала вновь, а Каст… Каст притиснул меня к двери и сообщил совершенно убийственную новость:
— Вечеринка в эту субботу, крошка. Если тебе нужно платье — сделаю. Все остальное тоже организую. Но я хочу красивую девочку на этот вечер. Очень красивую!
Как я удержалась от того, чтобы не выматериться вслух — не знаю. Но хотелось до безумия. Интересно, как вообще так вышло, что новость про вечеринку прошла мимо меня? Они что, нарочно скрывали? Впрочем, зная огневиков и лично Каста, — не удивлюсь.
— Так что, мы друг друга поняли? — наклонившись к ушку, мурлыкнул рыжий.
Хотелось сказать решительное «нет»! И я даже открыла рот, но…
— Дашка, ну пожалуйста, — прошептал Каст искренне. — Пожалуйста, дай мне еще один шанс.
Это был удар ниже пояса. Удар по женской сердобольности и вере в то, что любого вредного типа перевоспитать можно. А если прибавить к словам покаянный вид и глаза в пол…
Чертов манипулятор!
— Каст… — позвала я и тут же пожалела, ибо теперь ко мне самый запрещенный прием применили.
Парень не ответил, но поднял глаза и… в общем, был в памятном мультике про Шрека такой момент, с умоляющим взглядом кота. Вот то же самое сейчас мне и продемонстрировали. В чистом, блин, виде!
— Ладно, — выдохнула я. — Ладно, шанс дам. Но давай договоримся — этот последний.
Шутки шутками, но с того дня, как Каст устроил показательный поцелуй для соглядатая своей матери в лице Лерры, мне его общество стало не то чтобы неприятно, но почти. И эти три недели спокойствия сердце тоже, увы, не смягчили. Никогда не подозревала за собой такой злопамятности, однако — вот. Нет, как друга я еще могла его воспринимать, но не ближе.
— Хорошо, детка. — Рыжий сдержанно улыбнулся, но блеск его глаз говорил о том, что проигрывать король факультета не намерен. — Хорошо, этот шанс — последний.
В этот момент возникло желание стребовать с Каста справку или договор, подписанный кровью, но я сдержалась. А он отодвинулся, позволяя мне вынырнуть из ловушки, в которую попала так глупо, подарил еще одну улыбку и выскользнул за дверь.
Я же услышала запоздалое, но приятное:
— Хочешь, я его покуса-аю?
— Ты котик, — ответила после паузы. — А котики не кусают, а царапают.
Кузьма, сидевший в сторонке, на мгновение завис. Потом поднял переднюю лапу, осмотрел довольно острые коготки и кивнул, тряхнув ушами-локаторами.
— И покуса-аю, и поцар-рапаю!
С этими словами лис, мнящий себя котиком, поднялся и с гордым видом направился ко входной двери, но…
Но, разумеется, был пойман и сжат в объятиях. Защитник мой плюшевый. Лапа моя. Вот он — лучший мужчина Академии Стихий. И вот у кого некоторым рыжим, да и не только рыжим, учиться нужно!

А утром стало ясно, что никакого заговора в отношении иномирянки не было. Народ о планах нашего «величества» не подозревал, и весть о предстоящей вечеринке стала сюрпризом и шоком. Причем сюрпризом — для парней, у которых всегда все проще, а шок был уделом исключительно девчонок.
Массовая истерия началась прямо за завтраком. Как-то вдруг сразу выяснилось, что прекрасная половина факультета не готова, и вообще. Но Каст жахнул кулаком по столу, и просительниц, которые молили отсрочить вечеринку на неделю, а так же недовольных политикой «партии», словно ветром сдуло.
Но этим дело все-таки не закончилось. Девчонки переполошились не на шутку и думать о занятиях уже не могли. Нет, ну какие такие лекции, если платье, купленное два месяца назад, уже не радует глаз и вообще из моды вышло?
А туфли? Ведь погода за последние три недели ужас как поменялась, и на дворе глубокая осень! А сапожек, подходящих именно к этому платью, нет! И плаща, в котором не стыдно на праздник явиться, тоже!
Ну, а остальное? Всего ночь на косметические процедуры — где это видано? Что за какую-то жалкую ночь успеть можно?
В общем, девчачий вывод был прост и логичен до неприличия: Каст — тиран.
И все это было понятно, здорово и даже весело, но… не знаю, как другие огневички, а девчонки нашего курса разошлись не на шутку. Обсуждение перешло из столовой в лекционную аудиторию, и даже появление препода поводом отвлечься от разговоров не стало.
А преподом этим был наш новый декан — лорд Эмиль фон Глун! И предмет — теория, блин, боевой магии! Надо ли объяснять, как Глун к подобному поведению студенток отнесся?
Впрочем, поначалу все выглядело довольно мирно…
Он вошел, окинул аудиторию быстрым взглядом и проследовал к кафедре. Спокойно разложил свои папки-бумажки, и вновь на аудиторию взглянул. Народ, разумеется, немного притих, но до полной тишины было как от Полара до Парижа.
Глун промолчал. Вернее, он не заговорил. Застыл статуей, ожидая, когда же студенты, вернее, студентки, сообразят и замолкнут. Но те восприняли молчание по-своему, и обсуждение на новый виток пошло.
И вот после этого… Глун таки разорался.
Никаких особых оскорблений не звучало, но они надменному аристократу и не требовались. Новоявленный декан бил словами так, что хотелось заползти под парту и не высовываться до конца учебного года. Хотелось всем! И даже мне, хотя я в данной ситуации вела себя как истинная отличница.
Я ж ни с кем не общаюсь и стремления сразить всех парней не имею. А еще у меня волшебный шкаф есть, так что вопросы одежды и обуви для меня не так остры.
Именно поэтому все то время, которое девчонки выводили Глуна из себя, я сидела и молчала. Причем молчала над раскрытой тетрадью, в полной готовности писать теоретические аспекты, рисовать значки, формулы и прочую муть. И хотя понимала, что это не очень правильно, но, блин… как все-таки приятно, когда орут не на тебя, а на других.
Правда, радовалась недолго. Ибо в завершении своей тирады декан подло ткнул в меня пальцем и заявил:
— Вот! Берите пример с Дарьи! Иномирянка, но как старается! Как учится!
А потом добил…
Перестав орать на остальных и тыкать пальцем в меня, повернулся и у меня же спросил:
— По какому поводу они этот вопиющий по своей наглости дебош устроили?
Бли-ин! Ну почему? Почему именно я крайняя?!
Но не ответить я не могла.
— Нам только что сообщили, что в субботу состоится вечеринка факультета.
— Вечеринка факультета? — переспросил декан.
Голос прозвучал слегка удивленно. И вскоре стало ясно, почему…
— Каст не предупредил о вечеринке, — сказал Глун, поджав губы.
— Он никого не предупредил! — не выдержала Велора.
Правда, тут же схлопотала убийственный взгляд, жутко покраснела и потупилась.
А лорд Глун фыркнул, потом усмехнулся и заявил:
— Что ж, начнем занятие. И да, перемены не будет!
…В общем, к обеду новый декан факультета Огня был признан еще большим тираном, нежели король этого же факультета. И восторженных лиц при упоминании Глуна среди первокурсниц поубавилось. А девчонки со старших курсов искренне над этой ситуацией посмеялись, и стало понятно, почему среди них поклонниц синеглазого брюнета практически не водилось.
Несмотря на то, что я была далеко от резко сплотившейся «прекрасной» половины факультета, все-таки услышала:
— А мы вам с самого начала говорили! У Эмиля совершенно отвратительный характер!
Блин, вот неужели прежде кто-то не понимал этой простой истины? И «отвратительный» — это мягко сказано! Там все гораздо хуже! Хоть и не без просветов…

Весь вечер пятницы я потратила на придумывание наряда для предстоящей тусовки. Выбиться из общего стиля не боялась: Зяба милостиво провел серию «трансляций» из комнат девчонок, поэтому представление о вечерней поларской моде я имела.
Еще знала, что воровать плохо, но было совершенно ясно: без помощи волшебного шкафа в этот раз не обойтись.
Нет-нет, желания сразить наповал Каста и остальных парней по-прежнему не было. Желания утереть нос девчонкам тоже не имелось. Но выглядеть достойно все-таки хотелось. Вечеринка ведь, а сколько времени я уже нормально не отдыхала? Кажется, вечность!
О том, чтобы раздобыть какой-нибудь местный наряд, дабы точно в стиль праздника вписаться, речи, конечно, не шло. Во-первых, я очень хорошо помнила предупреждение Дорса о магическом следе. Во-вторых, всем известно, что у меня только земная одежда, а из поларской — лишь три совершенно невзрачных платья. Поэтому пришлось думать о моде земной и напрягать фантазию по полной программе.
Результат… ну, лично мне понравился очень. И только бирка с ценником, прикрепленные к вороту, заставили поморщиться и закусить губу. Совесть, блин! Но куда деваться?
Зато плащ воровала с затаенным удовольствием. Потому что тащила его не из магазина, а из запасников одного конкретного лица, которое меня в свое время сильно достало. Вещичка была из гардероба моего земного сокурсника Анатолия-Ареса и духу Полара очень даже соответствовала. Кто бы мог подумать, что знакомство с ролевиками может однажды так пригодиться?
А вот сапоги добывать не пришлось. Сапоги были свои собственные, в числе прочей обуви с Земли принесенные. Ну и украшения — скромные, но, на мой взгляд, очень в данной ситуации уместные.
После того, как проблема одежды была решена, я занялась продумыванием прически. Тут все было не так радужно — я не спец по самоукладке, а высокие прически делать не умею вовсе. Но последнее не помешало с полчаса повертеться перед зеркалом, прикидывая и экспериментируя.
Зяба, которому было велено потесниться, то есть стать невидимым, все эти полчаса хихикал, комментировал и подкалывал. Правда, причиной веселья монстра были не столько кривляния, сколько толстый слой очищающей маски на лице. Но у меня действительно не было времени, чтобы разделить эти два процесса!
А еще все эти приготовления ужасно утомили — гораздо сильнее, нежели учеба. В итоге спать я не легла, а буквально свалилась. Закуталась в одеяло, погасила свет, уткнулась головой в подушку, и все.
Ввиду того, что последние три недели лорд Глун не снился, я и на этот раз подлости не ждала, однако…

Это снова был замок. Тот же самый, в котором располагалась памятная спальня и украшенная многочисленными зеркалами ванная. Но это знание принадлежало не мне, а той, другой, которая была истинной героиней сна.
Ее осведомленность меня не удивляла — ведь в случае снов это обычное дело. Удивителен был тот факт, что она, ну то есть я, чувствовала себя в этом замке очень вольготно, как дома.
Она уверенно пересекла роскошный просторный зал и остановилась у огромных, инкрустированных ценными породами дерева дверей. С величайшим трудом приоткрыла одну из тяжеленных створок и мышкой юркнула внутрь, чтобы очутиться в некоем подобии библиотеки, совмещенной с рабочим кабинетом.
Здесь была территория Эмиля. Причем я точно знала — территория личная и запретная для большинства обитателей замка. Сюда даже из слуг всего четверо допускались — самые надежные, те, кому синеглазый брюнет мог доверить не только тайны, но и свою жизнь.
Письменный стол, огромный, из темного дерева, располагался у самой дальней стены. И сидящий за ним походил на засевшего в тайном логове злодея. Черная рубашка и слегка всклокоченные волосы мягкости образу тоже не добавляли, но… при виде него я начала таять.
Меня, разумеется, мгновенно заметили. Эмиль оторвался от бумаг, вскинул голову, и губы его дрогнули в теплой улыбке.
Я сделала шаг навстречу, а Глун вскинул руку и шепнул слова заклинания. В следующий миг щелкнул за спиной дверной замок, и я невольно вздрогнула.
Еще мгновение, и щеки опалило жаром. Причиной тому стало осознание — теперь мы полностью отрезаны от внешнего мира, а это означает…
Эмиль фон Глун нагло поманил пальцем.
Блин!
Та я, которая как бы не я, но почти, разучилась дышать и плавно направилась к темноволосому искусителю, а я настоящая попыталась перехватить контроль над телом. Но безуспешно.
Ладно, признаюсь, не так уж я и старалась. Понимала, что это все неправильно, но, черт возьми, ощущения, которые приносят эти сны, — такие яркие, такие приятные.
К тому же, это не по-настоящему. Всего лишь фантазия, причем даже не моя! Так чего стыдиться?
А в том, что касается личности самого Глуна… лучше не думать. Забыть на пару часов, и все. Понимаю, что это малодушно, но сопротивляться выше моих сил.
Я приблизилась, обогнула стол и покорно села к Эмилю на колени. А он обвил рукой мою талию и потянулся к губам. По телу тут же прокатилась волна жара, за ней еще одна. Когда губы брюнета добрались до мочки моего ушка, из груди вырвался стон…
Пальцы Эмиля коснулись моей груди, и я, выгибаясь навстречу прикосновению, запрокинула голову. А в следующий миг к жаркому желанию, которое ощущали и я, и та, которая была истинной героиней сна, добавилось сильнейшее удивление — исключительно мое. Дело в том, что я увидела два висящих над столом портрета.
Не знаю, почему, но когда шла к Эмилю, внимания на портреты не обратила. Зато теперь глаз оторвать не могла.
Двое мужчин в дорогих одеждах. Они выглядели совсем как поларцы, но в обоих чувствовалось нечто… и чуждое, и одновременно родное. И пусть вслух об этом никто не сказал, а спросить я не могла, потому что не владела в данный момент своим телом, но я очень четко осознала, кто они.
Их двое. И оба — очень важные персоны, иначе бы их портреты висели где-нибудь в районе кладовки. А кто в истории этого мира упоминается исключительно в паре? Правильно. Василий Голубев и Петр Новак. Земляне, как и я.
Глун впился поцелуем в шею, и я застонала громче. Но для меня настоящей поцелуи уже отошли на второй план. Лишь один вопрос имел теперь значение — почему портреты этих мужчин висят в домашнем кабинете нашего декана? Ведь, черт возьми, этот замок — его дом! Я убеждена!
И еще кое-что. В чертах лица одного из землян, того, чей портрет находился слева, виделось нечто знакомое, но вот что именно?..
— Просни-ись! — раздалось вдруг где-то очень-очень далеко. Голос — писклявый, но очень требовательный. — Ну просни-ись же!!!
А следом что-то резко ударило в живот, и меня из сна попросту выдернуло.
Я вскрикнула, попыталась вскочить… и устранить то, что на живот давило. В итоге раздался грохот, а с пола донеслось возмущенное:
— Бли-ин!
Чуть позже, когда страсти улеглись, выяснилось, что я стонала во сне. Именно поэтому Зяба и велел Кузе меня разбудить, во избежание, так сказать. Но так как на зов я не отреагировала, маленький, но капец какой увесистый «котик» мне на живот прыгнул. За что и поплатился.
И хотя в действительности этот его прыжок был довольно болезненным, перед твиром пришлось извиняться. И чесать за ухом. И ласковые слова шептать.
А жалела я в данной ситуации лишь об одном — портреты. Образ из сна развеялся, однако я так и не поняла, чем же меня зацепил портрет, который висел слева…

Каст пришел на закате. Весь такой серьезный, строгий. Рыжие волосы заплетены в сложную косу, которая доходит до самого пояса. Ворот алой рубахи расстегнут. Темно-вишневый камзол с золотой отделкой сидит как влитой. Завершали образ поларского модника черные «с блеском» штаны, высокие сапоги и переброшенный через руку плащ. От короля факультета веяло горьковатым парфюмом и решимостью. Темные глаза хищно блестели.
Я не сразу сообразила, что парень ждал моего сопротивления. И реально опешил, когда я добровольно вышла из убежища, заперла дверь и с улыбкой спросила:
— Ну что? Идем?
Да-да, к моменту появления Каста я была полностью готова! И даже плащ, уведенный у Ареса, надеть успела. Нет, ну а чего? Чего упираться, если все уже решено и я действительно обещала?
И потом, что плохого в том, чтобы побыть его девушкой один вечер?
Я больше двух месяцев на Поларе и все это время только и делаю, что учусь. Ну если не считать попыток выжить в смертельных переделках… И что же? Неужели я не имею права просто отдохнуть? Повеселиться. Потанцевать. Выпить, в конце-то концов! А то, что я немного дуюсь на рыжего, — дело десятое.
С этими мыслями я шагнула навстречу замершему на предпоследней ступеньке Касту, взяла его под руку и потащила вниз. Ответом на мои действия стало тихое сопение и подозрительный прищур глаз. Пришлось сказать:
— Расслабься, все хорошо.
Парень вряд ли поверил, но щуриться перестал.
В коридоре преподавательского этажа, на который выводила лесенка, ждала невозмутимая Лерра. Девушка была одета в мужской костюм, что подчеркивало — телохранительница намерена выполнять служебные обязанности даже в праздник.
Я улыбнулась огневичке и поздоровалась. Та ответила вежливой сдержанной улыбкой и кивнула. После чего наша троица дружно направилась к основной лестнице, чтобы вскоре, миновав несколько коридоров и залов, выйти через главные ворота Академии Стихий и оказаться на примыкающей к замку площади.
Увы, за все время, что я провела на Поларе, возможности прогуляться по городу так и не представилось. Зато теперь, ступив на мощенную булыжником площадь, я восторженно вздохнула. Как же тут здорово!
Нет, в окружающем меня пейзаже не было ничего особенного или сверхъестественного. Ничего необычного с точки зрения тех, кто бывал в той же Праге. Но… красиво. Особенно в алых лучах закатного солнца. И схожесть со старой Европой, безусловно, приятна — будто снова на Землю перенеслась, пусть и в чужую страну.
— Нравится? — прекрасно зная мой ответ, спросил Каст.
Я кивнула и улыбнулась.
— В таком случае, думаю, ты не против пешей прогулки? — продолжил парень. — Погода хорошая, и я предполагал, что ты захочешь посмотреть город, поэтому экипаж заказывать не стал.
Экипажей на площади, кстати, вообще не было. Похоже, весь факультет предпочел добираться пешком. Так зачем выделываться? Тем более, рыжий угадал, я действительно хотела посмотреть город.
— Идем, — согласилась я.
И мы неспешно двинулись к скрытому в недрах этого «средневекового» города ресторану. По извилистым улочкам, мимо невысоких трехчетырехэтажных домов, сложенных из темного камня. Мимо магазинчиков с сияющими магическими вывесками и небольших уютных сквериков, наполовину скрытых во дворах.
Пользуясь предоставленным случаем, я вовсю вертела головой и попутно слушала пояснения Каста о том, где и что можно при необходимости найти. В общем, эти полчаса прогулки стали для меня поистине приятными.
Все это время пижон был учтив и галантен. Когда мы подошли к ресторану, который представлял собой строение очень внушительных размеров, он даже лично придержал дверь, пропуская нас с Леррой вперед. А когда я расстегнула ремешки плаща, Каст галантно этот плащ с моих плеч стянул. Вот только вместо того, чтобы передать верхнюю одежду подоспевшему слуге, застыл статуей и во все глаза уставился на меня.
И пусть я по-прежнему не собиралась производить на него впечатление, это было приятно. До чертиков!
Мне тоже нравилось, как я выгляжу.
Выбранное для этого вечера платье по меркам моего мира относилось скорее к бальным, нежели к вечерним. Современный, мягкий корсет, глубокое декольте, юбка в пол. Цвет — вызывающий, если ты не магиня с факультета Огня. Темно-вишневый!
А если добавить к этому вечерний макияж и пусть простые, но локоны…
В общем, девушка, которая отразилась в старинном зеркале, висящем в холле ресторана, была очень даже ничего.
— Ты потрясающе выглядишь, — после очень долгой паузы сказал Каст.
Принимая комплимент, я присела в шутливом реверансе и мысленно порадовалась тому, что шли мы медленно и к началу вечеринки опоздали. Большая часть народа уже была здесь — из главного зала доносилась музыка, гвалт и смех. Ну и в холле никого, кроме нас, Лерры и еще одной парочки студентов, не было.
— Ты позволишь? — Каст протянул руку в намерении завладеть моей ладошкой.
Я позволила.
В зал мы вошли рука об руку, как настоящая пара. Замерли на пороге, давая товарищам по факультету возможность осознать явление короля, и неспешно направились к одному из столиков.
Вопреки ожиданиям, что и здесь будет царить какая-то «средневековая» атмосфера, все оказалось иначе — весьма цивильно, практически так же, как в ресторанах моего мира.
Столик, к которому вел Каст, был накрыт белой скатертью. На нем уже стояли бокалы и два графина с напитками. Рядом замер слуга с переброшенным через руку полотенцем. Ну а стульев было не два, а три. И это, безусловно, радовало.
Когда сели, я не выдержала и тихонько рассмеялась. Просто Каст предстал этаким шейхом-многоженцем. По левую руку — я, по правую — Лерра. И ничего, что на девушке с огненными волосами мужская одежда! Образ-то все равно женский, и грудь очень даже угадывается.
Рыжий ход моих мыслей понял, но веселья не оценил. Нагло придвинул мой стул (ну и меня вместе с ним) ближе, водрузил руку на мою талию и махнул слуге. Тот, к некоторому моему удивлению, подал картонки меню.
Я присмотрелась, вчиталась в перечень блюд и мысленно вздохнула. Блин, я же совсем не разбираюсь в местной кухне.
— Выбрала? — спросил Каст минуты через две.
Я отрицательно качнула головой. Меню у меня тотчас отняли, и пижон сам сделал заказ. А потом сам же, отмахнувшись от слуги, наполнил мой бокал красным вином. И за Леррой тоже, как ни странно, поухаживал. Только телохранительнице сок достался.
И лишь пригубив вино, я позволила себе оглядеться как следует.
Огромный зал. Вдалеке небольшой помост, на котором разместился коллектив из шести музыкантов. Столиков много, все сдвинуты к стенам, чтобы освободить пространство под танцпол.
Народ — нарядный и радостный — вовсю жует и попивает горячительное. Девчонки с большим интересом поглядывают на то самое свободное пространство импровизированного танцпола.
В общем, ночка обещала быть жаркой…
Да она такой и стала!
Раскачивались студенты факультета Огня недолго. Не прошло и получаса, как относительно спокойное ресторанное настроение сменилось буйством настоящей молодежной тусовки. Музыка, вначале такая тихая и размеренная, грянула так, что стены задрожали. А народ начал веселиться по-настоящему.
Больше всего это напоминало помесь американского фильма о студенческой жизни и американского же Дикого Запада с его не менее дикими плясками.
Никаких менуэтов, никаких контрдансов, никаких вальсов и кружащихся по паркету пар. То есть пары-то были, и они даже кружились, но это была бешеная, какая-то совершенно безудержная кадриль. Юбки летали, каблуки стучали, пол адски дрожал! Те, кому не хватало сил или трезвости на танцы, — наблюдали, свистели, топали и хлопали.
За одним из ближайших к нам столиков образовалось состязание по армрестлингу. Причем если сперва там парни руками мерялись, то потом и девчонки в борьбу ввязались. При этом каждый участник, прежде чем приступить к состязанию, дышал в какую-то небольшую изогнутую стеклянную трубочку. Как пояснил Каст, этой штукой на допинг проверяли. Точнее, на наличие зелья, которое значительно, хоть и ненадолго, повышало физическую силу.
За другим столиком развернулся еще один типичный молодежный конкурс — кто больше выпьет. Несколько десятков рюмок, несколько бутылок с жидкостью, сильно напоминающей самогон, несколько добровольцев, и понеслось.
В общем, как показала практика, в вопросах веселья маги мало отличались от обычных людей. В частности — от нормальных студентов. Ну и я от коллектива не отставала. А что?
Конечно, мой собственный праздник был слегка ограничен — я слишком хорошо понимала, что алкоголем увлекаться не стоит, и не увлекалась, зато в остальном…
Свистеть, хлопать и топать мне никто не мешал. Шумно болеть за одного из героев алкогольного конкурса — тоже. А потом вообще ужас случился — Каст взял меня за руку и потащил танцевать. Слабый протест, что так скакать я не умею, тем более в таком платье, был услышан, но отклонен.
Вытянув на танцпол, парень опоясал меня собственным ремнем и заткнул за этот ремень один край юбки. После чего обвил одной рукой талию, второй рукой сжал мою ладошку и, перекрикивая музыку и грохот, радостно сообщил:
— Все просто, Дашунь! Главное — поймать ритм!
В этот миг я поняла — все, капец попаданке, но… ритм мы все-таки поймали! И это оказалось невероятно! Прыжок, еще прыжок, разворот и в другую сторону, и сцепленные в замок руки вверх-вниз ходят, и… Нет, действительно невероятно, а вкупе пусть с небольшим количеством, но все-таки алкоголя…
Боже! Я чувствовала себя сущей дикаркой! И мне было ужасно смешно и слегка неловко. Рыжий тоже улыбался во все тридцать два белоснежных зуба и прижимал так крепко, что временами становилось нечем дышать.
Потом мы вернулись за столик к трезвой, но позитивной Лерре. Выпили еще вина, слегка повздорили о моих танцевальных талантах, ибо Каст ворчал, что я ему все ноги отдавила. Врал, разумеется! Я всего трижды на него наступила! И то лишь в самом-самом начале, когда пыталась понять смысл их поларских плясок.
Затем ко мне осмелился подкатить один из сокурсников. Каст милостиво разрешил нам станцевать, но когда парень вернул меня за столик, заявил, что на этом моя свобода закончена. Мол, на большее не рассчитывай.
Рука пижона вновь лежала на моей талии, доказывая, что кое-кто неисправим и категорически упрям. Но это совсем не раздражало, скорее смешило.
Вот и в момент, когда к нашему столику подплыла длинноносая Эстер, я не скривилась, а улыбнулась. И ни капли тревоги не почувствовала.
А эта змеюка, которая в первые дни пыталась задеть и поддеть, а после того, как я получила отметку Ваула, наоборот, ластилась и в подружки набивалась, нагло оперлась одной рукой о наш столик и, перекрикивая музыку, проверещала:
— Ваше величество! Спасибо за вечеринку! Она прекрасна!
Да-да, брюнетка обращалась к Касту. И выглядело это довольно естественно, потому что не она одна с благодарностями к нашему столику подходила. Вот только во второй руке Эстер была стеклянная вазочка с мороженым, а сама девушка пошатывалась от переизбытка алкоголя в крови. И когда она после слов благодарности попыталась отвесить пижону поклон, подтаявшее мороженое из вазочки выпрыгнуло!
Надо ли пояснять, куда оно «приземлилось»?
Ага, именно туда. На мое платье! В частности, на декольте.
— Ой, Даша, прости! — тут же воскликнула девица. И выглядела в этот момент так искренне, так невинно. — Я не нарочно, правда!
Вот если бы не алкоголь, я бы, наверное, жутко расстроилась и даже вспылила. Но я была достаточно расслаблена, чтобы принять это происшествие спокойно. Настроение мое, конечно, упало, но под плинтус не закатилось.
— Эстер! — воскликнул Каст раздосадовано.
— Я не нарочно! — снова взвизгнула девица и, схватив с нашего стола подставку с салфетками, метнулась ко мне.
Каст, дай ему бог здоровья и жену хорошую, подсуетился и салфетницу у Эстер перехватил.
— Иди отсюда! — рыкнул он. И добавил, не без чувства: — Дура!
Брюнетка действительно отступила. Лопоча извинения и старательно притворяясь невинной. Ну а рыжий…
— Сейчас. Сейчас, Дашка…
У меня с координацией и скоростью реагирования было хуже, нежели у него, так что провести ладонью по моей груди, собирая мороженое, рыжий таки успел.
— Каст! — взвизгнула я.
Ответом мне стал рык и злобное:
— Что?!
Так. Кажется, кое-кто расстроился из-за платья гораздо сильней, нежели я. Но все равно, это не повод лапать мою грудь!
В итоге я вырвала у короля факультета салфетницу и принялась вытирать мороженое самостоятельно. А оно, зараза, белое! И какое-то ужасно едкое! Настолько, что даже в полумраке это пятно на вишневом корсете видно.
— Мне нужно зеркало, — понимая, что быстро проблему не решить, хмуро сообщила я. И встала в намерении это зеркало отыскать.
— Там, — кивнув в сторону небольшого «предбанника», где мы с верхней одеждой прощались, сказал Каст.
Я шумно выдохнула, выскользнула из-за стола и решительно направилась к выходу из зала.
Пижон, конечно, усидеть на месте не мог — пошел со мной. Ну и Лерра, на правах телохранителя, за нами двинулась. В итоге все мы оказались в холле возле старинного, заключенного в тяжелую раму зеркала.
Заметивший нас и нашу проблему слуга крикнул, что сейчас принесет влажное полотенце, и умчался в направлении кухни, видимо. Я же использовала что было — то есть салфетки.
И все-таки не удержалась, прошипела:
— Вот гадина!
Отражение пижона нахмурилось и сложило руки на груди, будто планируя казнь длинноносой девицы, а Лерра сочувственно покачала головой. А через миг входная дверь распахнулась, и в ресторан ввалился невысокий пузатый мужчина в роскошном плаще.
Заметив нас, незнакомец расплылся в улыбке и отвесил глубокий поклон Касту.
— О! Лорд Рокан!
— Доброй ночи, — отозвался рыжий. По взгляду огневика было ясно, что самого мужчину тот помнит, а вот имя — увы.
— Как вам отдыхается? — продолжал тем временем толстяк. — Всем ли довольны?
Вот теперь я догадалась, кто это. Хозяин ресторана!
— Да, все замечательно, — подчеркнуто вежливо ответил Каст.
Но мужчина намека не понял и не отстал. Вместо этого он решил пообщаться со мной и Леррой. И даже тот факт, что на телохранительнице мужская одежда, а у меня белое пятно во всю грудь, его не смутил.
— О, девушки! Вы тоже оценили это зеркало?
Э-э? А при чем тут зеркало?
— Простите? — ответила за нас обеих Лерра.
— Зеркало! — воскликнул ресторатор. — Уникальное! Ценнейшее! Старинное!
Вот не знаю, как Лерра с Кастом, а я восторга ресторатора не оценила. Правда, таращиться на мужчину все-таки прекратила и опять к этому самому зеркалу повернулась.
Ну да, зеркало точно не новое. Но чего в нем особенного? Подобных зеркал — потускневших, в старинных рамах — на Поларе пруд пруди.
Но мужчина предметом интерьера явно очень гордился. И успокаиваться не желал.
— Его только вчера доставили, — заявил толстяк. И добавил с гордостью: — Один клиент подарил. Очень хороший клиент!
Наше трио рассказом не прониклось. Я вновь принялась тереть корсаж салфеткой, Лерра перевела равнодушный взгляд на окно, а Каст вежливо, но сухо поздравил ресторатора со столь ценным приобретением и подошел поближе ко мне.
Вот теперь до мужчины дошло, что к разговорам мы не расположены. Подарив широченную улыбку, он скрылся за одной из нескольких дверей. Судя по всему той, которая в служебные помещения вела.
— Клиент, — передразнила Лерра пренебрежительно.
— Угу, — поддержал скепсис телохранительницы Каст.
А я… Я замерла. И во все глаза уставилась на зеркальную гладь. Не на свое отражение смотрела, нет! Просто по поверхности бабочка порхала. Маленькая, но такая хрупкая, красивая, манящая…
Не удержавшись, я заворожено потянулась к ней и коснулась пальцами стекла. А в следующий миг ладонь прошла сквозь зеркало, а я… заорала.
Каст и Лерра отреагировали одновременно. Огневик молниеносно обхватил меня за талию и потянул на себя. Лерра тоже попыталась помочь — вцепилась в предплечье и уперлась одной ногой в стену.
Рыжий и его телохранительница действовали очень слаженно и решительно, вот только… Не поняли они в этот миг лишь одного, самого главного: я не просто застряла, меня держали!
Да, с той стороны зеркала кто-то вцепился в мою руку и не желал отпускать. И, несмотря на весь ужас, я очень четко понимала — меня удерживает мужчина. Живой мужчина!
Я заорала громче, потому что тот, кто стоял по ту сторону зеркала, не отпускал. По силе он не уступал Касту, а рука моя была отнюдь не из стали. И теперь я кричала уже не от страха — от боли!
А потом все изменилось.
Это был удар, причем удар в спину, от которого Каст и Лерра одновременно сильно качнулись вперед. И прежде чем провалиться в старинное зеркало, я увидела в отражении лицо Эстер. На губах огневички застыла мерзкая улыбка. Это она моих компаньонов толкнула. Она!
И стало совершенно ясно: опрокинутое мороженое — это не мелкая месть, а приманка, способ заставить подойти к порталу. Ну а невероятная физическая сила тоже не с потолка взялась — Эстер выпила то самое, запрещенное на армрестлинге зелье.
То есть это ловушка. Спланированная, подготовленная ловушка.
Я попала.
Или попали все мы?

Глава двенадцатая

Я знала, что при телепортации возможно всякое и ощущения далеки от приятных. Но этот раз оказался намного хуже всего, что довелось испытать раньше. Удар, вспышка безумной головной боли и ощущение, что на тебя сверху бетонная плита падает. И тьма. Липкая, вязкая тьма забвения.
А потом новая вспышка и пробуждение, словно в тяжелейшем похмелье. С тошнотой, протестующими кульбитами желудка и безумным желанием пить.
Мгновением позже, когда я распахнула глаза, к шквалу ощущений добавился шок. И жуткий, леденящий душу ужас, потому что я поняла, где нахожусь — не могла не узнать это место. Красноватый свет, льющийся с полотка, многочисленные стеллажи с книгами, зеркало в тяжелой раме — оно висело справа, в десятке шагов. Ну и… огромная пробоина в стене, за которой было то самое озеро, что едва не забрало мою жизнь.
Да, я очутилась в той самой подземной библиотеке.
Точнее, не я, а все мы.
Потому что Каст находился по левую руку и, как и я, был прикован к стене, а Лерра…
Телохранители шца лежала в центре помещения, прямо на полу. А тот, кто нас сюда затащил… он рисованием занимался. Я видела, как он обмакивает кисть в глубокую миску, стоящую подле неподвижной Лерры, и выводит на камнях какие-то символы.
Когда я это поняла, ужас на миг сменился удивлением. Просто тут, насколько мне помнилось, заклинание консервации, под действием которого вся «грязь» мгновенно исчезает. То есть, по логике, нарисовать что-либо на этом полу невозможно — краска попросту исчезнет. А он рисовал!
Мужчина сидел на корточках, вполоборота, но опустив голову, поэтому лица я не видела. Ясны были лишь две вещи, — он огневик, ибо в красной мантии, и он не Глун, потому что Глун — брюнет, а этот блондином был.
Рядом застонали, и я невольно повернула голову. И только сейчас обратила внимание, что Каст не просто прикован — на его руках перчатки. Стальные. С растопыренными пальцами. А еще у него голова пробита, и по виску тонкая струйка крови бежит. И взгляд совершенно ненормальный, будто остекленевший.
А через миг я услышала исполненное беспокойства:
— Ты очнулась?
Услышала и вздрогнула. Потому что голос узнала.
Я дернулась в кандалах, оборачиваясь, и ошарашено застыла. Рядом с Леррой находился декан Фиртон. Живой и совершенно здоровый.
Черт!
Я зажмурилась в надежде прогнать наваждение и увидеть истинное лицо похитителя, но когда открыла глаза, ничего не изменилось. На меня, подняв голову, смотрел тот же самый блондин, отдаленно похожий на известного актера. И он улыбался! Тепло и ласково.
Захотелось взвыть! Захотелось вскочить и опрокинуть пару стеллажей с книгами! Что угодно, только бы выплеснуть охватившую меня бессильную ярость! Я же с самого начала говорила — он! Наш «добродушный», «любезный» декан! И, черт…
Ярость схлынула так же резко, как и подступила. А следом пришло осознание — я не верила. Все это время, несмотря на убежденность остальных, где-то в глубине души я не верила, что декан умер. Ведь Каст и Дорс не раз говорили — Фиртон очень силен. А сильные маги в два счета не умирают. Тем более столь глупо.
— Пить хочешь? — спросил Фиртон.
Кивнула я на рефлексе. Была слишком ошарашена, чтобы задуматься над вопросом. Но когда Фиртон бросил кисть в миску и поднялся, дабы подойти к одному из стеллажей, возле которого складировались какие-то вещи, сообразила — пить нельзя! Мало ли что он в это питье мог подмешать!
Бросила панический взгляд на Лерру — девушка не шевелилась.
В надежде вновь посмотрела на Каста и поняла, что тот находится в абсолютном неадеквате. Мычит, качает головой и даже шевелит подвешенными на уровне головы руками в стальных перчатках, но взгляд совершенно пустой.
А Фиртон тем временем вытащил из груды барахла нечто похожее на кожаный бурдюк и направился ко мне. Приближение бывшего декана вызвало новую волну паники, и я стиснула зубы, чтобы не завизжать.
Самым жутким в ситуации было то, что я отлично понимала — Каст не сможет помочь, следовательно, мы обречены. Вот просто обречены, и все.
— Пей, — сказал Фиртон, поднося бурдюк к моим губам.
Пить хотелось жутко, но я отчаянно замотала головой.
А мужчина усмехнулся и, заведя руку за мой затылок, ухватил за волосы, фиксируя.
— Да не бойся, Дарья. Не отравлено.
Воду, а это оказалась именно вода, в меня все-таки влили, причем практически насильно. Но даже когда блондин отпустил мои волосы и отошел, а жажда отступила, ужас, увы, никуда не делся.
Конечно, прежде чем провалиться в портал, мы боролись, и я визжала. Крики наверняка привлекли внимание сокурсников, и у нашего падения могли быть свидетели. Однако спокойнее от осознания этого факта не становилось: ведь найти эту библиотеку практически невозможно.
Наличие на мне «маячка», установленного Глуном и ректором, надежды не внушало. Тут ведь, насколько мне помнится, залежи какой-то породы, которая магию глушит. Во всяком случае, в прошлый раз Глун смог обнаружить меня лишь после того, как мы переместились в комнату к Касту.
Следовательно, помощи ждать неоткуда. Разве что…
Резко повернув голову, я уставилась на зеркало. Твир! В прошлый раз он мое исчезновение почувствовал и сообщил Кракозябру, а тот чуть не надорвался, но все-таки отыскал. Что, если…
— Да, хорошее зеркало, — ворвался в мои мысли голос Фиртона.
Я опять вздрогнула. Если Кузя учует, а Зяба увидит, то он может сообщить о нашем местоположении Дорсу. А уж водник точно что-нибудь придумает: он, в конце концов, тоже полубог. То есть шанс у нас все-таки есть. А значит, нужно тянуть время!
— Как… — от нервов голос сорвался, и я запнулась. Но тут же прокашлялась и попыталась снова: — Как вам удалось выжить?
Голос прозвучал хрипло и с нотками паники, скрыть которую я не смогла.
— Это было непросто, — охотно ответил блондин, отбрасывая бурдюк обратно к стеллажу. — На миг я даже решил, что зря в ту ловушку прыгнул, но… мне все-таки удалось.
Фиртон одарил меня пристальным, каким-то ненормально-доброжелательным взглядом, и добавил с новой улыбкой:
— Не дрожи, Дарья. Не обижу.
Я застыла. Насколько помнится из фильмов, именно так маньяки перед убийством своих жертв и говорят. Но я не хочу умирать! Очень не хочу!
А наш недобитый декан снова к распластанной на полу телохранительнице направился.
Что он делает с Леррой? Что ему нужно?
— Это было непросто, — не оборачиваясь, продолжил Фиртон. — Я использовал одну из реликвий своей семьи. Кольцо. Кольцо с экстренным телепортом, построенным на той же высшей магии, что и ловушка, а потому способным из нее вырвать. Там, кстати, последний заряд оставался. После этого перемещения артефакт утратил свою силу.
В этот момент, несмотря на серьезность ситуации, я мысленно ругнулась, ибо героиней дешевого американского триллера себя почувствовала. Вот я со своими вопросами, вот злодей, который более чем охотно на эти вопросы отвечает…
Но не прерывать же его!
Я вновь глянула на Каста — состояние пижона не изменилось. Только к крови, стекающей по виску, клок пены на губах добавился.
Блин! Что за… что за ужас?!
— То есть ту ловушку в коридоре все-таки вы установили? — возвращаясь взглядом к Фиртону, выдохнула я.
— Ну разумеется, Дарья. Кто же еще?
Кто еще? Черт, был один вариант! Синеглазый такой. С надменной улыбкой и новеньким детонатором в загашнике.
Фиртон вернулся на прежнее место, опять присел на корточки и взялся за кисть. А Лерра, впервые за все время, подала признаки жизни — дернулась, застонала, но тут же затихла.
— Да, ту ловушку установил я, — продолжил декан. — И все предыдущие ловушки также моих рук дело. Но если о первой никто, кроме нас с Кастом не узнал, то во вторую он затащил тебя, и в дело вмешался Глун. Куратор твоего курса… — вот тут Фиртон сильно поморщился, — человек вообще-то равнодушный. Однако эта ситуация его почему-то задела, и он начал копать. Улик не было, я об этом позаботился, но Глун все равно каким-то образом пришел к выводу, что я могу быть причастен. Он начал за мной… ну не то чтоб следить, но присматривать.
— И вы решили притвориться мертвым?
Вопрос, конечно, был риторическим.
— Да. Решил. В этот раз я бы не успел убрать улики даже в том случае, если бы ловушка сработала как задумывалось.
— А как задумывалось?
Я не могла не спросить. В свое время, размышляя над тем, что тогда случилось, я пришла к выводу, что убийца — сущее чудовище. Ведь ловушка была установлена в общем зале, через который множество студентов и преподов проходит. То есть в момент взрыва рядом с Кастом могли быть другие — как, собственно, и случилось.
Да и вообще, Каст редко в одиночестве ходит.
— Я планировал вызвать Каста в деканат после занятий, — ответил Фиртон, нахмурившись. — Он должен был задержаться для решения некоторых вопросов, касающихся жизни факультета, и вернуться поздно. Один. Других жертв не планировалось.
Черт, но почему мне от этого не легче, а?
Рыжий снова застонал, и я опять на него взглянула. Нет, никаких улучшений. Да что же этот маньяк белобрысый с ним сделал?
А декан по-прежнему рисовал на камне какие-то символы и… продолжал.
— Вы оба появились очень некстати. Но я смирился. Я уходил в уверенности, что теперь все закончится, и понимал, что после вашей смерти мне придется бежать. Слишком большой выброс силы, его не могли не почувствовать остальные, тот же Глун, например. И я бы попросту не успел вмешаться в систему безопасности башни и скрыть тот факт, что я вышел из общежития за пару минут до того, как сработала ловушка. То есть я бы в любом случае стал как минимум свидетелем. А это уже повод для подозрений.
Я нервно сглотнула, ибо сама недавно о том же думала, только касательно себя.
— Глун мог потребовать права на метальное вмешательство. И он бы его получил — с его-то полномочиями. Ну а тот факт, что в ловушку попали не вы, а те несчастные, дела, разумеется, не менял. И я понял, что «умереть» — проще, нежели остаться. К счастью, мне повезло. Той защиты, которая на мне была, хватило, чтобы ворваться в круг и воспользоваться кольцом раньше, чем высшая магия выжжет мой разум.
— Но… но зачем вы это сделали? — не выдержала я. — Зачем начали охоту на Каста?
Фиртон на миг оторвался от своего занятия, улыбнулся и отрицательно покачал головой. И сказал совершенно не то, что я хотела услышать:
— Оказаться достаточно далеко от академии до того, как кто-нибудь сообразит послать магический вызов, я не успевал. Однако мне вспомнился момент, когда вы, трое, в старую ловушку провалились. Мы тогда пытались вас вызвать, но безуспешно. И тогда я рискнул и переместился на первый подвальный уровень башни. Чтобы чуть позже выбраться в тот коридор и… уйти.
У меня от такого заявления глаза на лоб полезли. Нет, не потому, что нас, оказывается, тогда вызвать пытались, а от того, что Фиртон добровольно в ту шахту полез! Ведь именно это он сделал!
— Я не знал подробностей ловушки, — продолжал откровенничать декан. Или все-таки бывший декан, а? — Мне было известно лишь то, что маги Огня в ней не выживают. И я понимал, как рискую, но это был единственный шанс. К тому же вы выжили, и это давало основания полагать, что ловушку вы обезвредили. Мои надежды, как понимаешь, оправдались.
Мама дорогая! Как же его переклинило! Впрочем… жить захочешь — не так раскорячишься.
— А дальше? — не удержалась я от вопроса.
— А дальше я нашел вот это… — Фиртон снова отвлекся, махнул рукой. — Сокровищница! Кладезь самых удивительных и не самых разрешенных знаний. И… — декан указал на висящее на стене зеркало, — это.
— Что это? — не постеснялась уточнить я, хотя ответ уже знала.
Это зеркало подобно тому, с которым экспериментировал Зяба. Как оно появилось в академии? Да черт его знает. Может быть, это наследство Высшей школы имени Вердика Второго. Может быть, осталось от предыдущих владельцев замка. И второе вероятнее, ведь озеро с ловушкой, судя по всему, появились раньше, чем тут Академия Стихий обосновалась.
— Это стационарный портал, — пояснил Фиртон охотно. — И я бы никогда не узнал, на что способно это зеркало, если бы не любовь к знаниям.
Теперь декан на один из книжных стеллажей махнул. И да, он иронизировал. То есть никакой любви, псевдопокойник просто принялся просматривать запрещенные книги и наткнулся.
Но ведь портальные зеркала — редкость. Как он нашел еще одно?
Фиртон словно мысли прочитал, сказал:
— Подумай логически, Даша. Скрытая под землей библиотека с запрещенными, но очень ценными книгами. Дверей в ней нет, зато находится огромное зеркало-портал. Зачем оно?
— Единственный безопасный вход в библиотеку, — прошептала я.
— Верно, — подтвердил декан. — А если есть вход, значит, где-то есть и выход.
Черт! Конечно!
— У этого зеркала есть пара!
— Именно. — Фиртон улыбнулся. — И, активировав портал, я ее, разумеется, нашел. Второе зеркало оказалось в зале, примыкающем ко входу в башню Воздуха.
Опять Воздух! Блин, эта стихия меня преследует, что ли?
— Ну а в том, что касается безопасности… — Декан замолчал и снова кисть отложил.
Он смотрел хитро, с прежней неадекватно-доброй улыбкой. И, кажется, предлагал догадаться. Но мне не до ребусов было. И я таки не выдержала:
— Так что с безопасностью?
— Кто, по-твоему, вырубил этого… прыща? — Фиртон кивнул на Каста, который, будто услышав, что речь о нем, замычал. Причем злобно, словно осознанно. А условно-мертвый декан улыбнулся и на Лерру указал: — Ну и эту фурию заодно. Ну и… тебя.
Я непонимающе замотала головой. Нет, мне действительно не до ребусов.
— Зеркало, Дарья, — наконец пояснил мужчина. — На нем защита от непрошеных гостей. Любой, чей образ не вплетен в систему безопасности зеркала, получает удар. Я тоже получил, когда впервые из академии этим путем выбирался. Вот так и узнал. Кстати, у тебя хорошая защита… была. Отлично последствия смягчила.
С ума сойти! Это что же получается? Тому плетению, которое Каст, Дорс и Сатол на меня ставили, конец? Впрочем, уже неважно. Есть вопросы посерьезней.
— Значит, после побега вы еще бывали в академии?
— Конечно.
Стало совсем жутко. Но не от того, что убийца бродил поблизости, нет! Мне профессор Сарин, на которого в итоге всех собак повесили, вспомнился.
И так как терять было уже нечего и единственное, что могла — тянуть время и верить в Кузю с Зябой и Дорсом, я спросила:
— А Сарин, он… сам?
— Ну… почти.
— Что значит «почти»?
— Сарин был мне должен, — в очередной раз обмакнув кисть в краску, сказал Фиртон. — И когда одному из членов комиссии пришла в голову гениальнейшая мысль поинтересоваться моими счетами, ну и всем остальным заодно, стало ясно, что расписки всплывут. А долг, тем более большой, как сама понимаешь, отличный мотив для убийства.
— И что было дальше?
— Я подкараулил Сарина в городе. Он был сильно пьян в тот вечер. А пьяные сопротивляться магии внушения практически неспособны. Я убедил Сарина, что жизнь кончена, и лучше уж сам, чем палач. Ну и две оставшиеся у меня ловушки старику отдал. Вообще, знаешь, это очень хорошая привычка — всегда держать все особо ценные и особо опасные вещи при себе.
— Это ужасно, — выдохнула я.
— Всегда приходится чем-то жертвовать, — парировал Фиртон.
Он подхватил миску с краской и переместился. Теперь он расположился у ног неподвижной Лерры. И опять рисовал.
— Что вы делаете? — не выдержав, поинтересовалась я.
Вопрос оказался, что называется, неверным. То есть отвечать на него Фиртон не стал.
Я заерзала, пытаясь устроиться поудобнее, и, не выдержав, застонала, потому что ужасно затекли руки. На мне, в отличие от Каста, стальных перчаток, блокирующих пальцы, не было, но при моем уровне мастерства и знаний значения это не имело. А вот тот факт, что мои руки, как и руки пижона, в кандалах и на весу, так что ладони на уровне головы, роль играл. Поза была ужасно неудобной и доставляла огромный дискомфорт.
Кстати, ради того, чтобы устроить это мини-КПЗ, Фиртон избавился от двух стеллажей. Вернее, передвинул их вместе с книгами. И тут, видимо, то самое зелье, на которое «армрестлеров» проверяли, помогло.
Попытка хоть немного облегчить боль в руках ни к чему не привела, и я беспомощно уставилась на зеркало. Очень хотелось увидеть там хоть какой-то признак присутствия Зябы — движение, рябь или поплывшее изображение подземной библиотеки. Но — увы…
А потом повернулась к Касту. Пижон снова дернулся и застонал, словно пытаясь вырваться из плена. И в итоге я спросила:
— Что с Кастом? Почему он в таком состоянии? Это тоже из-за зеркала?
На этот раз Фиртон упираться не стал, ответил сразу.
— Нет, Даша. Это пара дополнительных ударов по голове и полбутылки зелья забвения.
— Зелье забвения? Откуда оно у вас?
Декан пожал плечами.
А я хоть и понимала, что не мог Фиртон явиться в академию на следующий же день после своей «гибели», потому что это неоправданный риск, но все-таки поинтересовалась:
— Вы украли его из кабинета ректора?
— Хм… то есть название зелья тебя не смущает? А может быть, ты знаешь, кого им обычно поят?
Я отпираться не стала. Кивнула. Фиртон усмехнулся.
— Нет, Дарья. В кабинет ректора я не заходил. — И добавил задумчиво: — А старика, говоришь, ограбили? Интересно, кто бы это мог быть? И… почему?
Блин. Мне это тоже интересно. И очень хочется верить, что тот, кто украл зелье, сделал это ради меня. Понимаю, что глупость, но все-таки…
— А действие этого зелья обратимо?
— Нет, Дарья. Необратимо. Оно — конечно.
— То есть после того, как действие зелья заканчивается, человек вновь становится нормальным?
— Да. Но он, — Фиртон кивнул на Каста, — не станет. Просто не успеет.
По коже побежал мороз. А наш мучитель снова переместился и теперь сидел ко мне спиной. Он не боялся удара и был в этом до отвратительного прав! Мы ничего не могли сделать. Даже я, несмотря на относительную свободу, не могла — руки затекли настолько, что пальцы шевелились с огромным трудом. Какие уж тут заклинания?
А еще… я по-прежнему понимала: нужно тянуть время! И так как Фиртон сам предложил игру в вопрос-ответ…
— Тот клиент ресторана, который подарил зеркало. Это были вы.
— Да. Я выкрал зеркало из академии, как только узнал о вечеринке. И подсунул его тому напыщенному индюку-ресторатору. Думал, придется применять внушение, а он и сам взял. Представляешь, какая удача?
Угу. Представляю.
— А Эстер? К ней вы внушение применяли?
Сидевший спиной мужчина отрицательно покачал головой. Сказал с задержкой:
— Нет. Эстер сама. О планах комиссии касательно проверки моей банковской ячейки, кстати, тоже именно она выведала и рассказала. Хорошая девочка. Я всегда знал, что могу на нее положиться.
— А как она стала вашей сообщницей?
Фиртон пожал плечами. Но спустя пару бесконечно долгих секунд все-таки ответил:
— Амбиции, Дарья. Эстер всегда была амбициозной, а я всегда был открыт для сотрудничества. Вот так мы и сошлись. Задолго до всех этих событий — два года назад. За это время Эстер доказала свою надежность. Вот и в этот раз не подвела.
То есть прежде длинноносая подрабатывала стукачкой на факультете? Неудивительно. Но доносить декану на студентов — это одно, а помогать убийце — совсем другое. Как девушка решилась на подобное?
— Что вы посулили Эстер за помощь? — спросила я.
Увы, этот вопрос так же оказался из числа «неверных».
— Какая разница, Дарья? Эстер — расходный материал. Она исчезнет после того, как все закончится.
У меня не было причин сочувствовать длинноносой, тем не менее я вздрогнула и внутренне сжалась. Просто в голосе Фиртона не прозвучало ни единой эмоции. Это было страшнее, чем любые крики. Сообщнице бывшего декана действительно не выжить.
— Эстер исчезнет, как и мы… — пробормотала я.
Сказала очень тихо, но Фиртон все-таки расслышал. И, обернувшись, одарил меня удивленным взглядом.
Я от такой реакции немного растерялась. Что? Я разве не права? Разве нас планируют оставить в живых?
— Ты не умрешь, Дарья, — выдержав очень долгую паузу, сказал наш бывший декан. И он в этот момент не улыбался, был очень серьезен. — Ты будешь жить.
— Жить? — Я не выдержала, рассмеялась. Он сумасшедший, да?
— Что смешного? — помрачнел Фиртон.
Этот тон, эта мимика поставили меня на грань истерики.
Нет, он серьезно? Или все-таки издевается?
— Дарья, что не так? Почему ты смеешься?
— Да потому что это бред! — подавив новый приступ истерического смеха, воскликнула я. — Вы рассказываете мне подробности своих преступлений! После такого вы просто не можете оставить меня в живых! Я же вас выдам, как только появится малейшая возможность!
— Не выдашь, — уверенно произнес Фиртон. — После того, как узнаешь все, — не выдашь. И я рассказываю не просто так, не из желания похвастаться или облегчить душу. Я рассказываю, чтобы ты училась. Чтобы ты понимала, что к чему и с чем в нашем мире можно столкнуться.
Фиртон был серьезен. Настолько серьезен, что смеяться совершенно расхотелось, даже истерически.
— Знаешь, почему я — взрослый, успешный человек, ввязался в эту авантюру? Знаешь, почему я бросил все силы на уничтожение этого ублюдка?
— Почему?
Вот теперь наш тюремщик встал. Повернулся, сложил руки на груди и вздохнул глубоко, но тяжко.
— Я должен был бы ненавидеть его только за то, что он из рода альт Побос. Не по отцу, по матери. Именно благодаря роду Побос, их интригам мой род, род Фиртонов, лишился приставки «фон». И именно предок этого мальчишки лишил моего прадеда графского титула. Уже причина, не находишь?
— Но ведь не для убийства… — попыталась возразить я.
И декан возражение принял, кивнул.
— Да. Именно поэтому я не трогал ублюдка все эти годы. Но после твоего танца в храме Ваула… Он его сын, понимаешь? Он сын этого, этого…
О, ужас. А Ваул-то чем не угодил?
— При чем тут Ваул? — спросила уже вслух.
Фиртон расплылся в очередной улыбке, на сей раз горькой.
— А при том, милая моя девочка. При том!
Это точно были нервы, причем не мои. Фиртон сделал два шага вперед, после прошелся вдоль неподвижной телохранительницы, которой тоже, судя по всему, какого-то зелья влили, и снова заговорил:
— Я не такой, как ты, Дарья. Но мы похожи. Много лет назад, когда вся та заварушка с образованием Норрийской империи только-только назревала, моя пра-пра… прабабка была влюблена в иномирянина. А именно — в Василия Голубева. Их отношения были тайными, потому что подобный союз в тот момент не мог найти одобрения. Да он и не нашел — никто так и не узнал о той любви. Но к моменту, когда все началось, бабка была беременна. И не стала травить плод. Понимаешь, к чему я веду?
— Вы — родственник Василия Голубева? — ошарашено выпалила я. — Потомок иномирянина?
— Да, во мне кровь землян, — ответил Фиртон. — И именно эта кровь дала моему роду силу, за которую нас так возненавидел род альт Побос. У бабки не было возможности сбежать в Норрийскую империю, и она осталась здесь. Спешно вышла замуж за кузена и очень долго хранила в секрете имя отца своего первенца. Поначалу семья была в бешенстве. Но когда стало известно о магических способностях ребенка и том, настолько сильней станет наш род, ей простили все. И родство с Василием Голубевым — главная тайна нашей семьи, — завершил рассказ Фиртон.
А я едва не застонала. Черт! Портрет! Тот портрет из сна! Вот кого мне напоминал тот блондин! Мама дорогая…
— Ну а Ваул? — уже не веря ни в чудеса, ни в счастливый исход нашей истории, простонала я.
— А Ваул… Ваул — один из тех, благодаря кому все это происходит.
— Что происходит?
— Все! — выпалил Фиртон. — Ты знаешь про зелье забвения, верно? Вероятно, ты и о другом слышала. Например, о некоем особенном заведении, куда иномирян в случае чего помещают. Но даже если отбросить эти моменты, есть другие. Ты ведь не глупа, Дарья. Ты видела, как к тебе тут отнеслись.
Я хотела перебить. Хотела напомнить, что после того, как Ваул поставил свою отметку, отношение изменилось. Но все-таки промолчала. А наш немертвый декан продолжал:
— Вас ненавидят. Прежде всего, за вашу силу. И вас списывают в утиль при первой же возможности. Совет Магов, чьими стараниями вас приводят в наш мир, не всесилен, он не может уследить за всем. А вот боги… они знают все, Дарья.
Я не сразу поняла, о чем речь, а осознав, слегка в осадок выпала. Он в своем уме? Он понимает, какую чушь несет? Нет, ясно, что боги — не люди. Уровень знаний и возможностей у них другой, но уследить за всем?..
— Если бы боги знали обо всем, что происходит на Поларе, мы бы сейчас с вами не разговаривали, — стараясь, чтобы голос прозвучал мягко, сказала я. — Ваул уничтожил бы вас еще за то, первое нападение на Каста.
Фиртон усмехнулся.
— Нет, это другое. Тут ты права — боги не могут знать о каждой мелочи. Но о ситуации с иномирянами им известно. Им докладывали.
— Кто докладывал? И… и как вообще можно доложить богу?
Я спросила и тут же мысленно застонала. Черт, я знаю как! Ведь сама такой фокус проделывала.
— Храм, Дарья, — подтвердил мои мысли Фиртон. — И кроме обычной молитвы, есть еще особый ритуал, с помощью которого действительно можно достучаться до бога. Я не раз применял этот ритуал и всегда получал знак, что мои слова услышаны. А до меня в храм ходил мой отец, и дед перед статуей Ваула говорил. Так что Ваул знает, не сомневайся.
Я и не сомневалась. Но вовсе не потому, что Фиртон к богу обращался, нет. Просто ситуация не первый год и даже не первое десятилетие длится. Боги не могут не знать.
— А вам-то это зачем? — спросила я. — Из солидарности?
— И это тоже. — Фиртон не смеялся. — А еще… знаешь, это слишком несправедливо. Слишком! Вас убивают просто так, только за то, что вы сильней. Это неправильно, Даша. И вся эта грязь, которую они льют на мертвых, это тоже неправильно.
Я недоуменно заломила бровь, а мужчина подарил горькую улыбку и пояснил:
— Они переписывают историю, Даша. И каждый раз добавляют какие-то отвратительные подробности. И собственные преступления иномирянам приписывают.
— Например?
— Например, госпиталь в городе Чирке. Он был уничтожен заклинанием направленного жидкого огня с холодной сердцевиной. Сейчас это преступление приписывают Василию Голубеву, моему предку. А если заглянешь в учебники истории столетней давности, увидишь — роковая случайность, ошибка в расчетах, сделанная командиром отряда «Огненный Вихрь», подразделения армии конфедерации. То есть в действительности они сами своих раненых уничтожили, понимаешь? И это не единственный случай подмены фактов.
Я не выдержала, потупилась. Отвратительная ситуация. А поларцы… черт, ну я с самого начала понимала, что они уроды. И это всего лишь еще один пример, еще одна иллюстрация.
И в том, что касается богов, Фиртон, по сути, прав. Как говорят у нас, на Земле — каков поп, таков и приход. И это именно тот случай.
Вот только…
— Хорошо, убедили. Но при чем тут Каст?
— Око за око, — бросил Фиртон. И как-то слишком по-земному это прозвучало. — Лучшая месть тому, кто имеет возможность все исправить, но не вмешивается.
Я опешила. Действительно опешила. Ответила далеко не сразу…
— Но господин Фиртон, Каст — не Ваул. Он сын, и он не может отвечать за грехи отца. Каст ни в чем не виноват.
Меня одарили насмешливым взглядом.
— И это говоришь ты? Та, которая от домогательств этого рыжего ублюдка едва ли не на стенку лезла?
Черт! Да, было такое. Правда, я как-то не думала, что Фиртон в курсе. Но даже с учетом его знаний и некоторых моментов в поведении Каста это не повод для убийства!
— Это мелко, — не сдержавшись, выпалила я. — Мелко мстить Касту за…
Фиртон оборвал меня жестом.
— Может быть. Но Ваул заслужил.
С этими словами мужчина в красной мантии повернулся к Лерре. А я услышала немыслимое и одновременно ожидаемое:
— Мне не нравится, как ты воспринимаешь ситуацию, Дарья. Но со временем ты поймешь. Я дам тебе это время. И с ними, как понимаешь, не оставлю. Я не желаю, чтобы тебя постигла участь, которая постигла твоих предшественников. Поэтому уходить будем вместе.
— Уходить? Но куда?
— В Норрийскую империю, разумеется.
Повисла тишина. Я молчала, пытаясь прийти в себя, а Фиртон подхватил миску и кисть и отнес инструменты к куче барахла, из которой прежде доставал бурдюк с водой.
В том, что бывший декан нашего факультета собирается провести какой-то ритуал, сомнений не было. Но какой? И при чем тут Лерра?
— Ладно, — вновь заговорила я. — Допустим, мы сможем уйти в Норрийскую империю и таким образом избежим мести со стороны людей. Но Ваул, как вы правильно заметили, бог.
— И что? — В голосе Фиртона прозвучала улыбка.
— А то, что ему плевать, где вы — в одном из королевств конфедерации или же в Норрийской империи. Он везде достанет. Или вы надеетесь, что Ваул не узнает, кто именно его сына убил?
Я нарочно не спросила о Лерре. Я надеялась, что посторонний вопрос заставит Фиртона хоть ненадолго забыть о распластанной на каменном полу девушке. И мысленно материлась — ну где же! Где помощь? Она должна прийти! Обязана!
— Не надеюсь. Более того, я совершенно не собираюсь это скрывать. Но я, кажется, нашел способ, как защититься от мести этого неуравновешенного бога.
Вот теперь Фиртон вытащил с полки того самого стеллажа книгу в потрепанном переплете, и открыв на странице, где явно лежала закладка, принялся просматривать текст.
— Я не уверен, что ритуал сработает, но почему не попробовать? — попутно пробормотал он. — Ввязываясь в это дело, я и не надеялся на подобный шанс. Я готовился умереть. А теперь… шанс действительно есть.
— Какой шанс? Что вы задумали?
Мне продемонстрировали ту самую книгу.
— Ритуалы на крови. Забор чужой силы. Говорят, это глупости, но что, если получится? Если все удастся, я стану гораздо сильнее даже самого Каста. Я смогу защитить от божьего гнева и себя, и тебя, и тех, кто нас приютит.
Вот теперь я, не скрываясь, застонала. Он точно сумасшедший!
А Фиртон будто мысли прочитал:
— Я в своем уме, Дарья. Просто больше не могу терпеть эту ложь. И это единственная возможность отомстить. Отомстить по-настоящему! И я ее не упущу.
Он снова пробежал взглядом по книжным страницам и с громким хлопком закрыл фолиант. Аккуратно вернул его на полку и шагнул к неподвижной телохранительнице.
— А Лерра-то тут при чем?! — вслед воскликнула я. — Что вы собираетесь с ней сделать?
— То же, что после сделаю с рыжим ублюдком, — ответил Фиртон. И пояснил: — Ритуал мне незнаком, я должен его опробовать. Так что девушка эта очень даже кстати. И уровень силы у нее, как понимаю, тоже не маленький.
Все. Ужас сменился паникой, дыхание сбилось, а моя собственная кровь застыла в жилах.
Я бросила взгляд на Каста. Увы, пижон пребывал в прежнем состоянии, что подводило к единственному выводу — Фиртон очень хорошо к этой операции готовился. Лерра тоже не в себе была — лишь изредка пыталась дернуться, с ее губ то и дело слетали тихие, почти неразличимые стоны. А я…
Меня не поили зельем и по голове не били, но я была столь же беспомощна!
Ненавижу Полар! Ненавижу магию!
Взгляд сам собой метнулся к старинному зеркалу в тяжелой раме, а я мысленно взмолилась: «Зяба, миленький! Ну же! Сделай хоть что-нибудь!»
Но мои мысли потонули в тихом смехе Фиртона.
— Помощи ждешь?
— Наше похищение не могло остаться незамеченным, — сказала я. Голос прозвучал жалко. — Кто-нибудь да видел. Кто-нибудь да понял, что зеркало в ресторане — портал.
— Что ж, если кто-то сможет этот портал активировать и заглянет к нам, буду только рад.
Черт! Там ведь защитное заклинание!
Вот теперь я взмолилась по-настоящему. Вслух! И обращалась уже не к Зябе — к Фиртону.
Ну зачем? К чему эта глупая месть? Что она изменит? Кому станет легче? Если бы огненного бога действительно интересовала судьба Каста, он бы за ним приглядывал, он бы вмешался еще тогда, после первого нападения. А если не вмешался, значит, ему все равно. Значит, Ваул легко переживет эту потерю!
А Лерра? Разве заслуживает она стать расходным материалом для опыта первого ритуала? Она же вообще ни при чем, она ни капли зла не принесла.
А он сам? Сам Фиртон? Неужели не понимает, что это самоубийство? Даже если случится чудо и он сможет получить силу Каст а, то это ничего не изменит. Он не сможет противостоять Ваулу! Потому что Ваул все равно сильнее!
Ну а я? Он разве не понимает — я не выдержу! Я не переживу эту казнь! И плевать, что казнят не меня!
Вот только Фиртону мои мольбы были побоку. Единственное, что изменилось — он немного погрустнел. Видимо, был убежден, что пойму и обрадуюсь. Вряд ли рассчитывал на то, что землянка станет защищать поларцев.
Молча, не отвлекаясь на попытки ответить или успокоить, тот, о чьей гибели я прежде так сожалела, подхватил с пола ножны. В красноватом свете, который лился с полотка, блеснуло лезвие кинжала.
А блондин шагнул к распластанной на камне девушке и медленно, с каким-то особым величием, опустился на колени. Он расположился у левого плеча Лерры, практически спиной ко мне, и принялся читать заклинание.
Рука с кинжалом замерла ровно над сердцем телохранительницы. Второй рукой Фиртон совершал какие-то пассы. Жесты были сложными, но сменялись медленно, явно подчиняясь ритмике заклинания.
Я не заметила, как перестала не то что кричать — дышать! А символы, выведенные бывшим деканом, вспыхнули ярким алым светом.
Этот свечение стремительно расширилось, образовав над Фиртоном и Леррой своеобразный купол, заключая палача и жертву в единое поле, и стало совершенно ясно — все. Конец.
Я всхлипнула и, отвернувшись, бросила последний беспомощный взгляд на зеркало. И вот теперь, когда стало поздно, помощь все-таки пришла. В зеркальной глади мелькнула чешуйчатая морда Кракозябра, а следом…
Вертикальная синяя молния прорезала воздух, и из пустоты вышел предельно злой Дорс.

Глава тринадцатая

Дорс ударил сразу, мгновенно, ничуть не смущаясь того, что бьет в спину. С его пальцев сорвались сразу три сгустка энергии — ослепительно-белых, мощных, чем-то напоминающих кометы.
Эти «кометы» врезались в купол, закрывший Фиртона и Лерру, и рассыпались миллиардом… нет, не искр — капель! А своды подземной библиотеки содрогнулись от истового шипения — это Огненная магия купола с высшей магией Воды, которую применил Дорс, встретились.
Нет, блондин не смог повредить эту странную защиту, но я четко видела — купол дрогнул. А вместе с ним дрогнул и Фиртон, но не обернулся и с заклинания не сбился.
А в следующий миг Дорс вскинул руку и сделал шаг вперед, в явном намерении ударить еще раз, и теперь случилось то, чего ни водник, ни я, ожидать не могли совершенно.
Удар!
Я не видела, откуда он был нанесен. Кажется, сами стены, и потолок, и пол белым светом вспыхнули. Единственное, что я осознала — невероятную мощь! И совершенно убийственный факт — вся эта мощь на зеленоглазого обрушилась.
Еще секунда, и тишину прорезал истошный крик.
Кричал не Дорс, разумеется. Кричала я! А король факультета Воды рухнул, как подкошенный, и… и все. Ни звука, ни движения, ни дыхания.
— Не-ет!
Я взвыла снова. Еще не понимая, что именно произошло.
А когда поняла, крик перешел в визг, из глаз хлынули слезы, в ушах зазвенело. Но это ничего не изменило — Дорс все так же лежал на каменном полу и даже не пытался подняться. Зато Фиртон…
Его приближения я не заметила, а тот факт, что бывший декан прервал заклинание, стал такой же неожиданностью, как хлесткая пощечина.
— Успокоилась! — рыкнул Фиртон. Шумно вздохнул и добавил на порядок мягче: — Успокойся, Даша. Все хорошо.
Рык меня не испугал — вообще внимания не обратила. А вот эта доброжелательность бывшего декана превратила кровь в лед. Но это не помещало закричать снова.
— Дорс!!!
— Успокоилась! — Новый рык сопровождался еще одной пощечиной. За ней и третья прилетела. Обе щеки словно огнем обожгло.
— Не кричи. — В голосе Фиртона опять мягкие нотки зазвучали. — Не кричи. Ты мешаешь.
Моя реакция была более чем предсказуемой — я вдохнула поглубже в четком намерении заорать снова. Хоть что-то! Хоть чем-то ему помешать!
— Тихо! — вновь рявкнул Фиртон. — Не заставляй меня использовать кляп.
И я послушалась. Но вовсе не потому, что испугалась угрозы — в моем положении бояться уже нечего. Просто поняла — рано! Если кричать сейчас — ничего не изменится, а вот если начну вопить, когда он снова приступит к чтению заклинания…
Увы, мои мысли были слишком очевидны. Я по глазам видела — Фиртон все понял. Но, как ни странно, не разозлился, а улыбнулся уголками губ. Сказал:
— Дурочка. Что же ты так за них цепляешься? — И уже тихо, но с нажимом, словно с несмышленым ребенком разговаривает: — Они же поларцы, Даша. Они веками таких, как ты, истребляли.
Сил, чтобы возразить, у меня не нашлось. Впрочем, Фиртону мои возражения и не требовались. Он поднялся на ноги и обернулся, чтобы взглянуть на тело водника. И сказал с удивлением и усмешкой:
— Как, однако, интересно.
Я уже понимала, что время тянуть без толку, но смолчать не смогла.
— Что интересно?
И опять меня откровением маньяка одарили…
— Видишь ли, я с самого начала… не то чтобы знал, но чувствовал, что этот «синий» за вами полезет. Но когда перенастраивал заклинание консервации, был убежден — это перестраховка. Я не думал, что водник сумеет вычислить наше местоположение. Да и догадайся он — на подобную телепортацию очень много сил нужно. А он еще и атаковал.
— Заклинание консервации? — перебила я. Голос позорно сорвался на визг. — То есть Дорс… Дорс…
— Не умер. Всего лишь в некотором подобии стазиса. Но я удивлен. И знаешь… — Фиртон снова повернулся, бросил на меня странный взгляд. — Сейчас я рад, что не стал дробить заклинание. У меня есть подозрение, что если бы в этом заклинании было меньше силы, оно бы не смогло угомонить твоего приятеля.
А потом Фиртон взглянул на Каста, и в глазах недобитого декана блеснуло нечто похожее на осознание. Он даже открыл рот в явном намерении озвучить свои мысли, но я опять перебила.
— То есть вы придали заклинанию консервации какую-то боевую форму?!
Честно говоря, я рассчитывала услышать насмешливое «нет», потому что как-то слишком все это. Но Фиртон кивнул и, выдержав паузу, добавил:
— Перенастроил и заложил активатор. Сигналом к срабатыванию заклинания было применение магии Воды. — И еще через мгновение: — Не хмурься. Однажды ты тоже так научишься. Это довольно просто, если знать технологию.
С этими словами он расправил плечи и вновь направился к распластанной на каменном полу Лерре. Я же поняла — вот теперь точно все, и помощи ждать уже неоткуда. Или…
Я бросила взгляд на старинное зеркало и, неожиданно для самой себя, прошептала:
— Эмиль.
— Что, прости? — тут же откликнулся Фиртон.
— Эмиль! — повторила громче, чтобы через миг зажмуриться и взмолиться, не стесняясь убийцы: — Лорд Глун! Лорд Глун, пожалуйста! Пожалуйста, придите!
Ответом мне стал тихий смех.
— Эмиль? — переспросил Фиртон. — Он не придет. Хотя бы потому, что не услышит. Вот если бы ты использовала телепатический вызов…
Фиртон обернулся, подарил насмешливый взгляд и продолжил каким-то особым тоном:
— А что? Это действительно мысль. Попробуй телепатический вызов, Дарья. Вот только для того, чтобы Глун смог сюда перейти, ему нужна четкая картинка. Сможешь ее передать?
Весь вид Фиртона не шептал, а прям-таки кричал: нет! Тебе, Дарья, этого не дано!
Я же, как ни смешно, за эту мысль зацепилась. Мне не нужно передавать картинку! Это может сделать кое-кто другой.
— И еще, переход очень много сил заберет, — продолжил Фиртон. — Очень! Но ведь это неважно. Правильно я рассуждаю? А, Дарья?
Да. Бывший декан издевался, но мне было плевать! Я закрыла глаза в попытке вызвать перед мысленным взором образ Эмиля фон Глуна. Тот факт, что я ничегошеньки не знаю о телепатии, не смущал совершенно.
Впрочем, не совсем так. Кое-что я все-таки знала.
Сны! Мои странные-престранные сны, как объяснил Зяба, сродни телепатическому вызову. Я видела их, потому что Глун думал обо мне, и думал, как выразился призрак, «слишком громко». Так почему бы и мне не попробовать подумать? В конце концов, я ничего не теряю.
— Ну-ну, — вновь раздался в тишине библиотеки голос бывшего декана. А следом прозвучало удивительное по своему цинизму: — На левой руке жест «тин», на правой «элт плюс один».
Я резко распахнула глаза, чтобы увидеть, как блондин подхватывает с пола отброшенный кинжал и вновь опускается на колени перед неподвижной телохранительницей.
Еще мгновение, и по залу потаенной библиотеки вновь пополз шепот. Минута — вычерченные на полу символы вспыхнули алым, а над Фиртоном и его жертвой вновь образовался защитный купол.
Все вернулось на круги своя. Все… нет, не началось, но продолжилось.
Где-то на грани сознания полыхнула мысль — бесполезно! А паника заставила бросить еще один взгляд на зеркало. Зябы не было. Я знала, что призрак там, просто не проявляется, но…
— Позови Глуна! — беззвучно, одними губами попросила я.
Вот теперь кшерианец проявился, и мне тоже пришлось читать по губам.
— Не могу! Зеркала нет!
Это было невозможно. Совершенно, абсолютно невозможно! Причины? Как минимум две: мои руки затекли настолько, что я их практически не чувствовала — это первое. Второе — базовый жест «элт». Я понятия не имела, как он выглядит!
Но все это не помешало зажмуриться, воскресить в памяти образ синеглазого брюнета и мысленно взвыть:
— Эмиль!!!
Легкий удар, и мое сознание словно клещами схватили. Я даже не успела отметить тот факт, что образ Эмиля фон Глуна, вызванный моим воображением, стал четче и как-то… осмысленней, что ли.
А в следующий миг в моем сознании прогремело:
«Гхарн! Даша! Где ты?!»
Это был шок Действительно шок! И я готова спорить на деньги, что в этот миг наша связь должна была оборваться. Просто абонент в моем лице вызов удержать не мог, зато Глун… Сложно объяснить, но это в самом деле клещи напоминало. Куратор вцепился в мой разум чуть ли ни зубами.
«Даша, где?» — повторил он.
Вот теперь стало ясно: рассуждая о передаче картинки, Фиртон не врал. Я не могла, это было слишком круто для студентки первого курса, но…
«Зеркало! — мысленно прокричала я. — Подойди к любому зеркалу академии!»
И в миг, когда ментальная хватка Глуна ослабла, добавила:
«Один!»
Опять удар. Но не физический — ментальный! Меня выдернуло из этого видения, как уже не раз выдергивало из снов. Только сейчас, в данный момент, было больней. А еще я вся испариной покрылась, и слезы… да, они снова проступили, побежали по щекам.
Именно она — пелена слез не позволила увидеть момент появления в библиотеке Глуна. Зато три алые «кометы», которые со свистом устремились к куполу, я различила!

Да, Эмиль фон Глун появился практически в том же месте и применил ту же тактику, которую недавно использовал Дорс. И ударил так же — без разговоров, без предупреждений, ни капли не стесняясь, что бьет в спину. Но, в отличие от «синего», Глун использовал не высшую магию, а самую обыкновенную.
Три хвостатых огненных шара врезались в купол и рассыпались искрами, а Фиртон… Как и в прошлый раз, бывший декан с заклинания не сбился, но было видно — ему не все равно, он напрягся.
Еще один удар Глуна — те же «кометы», но уже оранжевого оттенка, и результат прежний — купол качнулся и устоял. Я не знала, к какому типу относится защита, которая окружает Фиртона и Лерру, но внутренне сжалась, а Глун… его губы дрогнули в злой усмешке.
И новая атака, только в этот раз огонь рванул не к куполу, а к нам. Брякнули цепи, и мои затекшие руки плетьми упали вниз. Это было больно, и я вскрикнула. А рядом застонал Каст — он держался в сидячем положении только благодаря цепям, теперь рухнул на пол. Ладони пижона по-прежнему были заключены в стальные перчатки — Глун перебил цепь, и только.
И все. На этом интерес куратора к нам закончился. Стремительный, но грациозный, как вышедший на охоту леопард, он шагнул в сторону, чтобы сразу же послать в Фиртона еще одну порцию «комет».
Результат был прежним — магия рассыпалась искрами, а купол дрогнул, но устоял. А вот бывший декан заметно расслабился — его плечи чуть опустились, и спина не такой напряженной стала.
При этом Фиртон не прерывался. Он, как и прежде, бормотал слова заклинания. Читал по памяти, и логика подсказывала — заклинание относится к числу тех, которые сами по себе просты, но требуют многократного повторения. Как мантра. То есть бормотать Фиртон будет до тех пор, пока не достигнет некоего эффекта.
Что должно произойти, в какой момент Фиртон должен пронзить сердце Лерры, чтобы забрать ее силу, я не знала, и это был еще один повод паниковать. Вот только времени на панику у меня не было.
Едва Глун разбил цепь, я принялась шевелить пальцами, пытаясь вернуть чувствительность рукам. Спустя полминуты, когда тупая боль в мышцах стала резкой, а по коже словно тысяча мелких иголочек прошлась, метнулась к Касту.
Встать не могла, потому что ноги тоже затекли, так что разделявшее нас расстояние, хоть и небольшое, преодолела ползком, окончательно убив тем самым пышное платье.
Пижон лежал на каменном полу — все такой же невменяемый. Только кровь по виску уже не бежала — рана подсохла. Он мычал, дергался, словно пытаясь подняться, но не мог. Я с огромным трудом приподняла его голову, смахнула пальцами пену с его губ и, заглянув в безумные глаза, позвала:
— Каст! Каст, ты меня слышишь?
На ответ я не рассчитывала. И какой-то частью сознания понимала, что это бесполезно, что это просто паника. Но поделать с собой ничего не могла.
Рыжий промычал что-то невразумительное и в который раз дернулся. Попытался ухватиться за меня, но в итоге просто заехал мне тяжеленной стальной перчаткой. Боли я не ощутила и даже не вскрикнула, и резко обернулась на голос куратора.
Нет, он обращался не ко мне, но…
— Фиртон, все кончено, — отчеканил Глун. — Останови ритуал.
Куратор, облаченный в простую белую рубаху, темные штаны и высокие сапоги, обошел защитный купол и теперь смотрел в лицо противнику.
— Убери кинжал, и я сохраню тебе жизнь, — добавил он. — Если девушка умрет — клянусь, от тебя действительно лишь пепел останется.
На фоне того, как магические атаки Глуна разбивались о защитный купол, эти слова казались блефом. Но я застыла и закусила губу, во все глаза уставившись на куратора. Что-то подсказывало — не блефует.
А вот Фиртон предупреждению не внял, и в следующий миг… Глун резко вскинул руку, и в пробоину, которая зияла в стене, хлынула вода.
Нет, никаких землетрясений или случайностей! И никакой помощи от зеленоглазых полубогов — Дорс лежал неподвижно и сильно напоминал мертвеца. Вода пришла по зову Эмиля. И это… черт, я совру, если скажу, что это было шоком. А вот то, что случилось дальше…
Поток воды резко собрался в гигантскую спираль и устремился к мерцающему алым светом куполу. Я не видела лица Фиртона, но мое сердце в этот миг застыло от ужаса.
А спираль ударила. Ввинтилась, подобно штопору! Но купол опять не пробила. Зато в следующее мгновение купол покрылся тонкой коркой льда, и в момент, когда этот лед пошел трещинами, Глун ударил опять!
На жалкую долю секунды воздух над ладонью Глуна вспыхнул желтыми искорками, а когда он резко выбросил руку вперед… Черт. Я видела магию воздуха в действии, но даже представить не могла, насколько она может быть страшной.
Не ветер, не ураган — нет. Просто весь воздух в библиотеке вдруг стал очень тяжелым, почти осязаемым. И в момент, когда Глун выбросил вперед руку, вся эта масса воздуха пришла в движение.
Это был резкий, хлесткий удар по защитному куполу. Давление со всех сторон, попытка обрушить зыбкую на вид защиту!
И вот теперь… теперь корка льда, покрывавшая купол, пошла трещинами, и защита рухнула. Разбилась, как тонкостенный стеклянный бокал.
Еще одно стремительное, едва уловимое движение Эмиля, и кинжал, готовый пронзить сердце Лерры, из ладони Фиртона выбило.
Фиртон вскочил. И пусть он, как и прежде, был вполоборота, я отчетливо видела — блондин не столько в шоке, сколько в ярости. Вот и в голосе ярость прозвучала.
— Ты! — воскликнул Фиртон. — Ты!!!
А Глун опять ударил. Но в этот раз обычным боевым пульсаром.
Я же оставила попытки достучаться до Каста и метнулась к распластанному на каменном полу Дорсу. Впрочем, метнулась — это громко сказано. К воднику я фактически ползла! И даже не потому, что боялась поймать одно из заклинаний, просто тело после заточения было словно чужое. По крайней мере встать на ноги я по-прежнему не могла.
Да, я поползла! Но хотя все мое внимание в этот момент сосредоточилось на воднике, битву деканов видела преотлично.
Глун ударил! Швырнул в Фиртона простой, но невероятно яркий боевой пульсар.
Однако Фиртон тоже слабаком не являлся, и реакция у него оказалась не хуже. Он мгновенно выставил щит, разбивая атаку Глуна вдребезги. И тут же ударил сам! Вот только Глун защищаться от этой его магии не стал — он поймал комету из белесого пламени и отправил обратно.
Фиртон негодующе взревел, но снова успел выставить щит. Правда, на этот раз мерцающий защитный барьер прогнулся, и пламя едва не коснулось тела блондина.
И тогда прозвучало вообще аховое:
— Ты обещал сохранить мне жизнь! — воскликнул Фиртон.
Но Глун на эту убийственную по своей наглости уловку не купился. Ладони куратора вспыхнули слепящим пламенем, и в следующий миг в Фиртона полетела огненная, но все-таки молния.
Именно в этот момент я добралась до бесчувственного тела водника. И пусть мне по-прежнему было не до битв, и я ничего о произведенном Эмилем фон Глуном заклинании не знала, но поняла — все, Фиртон труп.
И Фиртон, видимо, подумал так же, потому что в тот же миг зал подземной библиотеки огласил дикий рев, а я… я увидела со стороны то, что несколько недель назад случилось со мной.
Из груди блондина рванулся яростный огненный вихрь. В мгновение ока охватив Фиртона защитным коконом, он устремился дальше, во все стороны, стремясь уничтожить все, к чему прикоснется.
Ужас, владевший мной все это время, перешел в крайнюю стадию, вот только… вместе с ним пришло предельно четкое понимание — я не выживу, если…
— Даша, щит! — прорычал куратор первого курса факультета Огня, мой препод по боевой магии и действующий декан по совместительству.
Не могу соврать, сказав, что не знаю, как это получилось. Очень даже знаю! Я помнила, что Глун рассказывал о защите, и к тому же я довольно много размышляла на тему испытания Огня, которое мне предстоит.
Я заставила себя сосредоточиться и мысленно взмолилась, обращаясь к своему внутреннему огню.
Защити! Иначе не выживу!
И снова жжение в груди и чувство, что меня разрывает на части. И тот же огонь, какой вспыхнул вокруг Фиртона, охватывает и меня. И я тоже расширяю границы пламени, но я не хочу убить…
Чуть позже, когда у меня появилась возможность проанализировать свои действия, я пришла к выводу, что это было очень глупо и самонадеянно, но в тот миг… я не могла поступить иначе. Я расширила границы своего единственного щита, чтобы захватить в это поле Дорса.
И прежде чем рухнуть на водника, в намерении закрыть бесчувственного парня собой, успела увидеть, как Глун поднимает правую руку, загораживаясь от пламени души Фиртона. Как одновременно вскидывает левую и направляет ее на Лерру. И как белая огненная молния прошивает надвигающийся алый огонь, устремляясь к тому, кто, безусловно, не заслужил помилования. К Фиртону.
Все это длилось секунды две, а вот дальше…
Это был удар! Очень сильный, очень мощный! И хотя он пришелся на мой щит, возникло чувство, будто меня бульдозер боднул. Я зажмурилась, что было сил стиснула зубы и приказала себе держаться. Держаться! Даже если весь мир рухнет!
А потом был крик. Жуткий, душераздирающий, и… нет, не мой.
Следом в нос ударил запах гари.
И еще один крик, который заставил содрогнуться:
— Дарья!
Это Глун. Это он меня звал.
Мой щит спал сам. И это немного испугало.
Я резко вскинула голову, чтобы увидеть объятые пламенем стеллажи и черные клубы дыма, которые поднимались к потолку вопреки всякой логике — вытяжки-то тут не было. И белый пар, который, в отличие от дыма, по полу стелился.
Следом еще одну вещь поняла: подол платья намок Это лед, который сковывал защитный купол Фиртона, растаял, и так как заклинание консервации больше не действовало, вода расстелилась ковром.
А Глун, убедившись, что я жива, кивнул и решительно шагнул вперед, чтобы подхватить на руки бесчувственную Дерру.
— Иди ко мне! — рыкнул куратор. Растрепанный, но без малейших следов ожогов.
Я было дернулась, потом бросила быстрый взгляд на Дорса. Одежда на воднике частично тлела, не иначе как огнем моего щита задетая. Но какая-то защита от огненной магии у блондина все-таки была, а вот в том, что касается Каста…
Взгляд в сторону стены, и сердце охватил ужас. Пижон был все там же, но выглядел так странно и так жалко…
— Не бойся, не сгорел! — словно подглядев мои мысли, рыкнул Глун. И добавил: — Вернусь за ними сразу же! Быстро ко мне!
Времени на препирательства не было — пространство стремительно наполнялось едким дымом, в горле запершило. Поэтому я встала, пусть и не без труда, и поковыляла к куратору. Да, именно так — поковыляла! Потому что все тело болело. Все! Будто меня действительно ударили, причем очень сильно. А еще подол платья очень тяжелым стал, словно не водой, а свинцом пропитался.
— Обними меня, — приказал Эмиль.
Я вновь подчинилась. Обхватила его за талию и прижалась так крепко, как только могла.
Еще миг, и воздух перед нами рассекла алая вертикальная молния, и мы шагнули в портал.

Мы переместились не куда-нибудь, а в гостиную его личных покоев. Выбор точки выхода из портала показался мне откровенно странным — куда логичнее было бы отвести нас в лазарет, учитывая состояние Лерры — но я даже не мяукнула.
Едва Глун сгрузил девушку на диван, я метнулась к ней. Состояние телохранительницы мало отличалось от состояния ее подопечного, разве что пена изо рта не шла. Впрочем, в данный момент меня куда больше интересовало, как она перенесла последнюю атаку Фиртона.
Удивительно, но повреждений на теле Лерры не было, и даже одежда не пострадала — то есть Глун все-таки успел закрыть ее от обжигающего пламени. Черт! Как ему удалось? Там же время даже не на секунды, а на доли секунд шло!
Я невольно обернулась, чтобы взглянуть на синеглазого брюнета, но того в комнате уже не было. Сердце испуганно замерло, а через мгновение из груди вырвался стон — Глун вернулся. Вышел из рассеченного вертикальной молнией воздуха. С Кастом в обнимку.
Сил у меня не было, все тело болело, а руки тянули вниз массивные кандальные браслеты, но я все равно подскочила, чтобы поспешить на сей раз к пижону. Но меня остановили…
— Успокойся, — сказал Глун.
Не слишком церемонясь, он усадил рыжего в кресло и снова растворился в воздухе. Чтобы явиться через минуту, сжимая в медвежьих объятиях Дорса.
Король факультета Воды выглядел гораздо лучше, нежели Каст, и, видимо поэтому его сгрузили на пол. Я же почувствовала себя той мартышкой из анекдота — к кому бежать, что делать? Разорваться?!
Слава богу, Эмиль, в отличие от меня, ясности рассудка не утратил.
— В спальне шкаф, — рыкнул он. — В нем простыни. Принеси!
А сам вновь шагнул к Касту, и принялся возиться со стальными перчатками.
К моменту, когда я вернулась, сжимая в руках алую шелковую простынь, на рыжем ни перчаток, ни кандальных браслетов уже не было — все это добро валялось на полу. Ну а одежды Каст еще там, в подземной библиотеке лишился. Так что простынь была очень даже кстати.
Глун выхватил ее сразу же, едва я приблизилась. Прикрыл рыжему бедра, поднялся и направился к памятному шкафу — тому самому, где зелья хранились.
Вот только поить рыжего нейтрализатором (а я не сомневалась, что это зелье именно таким свойством обладает) не стал.
— Держи, — сказал декан, вручая склянку мне. — Четверти бутылки ему хватит.
Я послушно взяла, что дают, и даже сделала полшага к креслу, прежде чем услышала:
— Подожди. Руку дай.
Подождала. Дала. Стальной наручник тут же полетел на пол.
— Вторую, — скомандовал Глун.
Я снова подчинилась и неуместно вздрогнула, когда пальцы куратора коснулись кожи и лишь после этого переместились на кандальный браслет.
— Как ты? — избавив от тяжелой железки, но так и не отпустив мою руку, спросил Глун. — Ничего не болит?
Болело все! Но я прикусила губу и отрицательно покачала головой. В сравнении с тем же Кастом я — супер-живчик!
— Твой щит был великолепен, — продолжал декан. — И я рад, что ты сумела прикрыть Дорса.
Упомянутый водник, который все это время лежал без чувств, дернулся и застонал. Я же бросила панический взгляд на это распластанное на полу тело и тоже дернулась. Отлично понимала — да, мне поручили Каста, но зелье забвения не смертельно, а огонь рыжему не страшен, он же сын бога. А вот Дорс…
— Рыжего в чувство приведи, — оборвал мой порыв Глун. И лишь теперь отпустил мою руку и шагнул к «синему».
Мне пришлось сделать глубокий вздох, чтобы вернуть ясность мыслям. Еще миг, я откупорила бутылку с зельем и подскочила к Касту.
И вот тут-то меня и накрыло — ведь декан наш вовсе не огневик. Он… черт, он же стихийник!
Осознание было запоздалым, но до того сильным, что я едва не выронила стеклянную бутыль. Так вот откуда у Глуна такие невероятные возможности! Вот откуда эта немереная сила!
Вот только… стихийники фактически миф. Их же давным-давно перебили!
Каст опять застонал и опять дернулся, и мне пришлось задвинуть неуместные мысли подальше. Я присела на подлокотник кресла, взяла рыжего за подбородок, заставив его запрокинуть голову. После надавила на скулы.
Парень, как ни странно, тут же затих и даже не попытался воспротивиться — будто действительно понимал, что происходит. Это стало поводом для просьбы…
— Я буду лить, а ты попробуй сглатывать, ладно?
Рыжий… заморгал. Часто-часто! И хотя взгляд был все-таким же невменяемым, а глаза будто стеклянными, но стало совершенно ясно — действительно понимает.
И я начала вливать в него зелье. Медленно, осторожно, практически по капле. И когда пижон в первый раз сглотнул, едва не застонала от облегчения.
А Глун возился с Дорсом. Бросив быстрый взгляд в их сторону, я обнаружила — декан на какие-то точки на ключицах и шее давит и по щекам бьет.
Когда я влила в короля нашего факультета озвученную дозу, Глун кивнул на лежащую на диване Лерру, и я поспешила к ней.
Лерра, в отличие от Каста, точно ничего не понимала, и мне пришлось очень постараться, чтобы напоить ее нейтрализатором. А Глун продолжал что-то делать с Дорсом — от пощечин перешел к воспроизведению какого-то заклинания, но выглядело все… несколько плачевно.
— Они выживут? — внутренне сжавшись, спросила я.
— Ну разумеется, — буркнул Глун.
Выдох! И с губ помимо воли сорвалось:
— Боже, какое счастье.
Пусть я практически не сталкивалась с зельями, но догадывалась — ждать мгновенного эффекта бессмысленно. Поэтому, когда Каст в который раз дернулся и окинул комнату остекленевшим взглядом, — не испугалась, просто подошла и обняла пижона за плечи, на случай, если попробует вскочить.
А куратор отвлекся от лежащего на полу Дорса, поднял голову и уставился на меня.
Взгляд был странным. Очень странным!
— Что? — опять-таки не выдержав, выдохнула я.
Эмиль фон Глун качнул головой. Ну а я… Блин!
— Лорд Глун, спасибо. Спасибо, что вы… — я нервно сглотнула, пытаясь подобрать слова, но оратор во мне если и жил когда-то, то сегодня точно сдох. — Спасибо, что вы…
Бли-ин! И как мы могли подозревать Глуна в покушениях? Нет, ну как?!
И как же теперь хочется забиться под коврик от стыда!
— Не за что, — помедлив, ответил декан. — Но я очень надеюсь, что на этом все.
Я подарила ему недоуменный взгляд. А он пояснил нехотя:
— Я надеюсь, что это была последняя неприятность, в которую ты вляпалась, Дарья. Вообще… впервые вижу студентку, которая с таким постоянством влипает в сомнительные истории.
Вот теперь стыд отступил, и его место заняла обида.
— Вы же знаете, что это все случайность. От меня там ничего не зависело.
Глун не внял. Более того — усмехнулся и сказал каким-то ну очень обидным тоном:
— Ну да. Конечно, не зависело.
Я неосознанно сжала кулаки и даже открыла рот, чтобы потребовать объяснений, потому что эти намеки, эти бессмысленные наезды… черт! Да бесят они!
Вот только возможности высказаться мне не дали. Каст. Он начал приходить в себя. И я разумно заключила, что состояние пижона сейчас важней. А кому-то лучше продолжить заниматься Дорсом!
А еще стало ясно, почему мы оказались тут, а не в лазарете. Ведь рыжий — не совсем человек. И восстанавливается быстрее. Ему лазарет в принципе не нужен. Более того — если бы лекари увидели то, что довелось увидеть нам, у них бы очень много вопросов возникло.
Едва во взгляде рыжего начала появляться осознанность и вернулась возможность двигаться, он обхватил ладонями голову и начал шептать заклинание. Через пару секунд тело пижона овеяло легкое белое свечение, а когда оно погасло, на Касте не то что ран, даже проступивших было синяков не осталось!
Глун наблюдал за процессом исцеления рыжего с нескрываемым любопытством. Ну а когда Каст откинулся на спинку кресла и облегченно выдохнул, новый декан факультета Огня криво усмехнулся и спросил:
— Ну что, живой?
— Более чем, — отозвался пижон. Голос прозвучал хрипло, но бодро.
— В таком случае, помоги. — Глун кивнул на Дорса. — Нужно дотащить до спальни. Один не справлюсь.
Честно? Я открыла рот, чтобы возмутиться, но Каст был более чем готов. Придержав простынь, поднялся. После обмотал алый шелк вокруг бедер и шагнул к воднику.
Я же услышала:
— Даша, дверь!
Отступившее было напряжение вернулось. И толика обиды к нему добавилась — просто этот приказ, этот тон. Впрочем, Эмиль фон Глун в своем репертуаре.
С прежней покорностью я подскочила к двери в спальню. Открыла и придержала. Хмуро пронаблюдала, как огневики укладывают невменяемого Дорса на застеленную алым покрывалом кровать.
— Что с ним? — спросил Каст запоздало.
— Не знаю, но разберусь, — ответил Эмиль. — В любом случае, впутывать его в эту историю не нужно. Для всех вас было трое. Ты, твоя телохранительница и Дарья.
Я таких слов не ожидала. Каст, судя по всему, тоже. Вот только поспорить с деканом никто из нас не решился. Не знаю, какие чувства двигали в этот момент пижоном, а я промолчала, потому что точно знала — Глун Дорсу поможет. Действительно поможет!
Хозяин спальни указал на дверь, и спустя полминуты мы все, исключая Дорса, вновь очутились в гостиной. А в следующий миг Глун начертал в воздухе символ вызова. А потом еще один. А за ним и третий.
Кого звал? Да все тех же лекарей, как вскоре выяснилось. Ведь Лерра к стану полубогов не относилась и возвращалась к жизни гораздо медленней и неохотнее, нежели наше рыжее величество.

Глава четырнадцатая

Несмотря на все тяготы и ужасы сегодняшней ночи, а также не самое лучшее состояние моих товарищей, следующие полчаса я… нет, не хохотала, но около того. Я давилась смешками и честно пыталась замаскировать их под кашель.
Дело в том, что едва в апартаментах Глуна объявились лекари, стало ясно — наш новый декан не только девчонок тиранить умеет. И чувство юмора у него, оказывается, тоже есть. Ну а в том, что синеглазый брюнет относится к числу людей мстительных, я вообще никогда не сомневалась.
Он, страшно признаться, все-таки упек рыжего в лазарет!
Вот просто взял и сдал на руки лекарям! И все возмущения пижона, который честно пытался от госпитализации отвертеться, банально проигнорировал. Ну а когда Каст попытался качнуть права, одарил таким взглядом, что рыжий мгновенно заткнулся и сам в местную больничку отправился. Да-да, прямо так, в одной только простыне! Алой!
А вот Лерру, которая начала приходить в себя, но пребывала в каком-то пограничном состоянии, не увели, а вынесли. Один из помощников лекаря — огромный такой и чем-то похожий на гориллу. Но переживаний на ее счет не было: результат быстрого осмотра, который провел лекарь, был оптимистичным. Мол, физических повреждений нет, и выживет непременно.
Меня работники медицинского цеха тоже осмотрели, но внимание это было не слишком пристальным. Виной тому послужил хмурый взгляд декана факультета Огня и его же заверения в том, что иномирянка не пострадала.
В самом начале, когда эти слова только прозвучали, стало чуточку обидно — слишком уж такое отношение дискриминацией попахивало. А спустя минуту пришло осознание — все правильно! Не надо мне в лазарет! Лучше на родной чердак Ведь там Зяба и Кузьма, которые жутко волнуются и по которым лично я безумно соскучилась.
Ну а Дорса от медиков попросту скрыли. Это тоже могло стать поводом для беспокойства, но я за друга не волновалась. Даже не чувствовала, а твердо знала — с ним все хорошо будет, Глун позаботится.
Еще одним поводом для улыбок было осознание — вот теперь точно все! Все закончилось! И все закончилось благополучно! Больше никаких подозрений и покушений, и никаких поводов дрожать и ждать удара!
Но едва за лекарем и его командой закрылась дверь, стало ясно — радоваться все-таки рано…
— Мне понадобится информация, Дарья, — сказал Глун. — Вся информация по действиям и мотивам Фиртона.
А когда с моих губ сползла эта шальная и не слишком-то неуместная улыбка, добавил:
— Я состою в Совете Магов. У меня есть определенные полномочия. И я хочу составить отчет, который исключит повторное появление здесь комиссии.
При слове «комиссия» по спине побежал холодок, и я неосознанно передернула плечами. А Глун подарил натянутую улыбку, окинул меня пристальным взглядом и шагнул к тому самому шкафу.
Я думала, мне сейчас предложат зелье, но все оказалось куда банальнее. В бокале, который спустя полминуты передал Глун, было вино. Я узнала его по виноградному запаху, да и сам декан эту догадку подтвердил:
— Просто расслабиться, — сказал он.
Я, как и прежде, сидела в одном из кресел, а Глун стоял в двух шагах и дарил странные взгляды. Ну а когда я пригубила напиток и открыла рот, чтобы спросить, с чего начать, оборвал:
— Нет. Не сейчас. Просто успокойся и подумай. Вспомни, как все было и что говорил Фиртон. Расскажешь, когда я вернусь.
Удивление? Да, было такое. Но когда я увидела, что Глун направился к собственной спальне, вопросы отпали. Он намеревался заняться Дорсом! Это было правильней и куда важней всяких показаний и комиссий.
Я проводила декана огненного факультета взглядом, опять пригубила вино. В голове в этот момент властвовала только одна мысль: Глун — не враг, Глун — свой!
Боже, какое счастье!
Дверь спальни закрылась с тихим стуком, и после этого я позволила себе расслабленно откинуться в кресле. Взгляд сам собой упал на массивное зеркало, расположенное у другой, входной двери.
Зяба не проявился, но это не помешало подмигнуть и прошептать, почти беззвучно:
— Все хорошо!
Еще один глоток вина, и я поняла — нет, не могу просто сидеть и расслабляться. Нужно помочь. Понятное дело, что мои способности ни в какое сравнение со способностями Глуна не идут, но хоть за руку Дорса подержать!
С этими мыслями я поднялась из кресла и поставила полный, в общем-то, бокал на низкий столик. Еще пара мгновений, и я уже стояла у двери в спальню.
Памятуя о манерах, постучала, прежде чем толкнуть створку. И тут же застыла столбом!
Наш декан стоял не у постели, а посередине комнаты, а воздух справа от него искрился синим. А прежде чем я успела открыть рот и спросить, что за чертовщина тут творится, из этого скопления искр вышла женщина.
Она была высокой, статной и, как ни смешно звучит, широкоплечей. Волосы — как у Мальвины, ну а глаза — настоящий изумруд. Вот только поразило меня не это. Куда больший эффект возымела ее одежда: платье синее, но совершенно обычное, только вместо нижнего ряда кружев и, собственно, ног — пенные брызги волн!
— Офигеть! — бездумно выдохнула я и тут же схлопотала двойной взгляд.
Синие глаза куратора смотрели строго, изумрудные глаза неизвестной буквально изничтожали. Но через мгновение все кончилось! Просто женщина обратила внимание на распластанного на кровати парня и взвизгнула.
То, что произошло дальше, дошло до моего сознания не сразу…
— Дорс! — воскликнула женщина. — Что с ним?
А спустя еще миг:
— Ты же обещал за ним присматривать!
С этими словами женщина метнулась к Дорсу и практически упала на постель. Ее пальцы коснулись лица водника, мягко и плавно, словно лаская. Эта ласка не имела ничего общего с романтикой, она была иной, материнской!
— Я и присматривал, — рыкнул Глун. — Но кто знал, что он полезет в такую свару?
И тут же, но уже мне:
— Дарья! Опять?!
Момент к анализу не располагал, но я отлично поняла, на что намекает куратор — опять я в самое сердце неприятностей влезла. Но, блин! Неужели он реально думал, будто я останусь в стороне, пока Дорс тут? Нет, ну серьезно?!
Оторопь спала, и я решительно переступила порог комнаты. А в следующий миг воздух снова заискрился, и из мерцания выступила… нет, не женщина. Девушка!
Она была тонкой и миловидной и очень сильно от богини Воды отличалась. Главное отличие — полное отсутствие одежды. И еще кое-что: девушка была словно соткана из водной стихии.
— Дорс!
Этот вскрик прорезал тишину, словно горячий нож кусок масла. В следующее мгновение хрупкая незнакомка бросилась к бесчувственному парню.
Ее прикосновение было отнюдь не таким нежным, как касание матери, но после него «синий» очень громко застонал и дернулся. А женщина поморщилась, процедила:
— Только тебя тут и не хватало!
В этот момент стало понятно — нам грозит разборка. Причем одна из самых неприятных, между «свекровью» и «невесткой».
Меня прошибло изумление, а Глуна реально перекосило. Еще какое-то жалкое мгновение, и Дорс застонал очень даже осознанно. Это был шах и мат. Со стороны «невестки», разумеется.
К счастью, выяснять отношения и определять, «кто кого», водницы все-таки не стали. Зеленоглазая отступила! Отстранилась, чтобы спустя еще одну стремительную и вместе с тем бесконечно долгую секунду подняться на ноги и повернуться к нам.
— Ты! — прошипела богиня, испепеляя взглядом Глуна. Но тут же повернулась ко мне: — И ты…
Шипение оборвалось.
Кольцо, подаренное в свое время Дорсом, обожгло, и я даже вскрикнула. Но одновременно с моим воплем в тишине спальни прозвучало:
— Полегче!
Реплика принадлежала Глуну, и я не сразу поняла, что атмосфера меняется. Враждебность, которой пропиталось буквально все, отступает. Ее место занимает интерес.
Пауза! Она была долгой. И я невольно потупилась, осознав, что стою перед очень высокими гостями, причем в не самом лучшем виде — растрепанная, вероятно, чумазая, в совершенно убитом платье.
— Та самая девушка, для которой мой сын просил защиты? Хм, интересно.
С этими словами богиня Воды шагнула ко мне. Вот только дойти не смогла, дорогу Глун перегородил.
— Куула, полегче, — повторил декан. — Девочка не виновата.
— Да я уже поняла, — отмахнулась зеленоглазая. Правда, продолжить движение не отважилась.
— Она его своим щитом закрыла, — добавил Глун. — Если бы не вмешательство Даши, последствия были бы другими.
Брови богини Воды взлетели вверх, а я чуть-чуть, но смутилась. Блин, это, конечно, приятно, когда тебя хвалят, но… не ожидала, если честно.
— Занятно, — пробормотала богиня, чтобы тут же повернуться к Глуну и выпалить: — Ты. Обещал. Присматривать!
Куратор первого курса факультета Огня развел руками.
Вот теперь и я не выдержала!
— Дорс выживет? — спросила я нервно. — С ним все в порядке будет?
Будто услышав мои слова, водник застонал. Я было дернулась к нему, но кто ж меня пустит?
Прежде чем я успела приблизиться к кровати, меня перехватил лорд Глун. Сцапал в охапку и сжал до того крепко, что больно стало.
— Все хорошо, — выдала богиня Воды после паузы. И уже не мне, Эмилю: — Когда его вернуть?
— Послезавтра утром, — отчеканил тот.
Женщина кивнула, а через секунду спальня опять синим искристым сиянием наполнилась, вот только новых гостей не было, наоборот. И Дорс, и Куула, и странная девушка исчезли. Растаяли, словно мираж. Растворились!
Я же, осознав это, снова дернулась, но куратор опять-таки не пустил.
— Тихо! — сказал Эмиль. Сжал крепче и добавил: — Ты видела, как просто отступила от него Куула? Это означает, он вне опасности. Ему помогут. И вернут в академию к первому дню.
Я не сразу сообразила, что первый день — это понедельник. И вздрогнула всем телом, когда новоявленный декан все-таки отпустил и указал на дверной проем, в котором виднелась гостиная.
— О Дорсе позаботятся, — уверенно произнес он. — А нам с тобой нужно кое-что обговорить.
Да, о наших проблемах я помнила, но, блин! Меня же сейчас любопытство загрызет!
— Это вы вызвали богиню Воды? — выдохнула я. — Вы с ней знакомы?
Угу, очень «умный» вопрос, если учесть их с Куулой перепалку. Но у меня сейчас шок! Следовательно, имею полное право немножко тупануть.
— Да, я, — ответил Эмиль. — Да, знакомы.
— А как? Как вы познакомились? — вновь не выдержала я.
Лорд Глун подарил насмешливый взгляд, непрозрачно намекая — ничегошеньки мне не расскажут. Что ж, с этим поражением я временно смирилась. Но данный вопрос был не единственным!
— А девушка, которая за Куулой пришла?
— Эту девушку звал не я, — парировал декан.
— Блин, да понятно. Но кто она? Она же… — Я запнулась, потому что очень уж невероятный образ перед глазами стоял. — Она же из воды соткана.
— Конечно, — ответил Эмиль. Уголки его губ дрожали. — Конечно, из воды.
Я уставилась на Глуна с осуждением, и он все-таки сжалился.
— Не знаю, кто она и как ее имя, но девушка явно принадлежит к водному народу. В твоем мире таких, как она, элементалями называют.
Удивление мое было… нет, не сильным. Что-то такое я уже слышала, только не про воду, а про огонь. Кажется, Каст что-то подобное говорил. Но… но, блин! Все равно не ясно!
— Люди не единственные обитатели Полара, — продолжил Глун. — Кроме нас, существуют еще четыре стихийных народа. Они очень малочисленны и живут обособленно — собственно, вместе с богами. Это и помощники, и подданные, и свита. Те, кто скрашивает божественное одиночество.
Глун замолчал, а в моей памяти всплыл один из тех эпизодов, которые очень хочется забыть. Храм Ваула, стена огня и огненная женщина, перехватившая управление ритуальным пламенем. Я с самого начала понимала, что она не человек, но кто именно, не знала. И вот теперь все на свои места встало.
— Значит, Аркана, она…
— Да, — перебил Эмиль. — Жен и мужей тоже из числа элементалей выбирают.
Я поморщилась, потом нахмурилась, а спустя мгновение губы дрогнули в улыбке. Блин! А Дорс-то, по ходу дела, роман с элементалыней крутит! Так вот почему король «синих» совсем на местных девчонок не смотрит!
Увы, додумать эту мысль мне не дали.
— Даша, времени не так много, — сказал Глун. — Мне нужна информация. Сейчас.
Я кивнула и послушно направилась в гостиную. Но на полпути запнулась — меня отвлек жест! Глун вычертил в воздухе один из тех «иероглифов», которые к числу символов вызова относятся.
А в ответ на мое недоумение пояснил:
— Ректор требует меня к себе. Я сообщил, что буду позже.
Вот теперь-то я поняла, что меня все это время смущало. Мы исчезли, и в академии, должно быть, переполох. А декан пострадавшего факультета тут и успокаивать народ не спешит. Да и вообще ведет себя так, словно никто, кроме нас, о ситуации не знает.
Вслух я об этом не сказала, но Глун и без слов понял.
— В гостиную, — напомнил он. Ну а когда я снова села в кресло, пояснил: — Ваше исчезновение наделало много шуму, но студентов уже угомонили. Все остальное — терпит и к числу твоих забот не относится.
Я подумала и кивнула. Да, действительно.
Но не могла не спросить:
— А как вы вообще про наше исчезновение узнали?
Эмиль фон Глун плавно опустился в соседнее кресло, смерил взглядом стоящий на низком столике бокал и чуть заметно усмехнулся.
— Не знаю, кто там из вас троих верещал, но внимание ваши крики привлекли. В результате мне и еще нескольким преподавателям был отправлен сигнал экстренного вызова, а Эстер поймана и обезврежена.
Я удивленно приподняла бровь, а Эмиль добавил:
— Ребята видели, что именно она вас в портал толкнула. Разумеется, тут же предприняли меры. Справиться с Эстер оказалось нелегко, поскольку она была под действием зелья силы. Но все-таки смогли.
— А дальше?
— Дальше пришли мы, преподаватели. Начали разбираться в том, что случилось. Открыть портал и пройти вслед за вами не смогли, поэтому основной упор был на допрос Эстер. Информацию о том, что эту ловушку организовал Фиртон, она выдала сразу, но толку от этого признания, сама понимаешь, не было никакого. Вот тогда я поручил Глории и еще нескольким коллегам навести порядок среди студентов и проконтролировать их возвращение в академию, а сам принялся искать вас другим, более эффективным способом.
Я невольно улыбнулась.
— Через установленный на меня маячок?
Глун на шпильку не среагировал, ответил очень ровно:
— Если бы я знал, что ты снова под залежи ромариса полезешь, я бы маячок обязательно усилил. Но так как я все-таки верил в твое благоразумие…
Не выдержав, я фыркнула. Блин, теперь-то ясно, что Глун не враг, но ядовитого характера этот факт не отменяет. Ведь знает, что не по собственной воле я в том подземелье оказалась!
— Я использовал телепатический вызов, — продолжил он. — Но ни Каст, ни Лерра не отвечали. С тобой в этом плане все гораздо сложней, ты с данным видом магии еще не знакома. Но я все-таки пытался, и за секунду до того, как пришел к выводу, что все бессмысленно, ты откликнулась. Собственно, именно это вас и спасло. Случайность, как понимаю, но ты, безусловно, умница.
Черт. Так вот почему мне удалось связаться с Глуном! А я-то думала… Впрочем, неважно, кто кого вызвал. Главное — сеанс связи состоялся.
— Ну а дальше я сделал так, как ты сказала… — Декан шумно вздохнул и бросил быстрый взгляд на зеркало. И добавил: — Хорошие у тебя друзья, Даша. Полезные. Но об этом поговорим чуть позже. Сейчас нужно разобраться с главным.
Намек на Зябу, конечно, не порадовал, но и удивления не вызвал — было очевидно, что Глун заинтересуется. И поднимать эту тему я, разумеется, не стала. Просто поежилась и принялась пересказывать синеглазому то, что удалось узнать от Фиртона. Понятия не имела, какую версию из всей этой информации слепит наш новый декан, но не сомневалась — уж кто, а мы с Дорсом и Кастом точно не пострадаем.

Я говорила быстро, отлично понимая, что время ограничено. А Глун слушал очень внимательно, порой задавая уточняющие вопросы. После и вовсе встал, сходил в кабинет и вернулся с пачкой бумаги и карандашом. Он не конспектировал, по моим ощущениям — слушал и параллельно составлял черновик отчета для Совета.
К моменту, когда я закончила рассказ, настенные часы уже показывали четверть пятого утра. Неудивительно, что я вовсю боролась с зевотой и вообще с ног валилась.
Тем не менее, когда допрос закончился, а декан сдержанно улыбнулся и сообщил, что могу вернуться к себе, я не ушла. Просто у меня тоже кое-какие важные и не терпящие отлагательств вопросы имелись.
Начала я с самого незначительного. В надежде заставить Эмиля чуть расслабиться и утратить бдительность.
— Лорд Глун, и все-таки, что будет с Эстер?
Декан отложил карандаш и откинулся на спинку кресла. Выглядел он не только потрепанным, но и довольно усталым. То есть тоже не железный, как ни удивительно.
— Мы не судьи, — сказал Глун. — Судьбу Эстер будет решать Совет. Как только составлю отчет и решу все вопросы с нашим ректором, лично отведу ее в резиденцию.
Примерно такого ответа я и ожидала, вот только…
— Вы уверены? Вы же представляете себе уровень осведомленности Фиртона. Что, если он поделился своими знаниями с Эстер? Что, если она все разболтает?
— Единственное, о чем ей может быть известно, — это о родстве Каста и Ваула. Но в Совете есть человек, способный позаботиться о сокрытии этой информации.
Я поджала губы и вздохнула. Черт, на кого он намекает — понятно, но… все равно опасно. Впрочем, с другой стороны, Глун не обязан решать и эту проблему тоже. Он и так очень много для нас сделал.
— Но я не думаю, что Эстер в курсе, — вновь подал голос декан. — Она девушка расчетливая. Если бы ей было известно об истинном происхождении Каста, она бы скорее начала искать его расположения. Вместо этого она помогала Фиртону, причем не имея никаких гарантий.
Я подумала и кивнула. И тут же следующий вопрос задала:
— А вероятность того, что Эстер снова вернется в академию — есть?
— Нет. Это совершенно исключено.
Повисла пауза, во время которой я попыталась собраться с духом, чтобы заговорить уже о другом, о принципиально важном. Но времени мне не дали.
— Еще вопросы? — окликнул Эмиль.
Я кивнула и, мысленно перекрестившись, посмотрела на него. Глаза в глаза, чтобы точно не отвертелся.
— Когда я нашла у вас детонатор, вы прекрасно поняли, о чем я подумала. Но почему не опровергли? Почему даже не попытались сказать о своей невиновности?
Он рассмеялся. Тихо, но, блин! Этот надменный ядовитый аристократ действительно смеялся! Причем по-доброму и искренне.
Ну а едва успокоился, встречный вопрос задал:
— А зачем?
Я слегка опешила. Как это «зачем»? Ну хотя бы для того, чтобы мы не думали о нем плохо. Или он из тех людей, кому нравится, когда их виноватыми считают?
— Зачем мне давать вам повод полагать, будто опасности нет? — ворвался в мои мысли голос Глуна. — Чтобы вы расслабились и точно попались?
В этот миг я почувствовала себя прям-таки сказочной дурой, но ощущение быстро прошло.
— Мы бы не расслабились. Мы бы сосредоточились на поиске настоящего убийцы.
Куратор первого курса и декан факультета по совместительству отрицательно качнул головой.
— Глупости, — сказал он. — В вашем случае только оборона была эффективной. Ну а в том, что касается поиска и поимки… — Эмиль невесело усмехнулся. — Я сомневаюсь, что вам бы удалось. Лично я — не смог.
— А вы пробовали? — изумилась я.
— Разумеется. Ведь речь о жизни моих студентов.
— А о том, что это Фиртон…
— Нет, — перебил Глун. — Уверенности не было, только подозрения. Фиртон, как ты уже поняла, действовал очень осторожно. Он просто не давал повода себя поймать.
Я вздохнула и мысленно согласилась. Действительно — если человек сидит тише мыши, то обнаружить его предельно сложно. Да и наш новый декан все-таки не всесилен, разве что в магии. Вот только тот детонатор… Черт! Я такой стресс тогда поймала. И вообще…
— Вообще глупо хранить такие вещи на видном месте, — потупившись, пробормотала я. — Только представьте, что бы случилось, если бы детонатор не я, а кто-то другой увидел.
Сказала и ощутила острый укол боли — просто мне интонации того разговора вспомнились. И чем именно грозил куратор, я тоже не забыла. Черт! Нет, вы меня извините, но Глун все-таки сволочь!
— Ну кто же знал, что ты окажешься настолько невоспитанной, что в чужие личные вещи залезешь, — сказал он ровно.
Я же стиснула зубы и послала ему негодующий взгляд. Он издевается, да?
А Эмиль в самом деле издевался, ибо следующим, что я услышала было:
— Видишь ли, Даша, мои покои только недавно, собственно, с момента твоего появления, в проходной двор превратились. Прежде сюда, а уж тем более в мою спальню, никто не заглядывал.
Реагировать на эту возмутительную, безосновательную шпильку я не хотела, но щеки все равно вспыхнули. Еще я очень хорошо понимала — фон Глун глупость говорит! И именно на это я и указала:
— Но ведь кто-то мог проникнуть в ваши комнаты без вашего согласия.
Новоявленный декан факультета Огня картинно заломил бровь и подарил исполненный насмешки взгляд. То есть он был убежден, что без его разрешения войти в эти покои невозможно.
Я вновь хотела возразить, но осеклась раньше, чем успела открыть рот. Я видела, на что способен Эмиль фон Глун в плане магии, так почему сомневаюсь в том, что он в состоянии защитить свою территорию?
Но, черт! Лучше бы он изначально ту шкатулку в каком-нибудь сейфе держал! От греха и любопытных иномирянок подальше.
— Еще вопросы? — вновь вклинился в мой мыслительный процесс декан. В его голосе смешались насмешка и скепсис.
Я нахмурилась. То есть вопросы еще были, а вот желание их задавать — увы. А еще усталость свое брала — глаза буквально слипались.
В итоге я встала, вежливо кивнула декану и направилась к двери. И внутренне содрогнулась, услышав:
— Приятных снов, Даша.
Бли-ин! Только не это! Только не сны! В смысле… только не сейчас! Я реально безумно устала, и… нет, даже думать сейчас об этом не хочу!
К счастью, я стояла спиной, так что всю ту гамму чувств, которую выразило мое лицо, Эмиль видеть не мог. А единственным, что я сказала, было предельно нейтральное:
— Спасибо.

Размышляя о том, что теперь-то точно все позади и опасности нет, я погорячилась. Один угрожающий фактор все-таки остался!
Кузя. Маленький «котик» при встрече высыпал на меня с сотню бранных слов уровня «бли-и-ин» и «реди-и-иска». И честно заверил, что покусает, причем в этот раз не врагов, а меня. За то, что с таким постоянством в неприятности влипаю.
Но это, конечно, показуха была. Твир моему благополучному возвращению жутко обрадовался и даже сопел как-то… ну, счастливо, что ли.
А вот Зяба, который поджидал в зеркале, выглядел слегка пришибленным. И причину я знала: мой чешуйчатый друг был вынужден показаться Глуну. Магу, которого старательно избегал все это время и за которым даже подсматривать боялся.
Только я, в отличие от монстра, впадать по этому поводу в уныние не собиралась. Даже улыбнулась, глядя на паникерство чешуйчатого. А тот, заметив мою улыбку, картинно скривился и фыркнул.
— Ты знал, что Глун стихийник? — приблизившись к зеркалу, спросила я.
— Нет, до сегодняшней ночи понятия не имел, — буркнул Кракозябр.
Повисла пауза. Монстр хмурился и щурил янтарные глаза, а я по-прежнему улыбалась. Вообще, мне в этот момент как-то очень хорошо, очень светло было. И именно я затянувшееся молчание нарушила.
— Зяб, успокойся. Да, он узнал твой секрет, но ведь и мы теперь его секрет знаем. Глун нас не выдаст. Мы теперь повязаны. Практически в одной лодке.
— Я бы не был так оптимистичен.
— Почему?
Кракозябр пожал плечами и неопределенно мотнул головой.
— Он слишком силен, и он слишком мутный. Если ему столько лет удавалось скрывать от всех свою магию. Более того, если ему удалось овладеть ей на столь хорошем уровне, при том, что ни учителей, ни учебников у него не было…
— Почему не было?
— Потому что стихийников уничтожили, — бросил Зяба раздраженно.
— Ты уверен? Одного стихийника мы с тобой уже знаем. А где один, там и остальные.
— Да не может такого быть! — выпалил чешуйчатый. — Совет Магов никогда бы не…
Он осекся, а я застыла, озаренная догадкой. Просто вспомнилось одно государство, где Совет Магов не властен. Еще последний сон в памяти всплыл… И хотя обсуждать сны с кем-либо было по-прежнему предельно неудобно, утаить эту информацию я не могла.
— Зя-яб… А вот представь, что ты находишься в огромном роскошном замке. А потом заходишь в кабинет хозяина этого замка и видишь над его столом портреты двух мужчин, которые, по твоим ощущениям, ну очень на Василия Голубева и Петра Новака похожи. И… — я запнулась. Да, все-таки запнулась, потому что это было невозможно и вообще в голове не укладывалось. — И что тогда ты о местоположении этого замка скажешь? Где он находится?
Ответ был ожидаем.
— В Норрийской империи.
Бли-ин!
Мы с Зябой дружно поморщились, а новая пауза была до того нервной, что по коже мурашки побежали.
— А вариант «в глуши» не рассматривается? — спросила я.
Зяба уверенно помотал головой.
— Столь открытое выражение симпатии норрийцам хуже самоубийства. К тому же слишком глупо держать подобные вещи на виду.
— Но в ту библиотеку никто не заходит, — попыталась возразить я.
Призрак вновь отрицательно качнул головой.
— Глупо держать такие вещи на виду, Даша, — повторил он. — Замок находится в империи. Это однозначно.
Черт! Выходит, Глун действительно норриец? Но как такое возможно?
— Зато теперь ясно, почему он взялся тебя учить, — пробормотал Зяба. — А я еще удивлялся: конфедерат, да столь щедро знаниями делится.
Я кивнула и нахмурилась, в попытке разгадать еще одну загадку. Что там Кэсси про куратора нашего курса рассказывала?
Род Глунов был практически истреблен. Вернее, все были убеждены, что он истреблен, что не осталось никого, кроме полоумной герцогини. После череды покушений, которым подверглась семья, герцогиня превратилась в затворницу и пределы своего замка не покидала. А лет десять назад вдруг (и это слово, полагаю, нужно подчеркнуть) представила свету своего внука. Ему на тот момент чуть больше двадцати было, и он уже являлся полноценным, то есть обученным, магом.
Вдруг! И полноценный маг! Да, когда Кэсси рассказывала, я верила, а сейчас смешно. В свете новых сведений совершенно ясно — Эмиль никакого отношения к роду фон Глун не имеет. Но соль все-таки не в этом.
— Зяб, а что он тут забыл, а?
Знаю, кшерианцу пояснений не требовалось, но молчать я попросту не могла, поэтому продолжила рассуждать вслух:
— Если я правильно понимаю, Эмиль появился в замке герцогини фон Глун, когда ему было в районе двадцати. К этому времени он был уже полноценным магом. И вот объясни мне, для чего норрийцу, да еще стихийнику, которых истребляют с большим рвением, нежели твиров, приезжать в одно из королевств конфедерации, да еще выходить в свет? А потом, добившись места в Совете, сидеть сперва в пыльных архивах, потом и вовсе… в какой-то замшелой академии?
— Ход твоих мыслей я уловил, — буркнул Зяба. — И объяснение вижу только в одном — он что-то ищет. Но что именно, не знаю. Хотя…
Я резко насторожилась и навострила ушки. И не выдержав, подтолкнула:
— Хотя?
— Если отбросить такие вещи, как политическое устройство, нравы и взгляды населения, то Норрийская империя отличается от конфедерации лишь одним. — Мой чешуйчатый собеседник выдержал короткую паузу и выдал: — В Норрийской империи нет порталов.
Так… кажется, я что-то такое уже слышала. Но, блин, нет. Не помню.
— Поясни, — попросила я.
— В процессе образования Норрийской империи, когда армии объединившихся королевств отступали, они уничтожали архивы и библиотеки. Они делали это для того, чтобы лишить норрийцев информации, и прежде всего информации по заклинанию перемещений между мирами. Ну и стационарные порталы, конечно же, уничтожали. И если учесть тот факт, что стационарные порталы появились в незапамятные времена, а технология их создания утеряна…
— То есть он ради порталов сюда пришел? — перебила я.
Вопрос был, само собой, риторическим.
Ну а вопроса, зачем норрийцам порталы, вообще не возникло. Среди землян попадаются люди, одаренные магией, и они могут усилить империю. Все.
Вот только…
— Стационарный портал не нужен, если есть заклинание перехода без привязки к порталу.
— Угу. Но я не уверен, что это заклинание сохранилось где-то, кроме как в книге Ваула.
Я шумно вздохнула и мотнула головой. Нет, это выше моих сил. И на сегодня с меня определенно хватит. Завтра! Все завтра! А сейчас плюнуть на все и спать, пока мозг не лопнул.
Я нервно развернулась и направилась к шкафу. Снимать совершенно убитое платье. А еще помыться хотелось и в кровать забраться. Рассвет еще не наступил, а завтра, ну то есть уже сегодня, выходной, так что шанс выспаться у меня есть.
И вот уже избавившись от платья и завернувшись в банный халат, я снова вернулась к напольному зеркалу в тяжелой бронзовой раме и сказала:
— Зяба, спасибо тебе. Спасибо, что его позвал.
— Ничего. — Чешуйчатый натянуто улыбнулся. — Обращайся.
Я коснулась пальцами стекла и улыбнулась в ответ, и в этот миг кшерианец действительно повеселел. Уж не знаю, какая мысль его посетила, но физиономия призрака стала шкодливо-хитрой.
— А знаешь, Дашка, ситуация все-таки неплохая. И в одном ты, пожалуй, очень даже права — Глун нас не тронет.
Сил на то, чтобы вновь пуститься в выяснения, у меня не было. Поэтому я кивнула, и только. После велела Кузьме притащить заветное зелье, сцедила две ложки в блюдце и, понаблюдав с минуту за умильно чавкающим твиром, отправилась в ванную.
Мыться и спать! И пусть хоть весь мир в пропасть скатится.

Эпилог

Я проснулась сама, без всяких тычков мокрым носом в ухо, без всяких прыжков увесистых «котиков» на живот и прочего беспредела. Сладко зевнула, не менее сладко потянулась. Тут же перевернулась на бок, распахнула глаза и удивленно заморгала.
Чердак тонул в полумраке, потому что раздвинуть гардины никто не потрудился, тем не менее видно было прекрасно. А картина, представшая моему взору, была не совсем типичной…
Ушастый лис с бордовой шерсткой сидел напротив напольного зеркала и предельно внимательно на это зеркало смотрел. Ушки-локаторы стояли торчком, что наводило на мысль — твир не только смотрит, но и слушает.
Я тоже уши навострила, и почти сразу поняла — Кузя внемлет шепоту Кракозябра. Жаль только, сама я ни словечка разобрать не могла. Это стало поводом зевнуть еще раз, привлекая внимание сладкой парочки, и спросить уже вслух:
— О чем вы там секретничаете?
Удивительно, но в следующий миг Кузьма отскочил от зеркала и даже попытался сделать вид, будто его там вообще не сидело. Но быстро понял, что притворяться бесполезно, и опять на попу плюхнулся. А ответил мне не кто иной, как Зяба.
— Ни о чем. Так, по мелочи.
В этот момент мне, конечно, следовало насторожиться, но я еще не избавилась от ощущения неги, которое дарила мягкая постель и теплое одеяло. Поэтому я слегка нахмурилась, но тут же на ситуацию забила.
Потянулась опять, прикрыла глаза. В голове еще вертелись осколки бессвязных сновидений, а в памяти медленно всплывали воспоминания о событиях минувшей ночи. Вернее, воспоминания о ее завершении.
Глун — норриец! Черт, это немыслимо. Но куда невероятнее то, что все закончилось. Опасности нет. Поводов дрожать и ждать удара из-за угла — тоже.
Жизнь определенно прекрасна!
И отдельный приятнейший момент — вчера я смогла поставить щит, а значит испытание огня пройду непременно. Даже если руководство академии решит провести его раньше положенного срока.
— Так ты проснулась или еще нет? — вторгся в мой уютный позитивный мирок голос Кракозябра.
— Мм-м… — Я снова потянулась, опять зевнула и даже отбросила одеяло.
Но не встала. Лень! И единственное, что мешало этой лени полностью завладеть моим телом — чувство голода.
— Который сейчас час? — спросила я.
— Время обеда, — словно подглядев мысли, ответил Зяба.
Вот теперь я соскользнула с кровати и потопала в ванную. Настроение было приподнятым, а вот физические ощущения — так себе. После вчерашнего все, вот то есть вообще все, болело. Словно меня били.
Но это не помешало умыться, почистить зубы, расчесать вымытые еще перед сном волосы. И вернуться на чердак, чтобы быстренько впрыгнуть в джинсы, натянуть футболку и впихнуть ноги в балетки.
— Хм… — протянул Кракозябр, когда, изможденная физически, но бодрая духом, я направилась на выход.
Пришлось остановиться.
— Что такое?
Кузя по-прежнему сидел у зеркала и, как и призрачный монстр, таращился на меня. И все бы хорошо, но во взгляде «котика», равно как и во взгляде призрака, читалось беспокойство.
— Что еще? — не выдержав, повторила вопрос я.
— Да ничего особенного, — сказал Зяба, вот только голос прозвучал напряженно. Но спросить, с чем это связано, я не успела. Монстр заговорил опять: — Пока ты спала, Глун провел собрание факультета. Озвучил официальную версию произошедшего.
— И? — подтолкнула я.
— И смысл в том, что Фиртон повредился рассудком, в результате чего принялся мстить Касту альт Рокану за то, что предки Каста по линии матери лишили род Фиртонов титула. Глун также сообщил, что Фиртон погиб при попытке задержания.
Я смерила монстра и Кузьму подозрительным взглядом. Нет, версия, озвученная деканом, мне нравилась, и я ни на миг не сомневалась, что Глун подаст все в правильном ключе — в смысле, так, чтобы лишних вопросов не возникло. Вот только эта версия не объясняла напряженности моих домочадцев.
— Зяб, в чем дело? — нахмурившись, спросила я. — Что еще случилось?
Монстр замялся.
— Ничего не случилось, но… — Чешуйчатый вообще замолчал. Потом шумно вздохнул и выдал: — Дашка, ты только не расстраивайся, ладно?
— А у меня есть повод?
Зяба снова замотал головой, а Кузьма поднялся, чтобы медленно и несколько понуро прошествовать к дивану.
То есть повод у меня, судя по всему, был. Вот только озвучивать его эти двое не хотели. Блин!
А мне не хотелось решать головоломки. Я в принципе вот такие финты не люблю! Все эти охи-вздохи, намеки и перемигивания — муть полная. Особенно если на голодный желудок. Я же была голодна до такой степени, что уже живот сводило.
Именно поэтому махнула на сладкую парочку рукой и отправилась в столовую. Ну а как только переступила порог наполненного умопомрачительными ароматами зала, поняла — да, что-то действительно не так.
Народа в столовой было очень много. Точнее — неоправданно много, если учесть, что сегодня выходной. Тот факт, что наш факультет в полном составе, не удивлял, а присутствие остальных реально озадачивало.
Но главная странность заключалась в другом: едва я вошла, большинство взглядов устремилось ко мне, а по столовой пополз шепоток.
Мгновенно вспомнились первые дни в Академии Стихий, и я непроизвольно напряглась. Но паниковать не спешила. Спокойно подошла к стойке, взяла поднос и отправилась добывать еду.
Добыла, дошла до обычного столика, за которым не хватало только двоих — Каста и Лерры, села. Вежливо поприветствовала Кэсси с Велорой и парней. И только потом спросила:
— Что происходит? — Я обращалась к Кэсси.
Рыженькая «эльфийка» пожала плечами, потом чуть наморщила носик и сказала:
— Ерунда. Не обращай внимания.
Я задумалась на миг и кивнула. Во-первых, по-прежнему ужасно хотелось есть, во-вторых, за время пребывания в академии я с коллективом так и не сблизилась. И в данный момент было в общем-то плевать даже на тот факт, что шепоток явно посвящался мне.
А вот минут через десять, когда чашка с крем-супом опустела и я придвинула к себе второе, пофигизм отступил. Дело в том, что к нашему столику Селена приблизилась.
Воздушница выглядела несколько необычно — лоск и кукольная красота потускнели, а вот глаза были… ну не красными, но почти. Еще она носовой платок в руке сжимала, но вид при этом имела не расстроенный, а очень даже воинственный.
— Селена, отойди! — заметив девушку, бросила Кэсси. В голосе «эльфийки» прозвучали ледяные нотки. — Отойди немедленно!
Один из сидевших за нашим столиком мордоворотов тут же поднялся в явной попытке испугать непрошенную гостью.
В этот миг в столовой стало совсем тихо, а воздушница вздернула подбородок и выпалила, глядя исключительно на меня:
— Ты!
— Ушла! — рыкнул мордоворот.
Но девушка гордо помотала головой и продолжила:
— Ты! Все из-за тебя!
Честно? Я уловила ход мысли, но не спросить не могла.
— Что из-за меня?
— Все! — выпалила Селена и… разрыдалась.
Сквозь эти всхлипы и судорожные вздохи прорывались слова, и я все-таки узнала, в чем дело.
Да-да! Оказалось, что все из-за меня! Мол, это я виновата в том, что Каст сейчас на больничной койке и вообще едва не погиб. Мол, до того, как я появилась, в академии было тихо и безопасно, а теперь — вот. Трупы и раненые. И вообще кошмар.
Я слушала эти обвинения молча, а Кэсси в какой-то момент не выдержала и попыталась призвать воздушницу к разуму. Но Селене было плевать на мотивы Фиртона и прочие аргументы. Она упрямо указывала на то, что до появления иномирянки подобных проблем не было.
А народ по большей части кивал. И я даже не могла осудить студиозусов за такую позицию — ведь совпадение налицо.
Правда, это все цветочки были. Ягодки подоспели чуть позже, когда истерящую Селену все-таки оттащили от нашего столика, а я встала в намерении покинуть зал.
Уходила, как в старые «добрые» времена, под прицелом множества недружелюбных взглядов, и уже на пороге меня догнала все та же Кэсси и, схватив за руку, практически насильно оттащила в сторону.
В глазах рыженькой «эльфийки» плескалось глубочайшее сочувствие.
— Даша, — выдохнула девушка. — Даша, мне ужасно жаль. Я знаю, как они неправы. Но то, что сейчас случилось… — Она потупилась, чтобы через миг снова поднять голову и взглянуть на меня. — То, что сейчас случилось, обязательно повторится. Мне неприятно это говорить, но ты и сама понимаешь.
Я кивнула.
Да, понимаю — иномиряне тут всегда крайние. Особенности местного менталитета, изменить который, наверное, невозможно.
— Ты не сможешь сражаться с ними вечно, — продолжила тем временем Кэсси. — Даша, я ценю твою гордость, но думаю, тебе все-таки следует принять покровительство моего брата. Иначе тебя попросту затравят. Не сейчас, так позже.
Я натянуто улыбнулась и не ответила. Но Кэсси поняла совершенно верно.
— Даша… — с болью в голосе протянула она. — Даша, ты не понимаешь. Здесь, в академии, все проще и мягче. Но когда мы закончим учебу…
Не выдержав, я выдернула локоть из захвата.
Угу. Понимаю. Тут, в академии, еще какое-то подобие дисциплины и правил, а мир за стенами этого «прекрасного» вуза гораздо злее. И я в курсе, что там еще сложней. Я все-все понимаю.
— Даша… — вновь позвала «эльфийка».
Я же отрицательно качнула головой и сказала:
— Спасибо за помощь и за то, что переживаешь.
Кэсси устало прикрыла глаза, но вновь взывать к моему разуму не стала. И не остановила, когда я развернулась и направилась в общагу.
Вообще-то после обеда я планировала сходить в лазарет, чтобы проведать Каста и Лерру, но в свете последних событий визит стал невозможен. Я просто не сумею скрыть свои чувства, а этим двоим и собственных проблем хватает.
К тому же не хочу обсуждать ситуацию. Не желаю слышать о месте любовницы или содержанки. Не для меня это. Я намерена решить проблему другим, более эффективным способом. И да, я хочу сделать это прямо сейчас!
Именно с такими мыслями я поднялась на самый последний этаж башни Огня, прошла мимо узкой чердачной лестницы и остановилась у знакомой двери. Постучалась, молчаливо молясь о том, чтобы лорд Глун оказался «дома».
Дверь распахнулась практически сразу.
— Даша? — В голосе декана прозвучало удивление. — Что-то случилось?
Он выглядел потрепанно, но довольно бодро, и, в отличие от меня, был одет в форменную алую мантию. То есть все-таки при исполнении, и мне, судя по всему, повезло, что застала его здесь.
— Нет, ничего особенного, — выдохнула я. — Все как всегда.
Брюнет удивленно заломил бровь, я же улыбнулась уголками губ.
— Все как всегда, лорд декан, и именно об этом я хочу с вами поговорить.
А теперь Глун нахмурился.
— Если ничего срочного, то разговор лучше отложить. Я сейчас несколько занят.
В ответ я уверенно помотала головой, спросила тихо:
— Вы позволите войти?
Глун явно не хотел, но все-таки позволил. Отстранился, пропуская внутрь, после закрыл дверь и, обернувшись ко мне, сложил руки на груди.
— Так что стряслось? — повторил он вопрос.
Желания ходить вокруг да около не было, поэтому я вздохнула и сказала как есть:
— Лорд декан, я знаю, кто вы, и ваш секрет не выдам, а взамен вы возьмете меня с собой. Вы заберете нас — меня, твира, и кшерианца — в Норрийскую империю.
На лице Глуна отразилось удивление, причем искреннее, но я на эту уловку не повелась. Улыбнулась и добавила:
— Не отпирайтесь, Эмиль. Просто пообещайте.
Несколько секунд в гостиной покоев липового представителя рода фон Глун царила тишина. Потом Эмиль посмотрел на меня как на дурочку и тихо рассмеялся.
Такая реакция не удивила и не расстроила. Вот только рассмеяться вместе с ним я не могла — не тот уровень актерского мастерства.
— Значит я — норриец? — отсмеявшись, спросил Глун. — И как же ты пришла к такому удивительному выводу?
Я пожала плечами. Могла сказать о противоречиях в поведении, припомнить его более чем странный карьерный список и много чего еще. Но ходить кругами по-прежнему не хотелось. Поэтому я озвучила главный из своих аргументов.
— В вашем личном кабинете, том, который находится в родовом замке, висят два портрета. И пусть я не так много знаю о Поларе, но мне прекрасно известно, что в королевствах конфедерации портретов Василия Голубева и Петра Новака на виду не держат. Вы норриец, лорд… да, кстати, как ваша настоящая фамилия?
Я прекрасно понимала, что аргумент слабоват, что сны к делу, в общем-то, не пришьешь. Но на моей стороне был фактор великой наглости, и он-таки сыграл! Лицо декана застыло, в глазах мелькнуло изумление, и пусть эта потеря контроля длилась всего мгновение, он прекрасно понял, что я заметила. Понял, что спалился!
— А мое настоящее имя? — после долгой, наигранно-веселой паузы спросил Глун. — Настоящее имя тебя не интересует?
Стало чуточку неловко…
— Настоящее имя я знаю. Вас зовут Эмиль.
Да, Эмиль! Потому что именно так я называла его в его же фантазиях. И он совершенно не противился, следовательно, имя настоящее.
Улыбка декана превратилась в оскал хищника, но мне некогда было бояться, а отступать, увы, некуда. Ведь позади даже не Москва, позади — пропасть.
— Обещайте! — требовательно выпалила я.
Лорд Глун прикрыл глаза, а через миг в тишине гостиной прозвучало ровное:
— Хорошо, Дарья. Обещаю, что заберу тебя, твира и кшерианца в Норрийскую империю.
Все! Причин находиться здесь и дальше у меня не было. Поэтому я подарила лже-Глуну нарочито бодрую улыбку и шагнула к выходу. Тот факт, что хозяин апартаментов фактически загораживает дверь своим телом, меня не пугал.
Эмиль мою смелость оценил. Улыбчивый, но злой, как все черти Ада, отступил и рывком распахнул створку. И ни слова не сказал, когда я проходила мимо.
Я же… едва не споткнулась на пороге. Просто только сейчас до меня дошло — Эмиль действительно не имел ни малейшего понятия о том, что я вижу его фантазии. Зато теперь он знает. И чем мне это грозит, а?
Впрочем, неважно. Главное, у меня появился реальный путь отступления. Гораздо более надежный, нежели заклинание портала, которое мне пока не по силам.
Так что к черту смущение. И да здравствует будущее!